1 сентября 1715 г. – В четверть девятого умер Людовик XIV. Герцог Орлеанский, только что отдавший последний долг покойному, покидает королевские покои. За ним следуют принцы и принцессы, а также придворные, которые ждали в Зеркальном зале в парадных одеждах с самого начала королевской агонии. Они идут приветствовать своего нового хозяина. Первым вошел Филипп Орлеанский.
«Государь, я пришел засвидетельствовать свое почтение Вашему Величеству как первый из ваших подданных», — заявил герцог, склонившись перед ним.
Крупные слезы текут по щекам ребенка, которого пытается утешить г-жа де Вентадур. Через несколько минут его вывели на балкон Мраморного двора, где герцог Бульонский, великий камергер, в шляпе с черным плюмажем воскликнул:
«Король умер!» Через секунду, уже с белым пером, он появляется снова и трижды провозглашает: «Да здравствует король Людовик XV!»
Маленький монарх, одетый в пурпурный плащ, предстает перед народом, который его долго приветствует. В полдень толпе разрешается войти в апартаменты, чтобы собраться перед останками государя.
Пока король-ребенок уходит в тень и последние почести отдаются умершему, согласно тщательно соблюдаемому протоколу, борьба за власть, которую принцы ведут уже несколько месяцев, подходит к концу. На следующий день, 2 сентября, собирается парламент.
С шести часов утра, к великому удивлению парижан, улицы, набережные и мосты перекрывает французская гвардия во главе с офицерами. Повозки всех мастей отправились из жилых кварталов в сторону Дворца правосудия. Красные и черные мантии молча покидают свои кареты и собираются в Большом зале.
Между восемью и девятью часами приезжают герцоги и пэры и, наконец, принцы. Герцог Орлеанский приглашает их войти; сам он перед началом торжественного заседания предпочел прослушать мессу в Сент-Шапель. Все взгляды прикованы к герцогу Мэнскому, «переполняющемуся радостью», как пишет в своих тетрадях герцог Сен-Симон. Бастард в приподнятом настроении и предвкушении момента своей славы. Мадам герцогиня сегодня будет им гордиться.
Маленький Сен-Симон поднимается на своем сиденье как можно выше, чтобы получше рассмотреть молодого Франсуа Аруэ́ (Вольте́р), чей фальцетный голос слышен не только соседям. — Он ненавидит ублюдков. Этих людей не существует; и он не знает никого в этом собрании, кто может решать будущее королевства. Он хочет стать свидетелем рождения нового правления, века, который будет его; ему всего двадцать лет, у него необыкновенный аппетит к жизни, еще необузданные амбиции и острый взгляд на вещи. И он поэт!
***
В десятом часу прибывшие принцы проходят мимо герцога Орлеанского, сидящего справа от президента парламента. Обменявшись со всеми ничего не значащими комплиментами, Филипп начинает говорить при общем впечатляющем молчании. Громким голосом он заявляет, что регентство принадлежит ему по праву рождения, и об этом король сам говорил ему за несколько часов до смерти. Еще он просит судей любезно прочитать завещание, которое, несомненно, подтвердит то, что он только что сказал. (Конечно, Филипп делает вид, что ничего не знает об этих положениях).
Обращаясь к магистратам, он добавляет, что будет ревностно осуществлять регентство, «следуя их советам и мудрым увещеваниям». Другими словами, он не будет править как абсолютный хозяин, каким был Людовик XIV, который существенно ограничил права своего парламента (Благосклонность этих господ после такой тирады была, что называется, у него в кармане).
Изложение последней воли короля вызывает шумный ропот. Магистраты наблюдают за принцами, принцы сверлят взглядом друг друга. Непроницаемый вид герцога Орлеанского контрастирует с торжествующим лицом герцога Мэнского. Когда чтение заканчивается, племянник Людовика XIV герцог Орлеанский, вскочив со своего места, громко кричит: «Он меня предал!»
Парламент взворвался!
Действительно, завещание признает его только президентом Регентского совета, управляемого большинством голосов, но самостоятельно он не может ни приказывать, ни решать что-либо. В этом совете, состоявшем из бывших министров и других принцев, значительная роль уготована как раз герцогу дю Мэну. Именно ему принадлежит опека над малолетним королем и командование его военным двором. Он также будет иметь полную власть отдавать приказы старому герцогу Виллеруа, назначенного губернатором при юном короле Людовике XV.
Итак, Филипп Орлеанский не только не имеет власти, но и в любой момент может быть арестован дю Мэном, у которого есть войска.
Герцог Орлеанский немедленно попросил парламент вынести решение по его правам на регентство, прежде чем начать обсуждение пунктов завещания. Генеральный адвокат Жоли́ де Флери́ произносит лестную хвалебную речь принцу и просит парламент признать герцога Орлеанского регентом Франции. Без сбора голосов регентство ему присваивается путем аккламации ввиду бури аплодисментов и шумного восторга присутствующих.