— Ну не знаю я, что делать, Алёша. Не знаю! Анечка ревёт, Влад рвёт и мечет, хочет ДНК-тест сделать, а мне малыш нравится. Не верю я, что Аня могла Владу изменить. Вот убей меня, не верю!
— Таня, ты тоже такая наивная бываешь! Верю — не верю... Это тебе не игры. Наша родова все светлые, их родова все светлые, а Мишка родился черный как смоль. В одной деревне живем, всю родню до седьмого колена знаем!
— И что? Что теперь? Разводится им? Нам внука не признать? Ребенок тут при чем? Я невестку и внука в обиду не дам. Сначала разобраться надо! Скорые, я смотрю, вы, мужики, решения принимать. Сегодня сватья звонила, звала к семи в гости. Пойдем, поговорим, Владу мозги вправим.
— Чего ты ему вправишь, если он уверен, что Анна ему изменила. Факт измены вот он, в люльке лежит!
— Заладил, старый чёрт: «Измены, измены», при нем хоть не скажи, а то ты можешь!
К семи вечера у Ольги Петровны собралась семья, в которой случилось это непонятное и не очень приятное событие. Нет, само событие было приятным — родился долгожданный сын в молодой семье. Но, сын, как вы поняли, отличался от всех родственников.
Молодой муж и отец сидел хмурый, насупленный, жена его поникшая, похудевшая, была бледная и печальная. Два дня, как выписали из роддома, а вид такой, как будто из застенков её выпустили. Сваты, родители мужа, люди пожилые и спокойные, выглядели расслабленно, чего не скажешь о матери молодой жены, сватье, Ольге Петровне. Да и супруг её, Иннокентий Геннадьевич, тоже был заметно взволнован. «Конечно, переживают за судьбу дочери и внука» — подумал Алексей Владимирович, глядя, как сватья выставляет на стол с яствами запотевшую бутыль самогона.
— Анечка, Влад, — слова давались Ольге Петровне с трудом. Было видно, что женщина волнуется. — Мы перед вами виноваты. Особенно я. Давно Анечка, наверное, тебе сказать надо было, да всё случая не представлялось. — Она смотрела в глаза дочери, — папа тебе не родной!
В доме повисла тишина. Было слышно, как на улице галдит ребятня.
— Как не родной? Я же на него похожа и на Галю, все говорят.
— Доча, ты и Галя, вы на меня похожи, и что-то общее у нас с отцом есть.
— Сват, налей рюмашку, пока мне дурно не стало, — видно было, что Алексей Владимирович выдохнул. И стало понятно, как трудно давались родителям мужа расслабленность и спокойствие, которые они демонстрировали до этого. Жена его цыкнула, и с веселой укоризной посмотрела на мужа.
— И мне!
— Влад, — продолжала сватья, — мы с отцом настаиваем, чтоб вы сделали экспертизу. Ни тени сомнения не должно у тебя быть. Это твой сын.
Молодой отец повернулся к жене:
— Прости, — голос дрогнул, он встал и обнял её. Анечка тихонько плакала.
Алексей Владимирович вытер рукавом глаза:
— Ну, дела!
— История, конечно банальная. — рассказывала сватья, — я в город когда уехала, с парнем познакомилась, веселый такой, чернявенький. Забеременела, а он сразу исчез. Что делать? Пришлось в деревню возвращаться. На вокзале Кешу встретила, в город ездил по колхозным делам. Поговорили душевно, я ему всё и рассказала. Вот тогда Кеша, прямо на вокзале, мне предложение сделал. И через две недели мы с ним расписались. А в деревне всем сказали, что он ко мне в город, в гости ездил, так мы и ребеночка сделали.
— Пап, — Анна серьезно смотрела на отца, — ты мне родной, и другого не думай.
— А я и не думаю, — пришла очередь Иннокентия Геннадьевича закашляться и украдкой вытереть глаза.
— Ну, мужики, развели болото. Сватья, наливай, а то мы с тобой сегодня не дождемся. Внука-то так путем еще и не обмыли. Давайте, за Мишеньку.
Все как-то разом загалдели, заговорили, засмеялись.
Через час молодые ушли, пора было купать Мишеньку, да и устали они. А сваты ещё долго сидели, вспоминали молодость и пели те песни, которые уже никто не поет.
