36 MY CHILDHOOD IN THE USSR, A HUNGRY BELLY HAS NO EARS!

Ночь призраков.


Иногда в общаге длинными зимними вечерами отключали свет, и сразу же начиналось буйное веселье. В обычные дни у каждого находились дела: кто-то учился, кто-то готовил ужин, а тут делами в кромешной тьме не займешься.
По общежитию толпами начинали бродить приведения, пугая бедных девчонок. Но распоясавшиеся призраки не имели цель напугать барышень, больше всего они хотели застать бедняжку в врасплох и поцеловать. Завидев в конце коридора светлое пятно, девчонки с визгом бросались врассыпную.
Тогда парни, изображающие страшное приведение, стали поступать умнее. Они крались тихонько, на цыпочках вдоль стены и включали фонарик только в самый последний момент, заставая зазевавшуюся барышню в врасплох, быстро ее целовали и вновь растворялись во тьме. Оторопевшая, от такой наглости девушка, просто не успевала ничего сообразить и уж тем более разглядеть нахала. Но и сам призрак в суматохе и спешке не мог понять с кем только что целовался.
Наша компашка старалась в эти дни по коридорам не бродить; мы собирались в одной из комнат и вспоминали разные приколы. Например, прыжок с доски. Совершить его вызвался Игорек — высокий красивый парень c прибалтийской внешностью.
За неимением узкой, ребята взяли обычную чертежную доску, положили ее на книги и заставили Игорька, предварительно завязав ему глаза, встать на нее. Руки смельчака водрузили на плечи Опету, якобы для устойчивости. Игорек все выполнил в точности и начался нелегкий подъем. Ребята с трудом приподняли доску на десять сантиметров от пола, зато Опет начал потихоньку садиться на корточки. Доска под бедным Игорьком слегка раскачивалась, Опет уплывал куда-то вниз, и у него создалось полное ощущение, что его подняли на невероятную высоту. Да и мы зрители подливали масло в огонь своими криками: “Игорь, осторожно не ударься о потолок”. Бедный парень вскинул руку вверх, пытаясь защитить свою бедную голову, но до потолка так и не дотянулся.
Наконец Опет аккуратно отошел в сторону и Игорьку велели прыгать вниз.

— Прыгай!
— Не буду. Опускайте.
— Игорь, да ты что? Не позорься перед девчонками.
— Не буду.
— Прыгай! Ты же мужик!

Лицо бедного парня выражало тяжкую муку, но опозориться перед друзьями и, тем более, девчонками, тоже не хотелось. Он собрал все свое мужество и стал подбираться к краю доски. Ребята и так держали его из последних сил, а тут еще центр тяжести, в виде далеко не маленького Игоря, начал смещаться. В какой-то момент нам показалось, что его сейчас уронят, но все обошлось. Игорек размахнулся и отчаянно сиганул вниз, но полета, понятно, не получилось, и он, неожиданно для себя, приземлился на четвереньки. Игорь сидел на полу, разочарованный и недоумевающий, силясь понять происходящее, а мы покатывались со смеху глядя на его растерянную рожу.
Участвовать в следующем эксперименте вызвался Юрка Синьков — гордость нашего общежития. Он обладал шикарной внешностью голливудского актера — высокий рост, широкие плечи, атлетическая фигура. Девчонки в его синих глазах тонули с завидным постоянством. Но я всегда настороженно относилась к ярко-выраженным красавчикам, поэтому и избежала этой горькой участи.
Фокус заключался в том, что ели усадить человека на стул, а затем несколько раз надавить ему на голову, то он может взлететь на мгновение, подхваченный четырьмя пальцами под мышки и под колени. В положительный результат этого эксперимента никто не верил, но все же решили попробовать. Юрочку усадили на стул, четыре человека, положили по одной руке ему на голову и несколько раз сильно надавили. Затем попытались приподнять одними пальцами ошалевшего от напряжения Юрку над стулом. Но ничего не вышло. Одна за другой все наши попытки проваливались. Но мы решили не сдаваться, и сменить испытуемого на более лёгкий экземпляр. Девчонки на эту роль не годились, поэтому наш взгляд упал на довольно мелкого Опета. Усадили его на стул и продолжили эксперимент. Необходимо было обязательно одновременно подхватить Опета пальцами во всех четырех местах, но это-то у нас как раз получалось не очень хорошо. Наконец, решили все делать по счету: “Раз, два, три, четыре, и. взяли!”. И Опет на наших глазах в самом деле взлетел над стулом, где-то на пол метра, на какую-то долю секунды. В комнате воцарилось молчание, и только через несколько минут послышались возгласы: “Вот, это да! Ничего себе взлетел! Ну вы блин даете!”.
Мне до сих пор трудно поверить, что я была свидетелем столь необычного явления. А фокус был основан на простом принципе; под давлением сокращалось расстояние между позвонками и при снятии напряжение, оно резко увеличивалось, за счет этого человек мог подняться в воздух на мгновение при малейшем усилии со стороны.
На подобном принципе был основан и наш следующий фокус. Опять принять в нем участие вызвался Игорь. Собственно, Игорька взяли на слабо, объяснив, что после некоторых манипуляций, проделанных с ним, он будет ходить спиной вперед и некоторое время нормально передвигаться не сможет. Игорь, конечно, не поверил и заявил, что это может произойти с кем угодно, но только не с ним. И даже эксперимент с Опетом не мог убедить Фому неверующего.
Тогда ребята попросили Юрку Синькова сцепить руки замком и повесили его на шею Игорю, как лавровый венок с ногами. И вот вся тяжесть не маленького Юрки легла на хрупкие плечи Игорька. Он изо всех сил старался не согнуться и удержать Синькова. Так герой продержался минут семь и когда уже стало невмоготу взмолился: “Все, слезай, нет мочи более терпеть!” И ребята все хором стали его уговаривать: “Терпи, через не могу, надо десять минут продержаться, а то ничего не выйдет” Игорек согнулся почти пополам, но терпел. Не выдержали и разжались руки самого Юрки. Игорь кое как распрямил спину, а Опет ткнул его пальцем в живот. И вдруг произошло неожиданное: Игорь с выпученными от страха глазами зашагал по комнате спиной вперед. Кто-то услужливо открыл ему дверь и поход продолжился в том же виде через весь коридор. Лицо Игоря было искажено недоумением и страхом. Он хотел остановиться, но не мог. Игорек шагал и выкрикивал: “Что же это такое... Остановите меня... Я больше не хочу…” Мы же, наблюдая всю эту картину, корчились от смеха.
И только уткнувшись спиной в стену, Игорь, наконец, сумел прекратить невольное движение. Постояв несколько минут, собрав в кулак остатки воли и самолюбия, он с видимым усилием оторвался от стены, и сделал несколько медленных и неуклюжих шагов вперед.
Через несколько минут способность нормально двигаться восстановилась, и Игорь, наконец, пришел в себя. “Ну, надо же”, — без конца повторял он, — “Рассказал бы кто — не поверил”.

