Не только масштаб деяний и оставленное наследие приковывают мыслительный взор к Сулле, Помпею и Юлию Цезарю, но и их одновременно похожие и в то же время такие разные судьбы.
Сулла при всех творимых им массовых жестокостях и казнях умер своей смертью, а Помпей и Цезарь нет. Почему так получилось?
И Помпея, и Цезаря предали собственные сторонники, к которым они хорошо относились, на ошибки которых закрывали глаза и прощали даже крамольные речи в их адрес, хотя и отличались крутым нравом.
Отвага, безумие, скорость и время — то, благодаря чему всех побеждал Юлий Цезарь. Помпей же любил всех переигрывать стратегически. Так он почти победил Цезаря, но Цезарь, верный четырем составляющим своего успеха, обыграл и выиграл у Помпея тактически — нанес сильный удар там, где его меньше всего ждал Помпей не побоявшись его численного превосходства.
В смысле владения военным искусством Сулла им сильно уступает, а вот политически превосходит. В желании доказать, что Сулла ошибался, они оба совершали ошибки, за которые и поплатились своей жизнью — торопились, страдали популизмом, стремились угодить, купить или заставить всех следовать за собой, чрезмерно увлекались успехом своих деяний, терпели и поощряли подхалимов и т.п.
Сулла для них был своего рода учителем и своим примером он показал, как быть полноценным диктатором — ни с кем не делиться своей властью, избавляться от тех, к кому сам привязался, всех держать в постоянном напряжении и благодарности, всегда решаться на то, на что не хватает сил и терпения и т.п.
Имея такого учителя Помпей и Цезарь хотели доказать, что он ошибался, как человек и правитель, но у них это получилось лишь частично. Ту же ими начатую Гражданскую войну они не предотвратили и относительно быстро не закончили даже своими смертями.
Суллу часто обвиняют в неразумной жестокости ради жестокости и подавления страхом этой самой жестокости, но не такой уж не разумной и не обоснованной она была. Она если и не останавливала его врагов и недоброжелателей, то замедляла, психически, делала их более медленными, то есть более рассудительными, а как известно, рассудок подавляет даже самый сильный гнев, если есть достаточно времени с ним бороться. Сулла был лучшим знатоком человеческих душ, чем Цезарь и Помпей, считавшие, что поощрение низменных человеческих инстинктов через страх и ощущение постоянной угрозы не для них. Именно потому, что они ненавидели Суллу. Таким образом, ненависть к Сулле определила их гибель от рук своего же окружения.
Таким окружением для Помпея была не римская аристократия, а покоренные Римом народы, против которых римская аристократия питала самое глубокое предубеждение, часто доходившее до отвращения, что не редко вызывало отторжение и ненависть у данников Рима. Примирить обе половины римского населения мог только тот человек, который мог бы совместить в себе черты сразу трех человек — Суллы, Помпея и Цезаря. Им оказался Октавиан Август, но это совершенно другая история. Тайна же, которая их объединяет, заключается в том, что тот, кто нам противен, может нас спасти, но предубеждение и отвращение к нему мешают нам стать более продвинутыми — победителями самих себя через преодоление своего травмирующего опыта.