Night of ghosts.


Sometimes the lights were turned off in the hostel on long winter evenings, and wild fun immediately began. On ordinary days, everyone had things to do: someone studied, someone cooked dinner, but here you can’t do business in pitch darkness.
Ghosts began to roam the hostel in droves, scaring the poor girls. But the unbelted ghosts did not aim to frighten the young ladies, most of all they wanted to take the poor thing by surprise and kiss her. Seeing a bright spot at the end of the corridor, the girls rushed around with a squeal.
Then the guys, depicting a terrible ghost, began to act smarter. They crept quietly, on tiptoe along the wall and turned on the flashlight only at the very last moment, catching the gaping young lady by surprise, quickly kissed her and again disappeared into the darkness. The girl, dumbfounded by such impudence, simply did not have time to figure anything out, and even more so to see the impudent one. But the ghost himself, in the turmoil and haste, could not understand with whom he had just kissed.
Our company tried these days not to roam the corridors; we gathered in one of the rooms and recalled various jokes. For example, jumping off the board. Igorek, a tall handsome guy with a Baltic appearance, volunteered to do it.
In the absence of a narrow one, the guys took an ordinary drawing board, put it on books and forced Igor, after blindfolding him, to stand on it. The hands of the daredevil were hoisted on Opeta's shoulders, supposedly for stability. Igorek did everything exactly and the difficult climb began. The guys hardly lifted the board ten centimeters from the floor, but Opet began to slowly squat down. The board under poor Igorka swayed slightly, Opet floated down somewhere, and he had the complete feeling that he had been raised to an incredible height. Yes, and we, the audience, added fuel to the fire with our cries: “Igor, be careful not to hit the ceiling.” The poor guy threw his hand up, trying to protect his poor head, but he did not reach the ceiling.
Finally, Opet carefully stepped aside and Igor was ordered to jump down.

- Jump!
— I won't. Lower.
- Igor, what are you doing? Don't embarrass yourself in front of the girls.
— I won't.
- Jump! You are a man!

The face of the poor guy expressed severe anguish, but he did not want to disgrace himself in front of his friends and, especially, the girls. He mustered all his courage and began to creep up to the edge of the board. The guys were already holding him with their last strength, and then the center of gravity, in the form of a far from small Igor, began to shift. At some point, it seemed to us that it was about to be dropped, but everything worked out. Igorek swung and desperately jumped down, but the flight, of course, did not work, and he, unexpectedly for himself, landed on all fours. Igor sat on the floor, disappointed and perplexed, trying to understand what was happening, and we rolled with laughter looking at his confused face.
Yurka Sinkov, the pride of our hostel, volunteered to participate in the next experiment. He had the chic appearance of a Hollywood actor - tall, broad shoulders, athletic figure. The girls in his blue eyes were drowning with enviable constancy. But I have always been wary of pronounced handsome men, and therefore avoided this bitter fate.
The trick was to put a person on a chair, and then put pressure on his head several times, then he can take off for a moment, picked up by four fingers under the armpits and under the knees. No one believed in the positive result of this experiment, but they decided to try it anyway. Yurochka was seated on a chair, four people put one hand on his head and pressed hard several times. Then they tried to lift Yurka, who was dazed from tension, above the chair with only his fingers. But nothing happened. One by one, all our attempts failed. But we decided not to give up, and change the subject to a lighter copy. The girls were not suitable for this role, so our eyes fell on the rather small Opet. They sat him on a chair and continued the experiment. It was necessary to simultaneously pick up Opet with your fingers in all four places, but we just didn’t do it very well. Finally, they decided to do everything in a row: “One, two, three, four, and. have taken!". And before our very eyes, Opet actually took off above the chair, about half a meter, for a fraction of a second. Silence reigned in the room, and only after a few minutes were heard exclamations: “Here, that's right! Wow took off! Well, you give a pancake!”.
I still find it hard to believe that I witnessed such an unusual phenomenon. And the trick was based on a simple principle; under pressure, the distance between the vertebrae was reduced and when the tension was removed, it increased sharply, due to this, a person could rise into the air for a moment with the slightest effort from the side.
Our next trick was based on a similar principle. Again, Igor volunteered to take part in it. Actually, Igorka was taken lightly, explaining that after some manipulations done with him, he would walk backwards and would not be able to move normally for some time. Igor, of course, did not believe and said that this could happen to anyone, but not to him. And even the experiment with Opet could not convince Thomas the unbeliever.
Then the guys asked Yurka Sinkov to clasp his hands with a lock and hung it around Igor's neck, like a laurel wreath with legs. And now the whole burden of not a small Yurka fell on the fragile shoulders of Igor. He tried his best not to bend over and to hold Sinkov. So the hero lasted about seven minutes and when it became unbearable he begged: “That's it, get off, there is no more strength to endure!” And the guys all began to persuade him in chorus: “Be patient, I can’t through, I have to hold out for ten minutes, otherwise nothing will come of it.” Igor bent almost in half, but endured. They could not stand it and Yurka's hands unclenched. Igor somehow straightened his back, and Opet poked him in the stomach with his finger. And suddenly the unexpected happened: Igor, with eyes bulging from fear, walked around the room with his back forward. Someone helpfully opened the door for him and the campaign continued in the same form through the entire corridor. Igor's face was distorted with bewilderment and fear. He wanted to stop, but he couldn't. Igorek walked and shouted: “What is this ... Stop me ... I don’t want to anymore ...” We, watching this whole picture, writhed with laughter.
And only with his back against the wall, Igor finally managed to stop the involuntary movement. After standing for several minutes, gathering the remnants of will and pride into a fist, he broke away from the wall with a visible effort and took several slow and clumsy steps forward.
After a few minutes, the ability to move normally was restored, and Igor finally came to his senses. “Well, it’s necessary,” he repeated endlessly, “if someone told me, they wouldn’t believe it.”

Учеба, зимние каникулы, сало.

Первые два семестра в институте ума мне не добавили. Учиться я продолжала из рук вон плохо. Приближалась зимняя сессия, а хвостов накопилось немерено. В результате на каникулы пришлось остаться в Омске. Вместе со мной осталась Надюшка, т.к. у них на рабфаке, каникулы не были предусмотрены и Танюшка Гула, т.к. тоже не смогла сдать сессию.
В нашем распоряжении было три комнаты, и учиться мы разбредались, чтобы не отвлекать друг друга, каждый в свою. В общаге стало пусто, тихо и уныло. Непривычно было бродить по пустым безлюдным коридорам, не видеть вечной беготни студентов, не слышать их криков и смеха. Но больше всего мы страдали от отсутствия общения, даже покушать упасть на хвост было не к кому.
А с едой назревали проблемы не шуточные. Деньги у всех нас дружно закончились, и мы существовали на последние копейки. Сначала на столе стояла сковородка с макаронами и с колбасой, потом с макаронами и томатной пастой, вскоре закончились макароны, и мы перешли на черный хлеб с салом, которого благо висело за окном целая авоська. На хлеб искали мелочь по всем карманам, хорошо, что целая булка, которой нам хватало на целых два дня, стоила всего шестнадцать копеек.
Но как надоедает трехразовое питание черным хлебом с солью салом и чесноком. Через два дня мы это сало видеть уже не могли, но деваться было некуда и приходилось опять его есть.
Надюшка однажды вечером решила надо мной подшутить. Где-то нашла красивую плетенную хлебницу, нарезала тоненько и красиво кусочки сала, веером разложила хлеб и очищенные зубчики чеснока, накрыла все это расшитой салфеткой и торжественно, на вытянутой руке внесла ко мне в комнату. Увидев сей натюрморт я мигом слетела со второго яруса и радостно потирая руки воскликнула:

— Надечка, солнышко, что ты приготовила?

Надюшка, с ужасно- гордым видом сдернула салфетку и мне открылся нехитрый набор, надоевшей до судорог, еды. Я взвыла:

— Убери с глаз долой, я больше видеть не могу эту гадость.
— А., размечталась, лопай давай что дают.
И тут в комнату ввалилась хохочущая Танюшка, оказывается они вместе готовили этот розыгрыш, и она все это время подсматривала за моей болью и разочарованием в щелку двери. С расстройства я их маленько поколотила подушками, и мы снова разбрелись по комнатам учиться.

Академический отпуск.

Но как я не старалась, сессию сдать не смогла. Все шло к отчислению. У меня оставалась последняя надежда: дело в том, что вот уже второй год я выступала на соревнованиях по стрельбе и была самой лучшей в команде. Когда меня нашел представитель ДОСААФ от нашего института, то огорошил меня вопросом, почему я не пришла к нему перед вступительными экзаменами. Он объяснил, что если бы я это сделала, то мое поступление в ВУЗ было бы гарантировано и мне не пришлось бы волноваться и переживать. Я очень удивилась, что мой первый взрослый разряд по стрельбе из пистолета мог играть такую роль при поступлении в институт.
Рафаил Мустафьевич, как звали полковника, с грустью выслушал меня и спросил, согласна ли я остаться на повтор. Я была согласна остаться в ВУЗе на любых условиях. Через неделю мой ангел спаситель вручил мне справку о том, что я пропустила сессию по болезни, но справку в деканате не приняли, объяснив, что я все равно до сессии не была допущена. Рафаил Мустафьевич крякнул и заявил: “Что ж, будем делать академический отпуск.
Этот вариант меня устраивал еще больше. На повторе студент должен был работать при институте, а в академическом отпуске можно было целый семестр валять дурака. А так домой я о своих проблемах сообщать не собиралась, то и продолжала жить в общаге со всеми студентами. Но мне необходимо было предъявить справку из комиссии ВКК. Для этого надо было явиться под светлы очи невропатолога из Омской областной больницы, что я и сделала в освободившееся от занятий время.
Добравшись до больницы я с волнением вошла в кабинет.

— На что жалуетесь? — спросил врач.
— Я от Рафаила Мустафьевича, — бодро отрапортовала я.
— Понятно, а жалуетесь то на что?

Этот вопрос меня слегка озадачил, надо на что-то жаловаться, а то сейчас погонит поганой метлой. Так, на что обычно жалуются невропатологу...

— У меня руки трясутся, и голова дергается — неуверенно пролепетала я.
— Гриппом болели?
— Болела.
— После этого мучают головные боли?
— Мучают.

“Наконец-то мы нашли общий язык”, — с облегчением подумала я. Врач еще долго задавал наводящие вопросы, я на них отвечала утвердительно, не понимая к чему этот спектакль, написал бы сам, то что считает нужным, но потом решила — это для того чтобы знать, что говорить на комиссии ВКК, куда он меня, в конце концов, и направил, предупредив, что если возникнут какие-нибудь проблемы, то мне следует обратиться к Тамаре Ивановне в кабинет № 125.
Проблемы действительно возникли. Комиссия прочитала выписку и наотрез отказалась выдавать справку, ссылаясь на сомнительность и странность диагноза. Я спорить не стала, а отправилась разыскивать 125 кабинет. Как выяснилось, он находился не в поликлинике, в самой больнице. Что бы туда попасть мне пришлось топать несколько сот метров по темному, сырому и страшному подземному переходу, соединяющему все корпуса. Мимо меня в сумраке, проплывали белые тени куда-то спешащего медперсонала, мелькали каталки с больными или может быть уже с покойниками. Нудно жужжал электрический кабель, тускло горели лампочки в плафонах. Когда я все-таки выбралась из этого подземелья и попала в корпус больницы, то испытала неимоверное облегчение, что наконец вышла на свет белый, но тут же вспомнила, что мне предстоит еще и обратный путь. Быстро отыскав 125 кабинет, в котором, как выяснилось, вела прием кандидат медицинских наук Доброва Тамара Ивановна, я тут же ей нажаловалась на привередливую врачебную комиссию. Доктор меня внимательно выслушала и попросила выйти на несколько минут. Не успела за мной закрыться дверь, как из кабинета донеслось:

— Вы что себе позволяете? Кто вам дал право обсуждать с больным диагноз, поставленный врачом...

Еще минут пять из-за двери слышался ее крик, потом наступила тишина и меня вновь пригласили в кабинет.

— Иди, больше проблем не будет, тебе дадут справку.

Обратный путь до поликлиники по подземелью я пронеслась бегом. Справку мне и в правду выдали быстро и без проблем. И в деканате она всех устроила. Вопрос с академическим отпуском, к моему счастью, был решен положительно.


Study, winter holidays, fat.

The first two semesters at the institute did not add my mind. I continued to study badly. The winter session was approaching, and the tails had accumulated immeasurably. As a result, I had to stay in Omsk for the holidays. Nadyushka stayed with me, because. at their worker's school, vacations were not provided for and Tanya Gula, because. also failed to pass the session.
We had three rooms at our disposal, and we dispersed to study so as not to distract each other, each in his own. The dorm was empty, quiet and depressing. It was unusual to wander through the empty deserted corridors, not to see the eternal running of students, not to hear their cries and laughter. But most of all we suffered from the lack of communication, there was no one to even eat to fall on the tail.
And with food, serious problems were brewing. We all ran out of money, and we existed on the last penny. First, there was a frying pan with pasta and sausage on the table, then with pasta and tomato paste, pasta soon ran out, and we switched to black bread with lard, which, fortunately, a whole string bag hung outside the window. For bread they looked for a change in all pockets, it’s good that a whole roll, which was enough for us for two whole days, cost only sixteen kopecks.
But how boring three meals a day with black bread with salt, lard and garlic. Two days later we could no longer see this fat, but there was nowhere to go and we had to eat it again.
Nadyushka decided to play a trick on me one evening. Somewhere I found a beautiful wicker bread box, cut thin and beautiful pieces of bacon, fanned out the bread and peeled garlic cloves, covered it all with an embroidered napkin and solemnly, on an outstretched hand, brought it into my room. Seeing this still life, I instantly flew off the second tier and joyfully rubbing my hands exclaimed:

“Nadechka, honey, what have you cooked?”

Nadyushka, with a terribly proud look, pulled off her napkin and a simple set of food, boring to convulsions, opened up to me. I howled:

“Get out of my sight, I can’t see this nasty thing anymore.”
- A., daydreaming, gobble up what they give.
And then a laughing Tanya burst into the room, it turns out they were preparing this prank together, and all this time she was peeping at my pain and disappointment through the crack of the door. Out of frustration, I beat them a little with pillows, and we again scattered around the rooms to study.

Academic leave.

But no matter how hard I tried, I could not pass the session. Everything was going to pay off. I had one last hope: the fact is that for the second year I competed in shooting competitions and was the best in the team. When a representative of DOSAAF from our institute found me, he stunned me with the question why I did not come to him before the entrance exams. He explained that if I did this, then my admission to the university would be guaranteed and I would not have to worry and worry. I was very surprised that my first adult rank in pistol shooting could play such a role when entering the institute.
Rafail Mustafyevich, what was the name of the colonel, listened to me with sadness and asked if I agreed to stay on the repeat. I agreed to stay at the university on any terms. A week later, my savior angel handed me a certificate stating that I had missed the session due to illness, but the dean's office did not accept the certificate, explaining that I was not allowed to the session anyway. Rafail Mustafyevich grunted and said: “Well, we will take an academic leave.
This option suited me even more. On repeat, the student had to work at the institute, and on academic leave it was possible to fool around for a whole semester. And so I wasn’t going to report my problems home, so I continued to live in a hostel with all the students. But I had to present a certificate from the VKK commission. To do this, I had to appear under the bright eyes of a neuropathologist from the Omsk Regional Hospital, which I did in the free time from classes.
When I got to the hospital, I walked into the office excitedly.

- What are you complaining about? the doctor asked.
- I'm from Rafail Mustafyevich, - I cheerfully reported.
“Understood, what are you complaining about?”
This question puzzled me a little, I have to complain about something, otherwise it will drive me with a filthy broom. So, what do neurologists usually complain about...

“My hands are shaking and my head is twitching,” I murmured uncertainly.
- Did you have the flu?
- I was sick.
Do you have headaches after that?
- They torment.
“Finally, we found a common language,” I thought with relief. The doctor asked leading questions for a long time, I answered them in the affirmative, not understanding what this performance was for, I would have written what I consider necessary, but then I decided - this is in order to know what to say at the commission of the VKK, where he took me, in in the end, and sent, warning that if any problems arise, then I should contact Tamara Ivanovna in room number 125.
Problems really arose. The commission read the extract and flatly refused to issue a certificate, referring to the dubiousness and strangeness of the diagnosis. I did not argue, but went to look for room 125. As it turned out, he was not in the clinic , in the hospital itself. To get there, I had to stomp several hundred meters along a dark, damp and terrible underground passage connecting all the buildings. Past me in the twilight, white shadows floated somewhere hurrying medical staff, gurneys flashed with the sick or maybe already with the dead. The electric cable hummed tediously, the light bulbs in the plafonds burned dimly. When I nevertheless got out of this dungeon and ended up in the hospital building, I experienced incredible relief that I finally came out into the white light, but immediately remembered that I also had to go back. Having quickly found room 125, in which, as it turned out, the candidate of medical sciences Dobrova Tamara Ivanovna was receiving, I immediately complained to her about the fastidious medical commission. The doctor listened to me carefully and asked me to leave for a few minutes. Before I had time to close the door behind me, I heard from the office:

- What do you allow yourself? Who gave you the right to discuss with the patient the diagnosis made by the doctor ...

For another five minutes, her scream was heard from behind the door, then there was silence and I was again invited into the office.

- Go, there will be no more problems, they will give you a certificate.

The way back to the clinic through the dungeon, I rushed running. The certificate was issued to me quickly and without problems. And in the dean's office, she arranged everything. The issue of academic leave, to my happiness, was resolved positively.

Каникулы кончились, и все студенты опять собрались в общежитии. На всех этажах то и дело слышались радостные крики. Девчонки кидались в объятия и висли друг у друга на шее. Ребята встречались более спокойно - обменивались рукопожатием и пускали скупую мужскую слезу.
Мои соседки закончили институт и благополучно разлетелись по распределению. А ко мне поступать на рабфак обещала приехать Надющка Я с нетерпением ждала этого момента и очень за нее переживала. Мы в очередной раз поссорились после восьмого класса, и она ушла из школы в ПТУ учиться на швею мотористку. Если бы она это решение принимала при мне, я бы обязательно ее отговорила, но когда мы, наконец, помирились было уже поздно что-то менять.
В училище не преподавали общеобразовательных дисциплин, и ей приходилось для получения всеобщего среднего образования посещать вечернюю школу. Занятия там велись кое как, а дел более интересных для молодой девушки было множество, поэтому Надющка появлялась там не чаще двух раз в год получала свои тройки и снова пропадала. Поэтому я плохо представляла, как Надюшка сможет поступить в институт без базовых знаний за два выпускных класса.
Но она сдержала слово и приехала к нам в октябре. А так как училище Надюшка закончила с красным дипломом, то на рабфак ее приняли безоговорочно. Конечно, ей приходилось не легко, но она не сдавалась, и как могла преодолевала трудности. В группе ходила в середнячках и это было не трудно среди взрослых, которые давным-давно позабыли школьную программу и фактически учили все заново. Многие, те, кто уже позабыл какого это ежедневно сидеть за книгами, вскоре бросили обучение и к концу года стало понятно: все, кто дожил до выпускных экзаменов, которые одновременно являются вступительными, благополучно попадут в институт, потому что в благословенные советские времена существовала жесткая квота для рабочего класса, поступающего ВУЗ через рабфак Им выделялось двадцать пять мест из всего потока, а в Надюшкиной группе к концу года именно столько студентов и осталось.
Расслабились все, кроме Нади. Ее, почему-то не покидали сомнения. И даже сдав все экзамены, кроме сочинения, она была уверена в собственном провале.
Наконец настал судный день и Надюшка отправилась на последнюю экзекуцию. Пожелав ей “ни пуха не пера”, и получив в ответ традиционное “к черту”, я начала ругать ее последними словами, опять же на удачу. Подруга вернулась грустной и задумчивой и на мой взволнованный вопрос: “Ну как?”, — с уверенностью ответила: “Завалила”.

— Почему?
— Ты представляешь, дали три темы. Я, конечно, выбрала свободную — “Коммунист, на которого я бы хотела быть похожей”. Я точно знала-- где-то должна быть шпора на эту тему, десять минут ковырялась и нашла “Виктор Ведеенеев — патриот и коммунист”. Успокоилась, сижу сдуваю, и, вдруг, уже почти на середине обнаруживаю — что это спортсмен - лыжник. Представляешь? Писать заново уже не успеваю, так и сдала недописанное. Сейчас собираю вещи и еду домой, не судьба — значит иметь высшее образование.
— Не дури, дождись результатов, — сказала я.

Но Надюшка ничего слышать не хотела, собрала вещи и уехала. Правда через два дня вернулась в полном недоумении.

— Ир, представляешь, они меня телеграммой вызвали, велели явиться на зачисление, которое будет сегодня. Выходит, я поступила?
— Ну, конечно, поздравляю! — И мы кинулись в объятия друг к другу.

Отметить это славное событие решили на природе, точнее на зеленом острове. Через пол часа, как был брошен клич перед общагой топталась в томительном ожидании опоздавших дружная компания в количестве пятнадцати человек. Мальчики, опасаясь, что выпить, как всегда, окажется мало, подсуетились и запаслись тринадцатью бутылками водки. А девочки второпях не успели приготовить почти никакой закуски. В результате на всю нашу ораву из еды нашлось только пять помидорчиков и небольшая кружек полу копченой колбасы. Но почти полное отсутствие закуски никого не остановило, и мы дружно отправились в путь.
Выбрали уединенное безлюдное место и там уютно устроились. Вот тут - то полностью и открылась убогость нашего стола. Все несколько секунд растерянно взирали на скромную закуску, но вскоре решили, что это не повод для огорчения и стали усиленно налегать на выпивку, а помидорчики и колбаску аккуратненько порезали на множество малюсеньких кусочков, стараясь растянуть нехитрую снедь на как можно более длительное время. К тому моменту, как исчез последний кусок, повеселевшая компания напрочь забыла о необходимости закусывать.
Все дружно вспоминали нелегкие месяцы рабфака и различные приколы с ним связанные. Около десяти вечера к берегу причалила моторная лодка, и из нее вышел писаный красавец в виде молодого человека в возрасте около двадцати двух лет. Светловолосый, синеглазый и прекрасно сложенный парень оказался другом Сережки Красова и звали его тоже Сережка.
Ребята тут же меня Надюшку и Ирочку Щербакову усадили в моторку и увезли в неизвестном направлении.
Ирочка тоже закончила рабфак и собиралась учиться на технолога полиграфического производства. Ее огромные черные глаза с испугом смотрели на происходящее. Среди студентов она прославилась шикарными четырёхсантиметровыми ногтями, прекрасно обработанными и покрытыми ярко-алым лаком. Из - за этого ее не вызывали к доске, т.к. кусок мела просто вываливался из пальцев. Я у нее однажды спросила: “Как же ты справляешься с домашними делами?”. Она ответила, что привыкла и все у нее получается. Но перед экзаменами, по дальше от греха, Ирочка ногти подстригла. Вообще она выглядела замечательно: стройная, как горная козочка, высокая, с длинными черными волосами и обалденными ногами. Мужская половина рабфака, почти в полном составе, сходила по ней с ума.
А сейчас, когда мы мчались по воде сквозь ночную мглу, Ирочка вцепилась в меня дрожащими руками и шепотом просила ее не бросать:

— Куда мы едем — срывающимся голосом спрашивала Ира меня.
— К Сережкиному другу, да не переживай ты так, это же наш парень с рабфака, он нас не повезет к кому попало.
— Так я его и боюсь. Он давно ко мне клинья подбивает. Не вздумай оставить меня с ним наедине. Я тебя очень прошу, будь все время рядом.
— И как ты себе это представляешь? Он зовет тебя прогуляться по берегу, вы идете, и я тащусь за вами?
— Я с ним никуда не пойду.
— Правильно, не разбредайтесь по углам, и тогда все будем вместе.

Приехали мы в уютный домик на воде, который оказался спасательной станцией.
Оба Сережки работали там матросами, т.е. по ночам сторожили сооружение. Помещений в домике было много, но мы, поначалу, собрались в кают-компании — небольшой комнатке со столом по средине и скамейками по бокам. Мальчишки вели себя вполне прилично, и мы слегка расслабились. Дежурный матрос Сережка, который и завез нас сюда, увлеченно рассказывал о своей нелегкой жизни и тяжком труде ночного сторожа. Парень все лето днем загорал на пляже, а ночью дрых на барже, и получал не плохую зарплату в размере120 рублей.
Пока я слушала о его мытарствах, не заметила, как второй Сережка потихоньку вывел Иринку из комнаты и только, когда они были в дверях, заметила полные ужаса глаза подруги. Выждав минут пять, я крадучись отправилась за ними, но тут же обнаружила, что ребята мирно сидят на мостках и тихо беседуют. Убедившись, что все в порядке, я вернулась в кают компанию. С этого момента я с периодичностью пол часа выходила из домика проверить обстановку.
Так мы и просидели до рассвета. Пора было возвращаться в общагу. После бессонной ночи и чрезмерного возлияния мы выглядели не лучшим образом, но две моих подружки приобрели парней, а Иришка заявила, что Сережка поразил ее воображение не сделав никаких попыток к домогательству, к тому же оказался весьма интересным собеседником и внимательным слушателем. Надюшка тоже пребывала под впечатлением от прошедшей ночи, но о достоинствах второго Сережки не распространялась.
Остановившись у колонки с водой, мы решили немного привести себя в порядок, умыться, и попить. Но последнее действие сотворило с нашими организмами злую шутку. Вода, смешавшись в наших, отравленных спиртным, желудках, со вчерашними алкалоидами, снова возродила хмель. В голове зашумело, ноги потеряли устойчивость.
Однако нам предстояло ранним утром возвращаться в общежитие, и если мы в таком виде наткнемся на вахтершу, то сможем получить неприятности в полном объеме. Поэтому перед входом мы устроили военный совет, на котором обсудили, как лучше преодолеть возникшее препятствие. Долго думать не пришлось, и т.к. мы все были в спортивной одежде, то просто и талантливо изобразили спортсменок, возвратившихся с утренней пробежки. Баба Нина, только недоуменно посмотрела нам в след и ни о чем не спросила.
Когда мы встретились с остальными рабфаковцами, то спросили об их способе ночного проникновения в общагу. Танюшка Шаронова со смехом рассказала, что они даже не стали стучать в дверь, а сразу отправились под окна к ребятам. Там она робко постучала в окошко и жалобно попросила: “Мальчики, пустите, а то дверь уже закрыли!” Сережка Глудак открыл окно и помог Танюхе взобраться на подоконник. Какого же было его изумление, когда за ней один за другим еще десять человек со с мехом и с гиканьем влезло в комнату.

— Господи, сколько же вас там? — растерянно спросил он.
— Все, мы уже кончились, — ответил, залезший последним, Андрюшка.
Нам всем очень повезло, что на вахте в этот день не дежурила баба Катя. С ней бы такой фокус не прошел. Эта женщина видела цель своей жизни в том, чтобы портить жизнь студентам. Для этого она не жалела ни сил, ни времени. Отказывала себе в еде, отдыхе и сне, лишь бы подловить кого-нибудь из несчастных студентов на каком-либо нарушении. Ребята даже на день смеха выпустили стенгазету, где была изображена разъяренная старуха с ярко-выраженными чертами бабы Кати. Она смотрела вперед злобным, выискивающим очередную жертву, взглядом и рядом с ней стоял готовый к бою пулемет “Максим”. Все ее тело подалось вперед, а полусогнутые руки упирались в стол, и на одной из них, виднелась синяя наколка “КАТЯ”.
Боле точного портрета, передававшего мерзкую натуру мерзкой женщины, нарисовать было просто не возможно. Она ночами не могла позволить себе поваляться на диванчике. Баба Катя выставляла стул из своего закутка в самый центр коридора, что бы бдительно следить за каждым, кто, когда, к кому и с кем заходит или выходит. И не было за всю ночь ни минутки, когда бы противная старуха покинула свой наблюдательный пункт, и только одна мысль мешала ей жить: мысль том, что она не может разорваться на все четыре этажа.
Мы раньше не сталкивались со вражескими происками, т.к. особо режим не нарушали, и только были наслышаны о гадком характере вахтерши по имени Катя, но однажды, и мы непосредственно столкнулись с ее кознями.
Поздно ночью уезжала подруга Ирочки Шековой, и вся наша компания — я, Надюшка и Ира отправились на вокзал ее провожать. Вернувшись, мы обнаружили закрытую дверь и, побившись в нее около получаса, отправились под окно к мальчишкам. Ребята, привыкшие к подобным просьбам, безропотно отворили окно и помогли нам забраться к ним в комнату. Мы уже расслабились, полагая, что на этом наши мытарства окончены, но не тут-то было. Я, отворив дверь в коридор, увидела бдящую бабу Катю, которая в поисках очередной жертвы хищно озирала окрестности. Я тут же с перепугу захлопнула дверь, но было уже поздно. Баба Катя хотя и не разглядела, кто выглядывал, но хорошо запомнила из какой комнаты. Уже через минуту бабка яростно колотила в дверь, призывая все кары небесные, если не выйдем, на наши бедные головы. Мы затаились, не зная, что предпринять, со сидеть у мальчишек до утра совершенно не хотелось. Мы устали как собаки, да и ребята вовсю зевали. Тогда Надюшка заявила: “Да ну ее в ..., я не собираюсь из-за этой дуры здесь торчать всю ночь.” Мы тоже ее поддержали и уже не скрываясь вышли из комнаты и направились к себе, и только в след нам несся истошный крик злой вахтерши: “Карнаухова, я тебя узнала!!!”. Я поднималась по лестнице и с горечью думала: “Ну, конечно, из всех троих она узнала, как всегда, только Карнаухову. Завтра жди очередную “корриду”. И “коррида” не заставила ждать себя долго. Рано утром в нашу комнату ворвалась комендант и завопила:

— Карнаухова, я сообщу о твоем аморальном поведении твоим родителям и в деканат. И это кричала взбешенная женщина мне, когда я совершенно ничего не знала о том, что она имеет ввиду под словами “аморальное поведение”.

Девчонки, из моей комнаты дружно посоветовали подать на нее в суд за клевету, а я представляла несчастные лица мамы и папы, читающих это письмо. Доказывай потом, что на самом деле никакой аморалки нет и не было.


The holidays are over, and all the students again gathered in the hostel. Every now and then joyful cries were heard on all floors. The girls threw themselves into hugs and hung on each other's necks. The guys met more calmly - they shook hands and let out a mean man's tear.
My neighbors graduated from the institute and safely dispersed according to the distribution. And Nadyushka promised to come to me to enter the workers' faculty. I was looking forward to this moment and was very worried about her. We once again quarreled after the eighth grade, and she left school for a vocational school to study as a seamstress motorist. If she had made this decision with me, I would definitely dissuade her, but when we finally reconciled it was too late to change anything.
The school did not teach general education disciplines, and she had to attend evening school in order to receive a general secondary education. Classes were conducted there somehow, and there were many more interesting things for a young girl, so Nadyushka appeared there no more than twice a year, received her triples and disappeared again. Therefore, I had little idea how Nadyushka could go to college without basic knowledge for two graduation classes.
But she kept her word and came to us in October. And since Nadyushka graduated from the school with a red diploma, she was accepted unconditionally to the workers' faculty. Of course, it was not easy for her, but she did not give up, and overcame difficulties as best she could. In the group I went in the middle and it was not difficult among adults who forgot the school curriculum a long time ago and actually learned everything all over again. Many, those who had already forgotten what it was like to sit at books every day, soon dropped out of school, and by the end of the year it became clear: everyone who lived to see the final exams, which are also entrance exams, will safely enter the institute, because in blessed Soviet times there was a tough quota for the working class entering the university through the workers' faculty They were allocated twenty-five places from the entire stream, and in Nadyushkin's group, by the end of the year, that is exactly the number of students left.
Everyone relaxed except for Nadia. For some reason, doubts did not leave her. And even after passing all the exams, except for the composition, she was sure of her own failure.
Finally, the day of judgment came and Nadyushka went to the last execution. Wishing her “no fluff, not a feather,” and receiving the traditional “to hell with it,” I began to scold her with the last words, again for good luck. My friend returned sad and thoughtful, and to my excited question: “Well, how?”, She answered with confidence: “I failed.”

- Why?
- Can you imagine, they gave three topics. I, of course, chose the free one - "The Communist I would like to be like." I knew for sure - somewhere there must be a spur on this topic, I poked around for ten minutes and found "Viktor Vedeneev - a patriot and a communist." I calmed down, I sit and blow off, and suddenly, almost in the middle, I find out that this is an athlete - a skier. Can you imagine? I don’t have time to write again, so I handed over the unfinished. Now I'm packing my things and going home, it's not destiny to have a higher education.
“Don’t be stupid, wait for the results,” I said.

But Nadyushka did not want to hear anything, packed her things and left. True, two days later she returned in complete bewilderment.

- Ir, can you imagine, they called me by telegram, ordered me to come to the enrollment, which will be today. So, did I get in?
- Well, of course, congratulations! And we threw ourselves into each other's arms.

They decided to celebrate this glorious event in nature, more precisely on a green island. Half an hour later, as the call was thrown in front of the hostel, a friendly company of fifteen people was trampled in the languid expectation of those who were late. The boys, fearing that they would not have enough to drink, as always, made a fuss and stocked up on thirteen bottles of vodka. And the girls in a hurry did not have time to prepare almost no snacks. As a result, for our entire horde of food, there were only five tomatoes and a small mug of semi-smoked sausage. But the almost complete absence of snacks did not stop anyone, and we set off together.
They chose a secluded deserted place and settled comfortably there. It was here that the wretchedness of our table was completely revealed. For several seconds, they looked at the modest snack in confusion, but soon decided that this was not a reason to be upset and began to heavily lean on the drink, and the tomatoes and sausage were carefully cut into many tiny pieces, trying to stretch the simple food for as long as possible. By the time the last piece disappeared, the cheerful company had completely forgotten about the need to eat.
All unanimously recalled the difficult months of the workers' faculty and various jokes associated with it. At about ten o'clock in the evening a motor boat moored to the shore, and a hand-written handsome man in the form of a young man about twenty-two years old got out of it. The fair-haired, blue-eyed and beautifully built guy turned out to be a friend of Seryozhka Krasov and his name was also Seryozhka.
The guys immediately put Nadyushka and Irochka Shcherbakova in a motorboat and took me away in an unknown direction.
Irochka also graduated from the workers' faculty and was going to study at printing production technologist. Her huge black eyes looked at what was happening with fear. Among students, she became famous for her chic four-centimeter nails, beautifully crafted and covered with bright scarlet varnish. Because of this, she was not called to the board, because. a piece of chalk just fell out of his fingers. I once asked her: “How do you cope with household chores?”. She replied that she was used to it and everything worked out for her. But before the exams, further from sin, Irochka cut her nails. In general, she looked wonderful: slender as a mountain goat, tall, with long black hair and awesome legs. The male half of the workers' faculty, almost at full strength, went crazy over her.
And now, when we raced through the water through the darkness of the night, Irochka clutched at me with trembling hands and asked her in a whisper not to leave:

“Where are we going?” Ira asked me in a broken voice.
- To Seryozhkin's friend, but don't worry so much, this is our guy from the workers' faculty, he will not take us to just anyone.
So I'm afraid of him. He's been pushing wedges against me for a long time. Don't you dare leave me alone with him. I beg you, please be there all the time.
- And how do you imagine this? He calls you for a walk along the shore, you go and I follow you?
“I'm not going anywhere with him.
- That's right, do not scatter around the corners, and then we will all be together.

We arrived at a cozy house on the water, which turned out to be a rescue station.
Both Earrings worked there as sailors, i.e. guarded the building at night. There were many rooms in the house, but at first we gathered in the wardroom - a small room with a table in the middle and benches on the sides. The boys behaved quite decently, and we relaxed a little. The sailor on duty Seryozhka, who brought us here, enthusiastically talked about his hard life and the hard work of a night watchman. The guy spent the whole summer sunbathing on the beach during the day, and sleeping on a barge at night, and received a good salary of 120 rubles.
While I was listening to his ordeals, I did not notice how the second Seryozhka slowly led Irinka out of the room, and only when they were at the door did I notice the horror-filled eyes of my friend. After waiting about five minutes, I stalked off after them, but immediately found that the guys were sitting peacefully on the walkways and talking quietly. After making sure that everything was in order, I returned to the cabins of the company. From that moment on, I went out of the house at intervals of half an hour to check the situation.
So we sat until dawn. It was time to head back to the hostel. After a sleepless night and excessive drinking, we did not look the best, but two of my girlfriends got guys, and Irishka said that Seryozhka struck her imagination without making any attempts to harass, besides, he turned out to be a very interesting conversationalist and attentive listener. Nadyushka was also under the impression of the previous night, but she did not dwell on the merits of the second Earring.
Stopping at a water column, we decided to clean ourselves up a little, wash ourselves, and drink. But the last action has created a cruel joke with our organisms. Water, mixed in our stomachs poisoned by alcohol, with yesterday's alkaloids, again revived hops. There was a noise in my head, my legs lost their stability.
However, we had to return to the hostel early in the morning, and if we stumble upon the watchman in this form, we can get into trouble in full. Therefore, before entering, we arranged a military council, at which we discussed how best to overcome the obstacle that had arisen. I didn’t have to think long, and because. we were all in sportswear, we simply and talentedly portrayed athletes returning from a morning run. Baba Nina, only looked at us in bewilderment and did not ask anything.
When we met with the rest of the workers' faculty, we asked about their method of entering the hostel at night. Tanya Sharonova said with a laugh that they did not even knock on the door, but immediately went under the windows to the guys. There she timidly knocked on the window and plaintively asked: “Boys, let them in, otherwise the door has already been closed!” Seryozhka Gludak opened the window and helped Tanyukha climb onto the windowsill. What was his astonishment when, behind her, one after another, ten more people with fur and whooping climbed into the room.

“God, how many of you are there?” he asked confused.
“That’s it, we’re already finished,” answered Andryushka, the last one to climb in.
We were all very lucky that Baba Katya was not on duty that day. With her, such a focus would not work. This woman saw the purpose of her life in ruining the lives of students. For this, she spared neither time nor effort. She denied herself food, rest and sleep, just to catch one of the unfortunate students on some kind of violation. The guys even released a wall newspaper on April Fool's Day, which depicted an angry old woman with pronounced features of Baba Katya. She looked ahead with an angry look, looking for another victim, and next to her stood a machine gun “Maxim”, ready for battle. Her whole body leaned forward, and half-bent arms rested on the table, and on one of them, one could see a blue tattoo “KATYA” .
It was simply impossible to draw a more accurate portrait that conveyed the vile nature of a vile woman. She could not afford to lie on the couch at night. Baba Katya put out a chair from her nook in the very center of the corridor, so that she could keep a vigilant eye on everyone who, when, to whom and with whom she enters or leaves. And there was not a moment during the whole night when the nasty old woman would leave her observation post, and only one thought prevented her from living: the thought that she could not burst into all four floors.
We have not encountered enemy intrigues before, because. they didn’t violate the regime especially, and they only heard about the nasty character of the janitor named Katya, but once, we were directly confronted with her intrigues.
Late at night, a friend of Irochka Shekova was leaving, and our whole company - me, Nadyushka and Ira went to the station to see her off. When we returned, we found a closed door and, after knocking on it for about half an hour, we went under the window to the boys. The guys, accustomed to such requests, resignedly opened the window and helped us climb into their room. We have already relaxed, believing that our ordeals are over, but that was not the case. I, having opened the door to the corridor, saw the vigilant woman Katya, who, in search of another victim, predatoryly looked around the surroundings. I immediately slammed the door shut, but it was too late. Baba Katya, although she did not see who was looking out, she remembered well from which room. A minute later, the grandmother was furiously pounding on the door, calling on all the punishments of heaven, if we don’t go out, on our poor heads. We hid, not knowing what to do, we didn’t feel like sitting with the boys until the morning. We were tired as dogs, and the guys were yawning with might and main. Then Nadya said: “Come on, she’s in ..., I’m not going to hang around here all night because of this fool.” We also supported her and no longer hiding, we left the room and headed towards ourselves, and only in the wake of us came the heart-rending cry of the evil watchman: “Karnaukhova, I recognized you !!!”. I went up the stairs and thought bitterly: “Well, of course, of all three, she recognized, as always, only Karnaukhova. Tomorrow, expect another “corrida”. And the "corrida" was not long in coming. Early in the morning the commandant burst into our room and yelled:

- Karnaukhova, I will report your immoral behavior to your parents and the dean's office. And it was the enraged woman who screamed at me when I knew absolutely nothing about what she meant by the words “immoral behavior”.

The girls from my room unanimously advised me to sue her for libel, and I represented the unhappy faces of mom and dad reading this letter. Prove later that in fact there is no immorality and never was.