- Артефакт в минималистском интерьере – это символ свободы. Свободы не только от лишних вещей или тёмных углов, где иногда хранится ненужный хлам, но и свободы от семьи. Посмотри – здесь нет ни одной перегородки, все комнаты связаны между собой, образуя одно большое пространство и чётко делят эту квартиру целиком на одного хозяина – на тебя. Здесь нет места другому человеку. Здесь нет места семье, детям, огромной пушистой ёлке с подарками на Новый год. Здесь даже нет места шумной дружеской компании у этого камина, - я указала на чёрный, искусственный камин возле столовой, - с бокалом французского вина. Здесь есть только ты один.
Я обреченно опустила руки и выдала вывод:
- Похоже ты большой эгоист.
Его щёки задрожали, брови нахмурились, а глаза так жалобно на меня смотрели, что я отвела взгляд и добавила:
- Скорей всего. Но, конечно, я могу ошибаться.
- Я не эгоист! – громким шепотом выкрикнул он мне в лицо. Я очен хачу семью, много детей и ель, такую, большую, - он поднял руки на собой и потянулся к потолку, - и подарков под нея, и тут нада кресло купить, и плед красный, в клеточку.
- Шотландский вариант, - я решила помочь ему в выборе деталей.
- Да. И я не хочу быть свободный! Я простой, одинокий архитектор, который посвящать всю свою тигриную долю времени работе, а дом этот… - он поднял руки над собой и пытался подобрать слова.
Не знаю зачем, но я решила ему помочь:
- Это место успокоения, релаксации и возможность укрыться от суеты и пестроты мира.
Он облегченно вздохнул и кивнул.
- Если честно, то я совсем не против минимализма. Более того, он мне даже нравится. Я тоже люблю обходиться небольшим количеством вещей, но при этом никогда не ограничиваю себя слишком жёстко. Но я не аскетик, ты не подумай.
Мне очень хотелось увидеть его реакцию, и я вопросительно посмотрела на него.
- Я тоже не люблю аскетизм.
- Почему?
- А почему я должен его любить?
- Ну это же так… благородно: ограничить, подавить своё чувство, влечение для чего-то большего!
- Нет. – Стоял на своем Эдвард.
- Тебе по душе гедонизм?
Я специально мучила его заумными словами. Во-первых, хотела сама произвести на него впечатление. А во-вторых, хотела понять насколько он образован.
- Нет. Зачем ты падаеш в крайност? Есть такое понятие, - он задумался или вспоминая, или подбирая слова, - утилитаризм. Знаешь что эта?
Вот нахал! Я-то его в лоб не спрашивала, что такое аскетизм и гедонизм. А он мне сразу решил поставить и шах и мат. Но нет, меня не возьмешь голыми руками!
- Конечно знаю, - смело ответила я.
Он серьёзно посмотрел на меня и улыбнулся, ожидая ответа.
- У меня сложилось чёткое убеждение, что утилитаризм выбор лучшего из менее радикальных форм.
- Согласен, а почему?
Я так и не поняла тогда, что это был за допрос, и действительно ли ему была интересна эта тема, или он просто проверял меня на интеллект.
- Гедонизм в своих избытках таит не меньшие разрушители и раздражители чем аскетизм. Он ставит перед необходимостью борьбы с зависимостями, с «переполнением сосуда». Аскетизм же подходит с другой стороны, это наоборот подчас недостаточно заполненный сосуд, как вызов к умению терпеть и руководствоваться меньшим. Правда, я имею в виду аскетизм в виде намеренных ограничений, лежащих ниже планки среднего состояния.
- Умница! – закричал он, - я очень не любить в жизни крайность!
Мы много ещё о чем с ним беседовали. Он сварил мне кофе, подал печенья и конфеты, был очень обходительным и я поймала себя на том, что не хочу уезжать из его уютного гнёздышка. Мне очень нравилось с ним общаться – он оказался на редкость интересным собеседником.
К полуночи я всё же вернулась домой.
Таша ждала меня у меня дома. Она очень нервничала:
- За что это столько роз? – она округлила глаза.
- Просто так…
- Ну, гад! Я его убью! И тебя тоже! Ты совсем с ума сошла? Начало первого! Разве приличная леди возвращается в такое время со свидания?
- Я просто в роль вошла и никак не могла выйти.
- Давай быстрей камеру. Актриса хренова…
Я протянула ей флэшку, Таша подключила ее к компьютеру и стала просматривать запись.
- Один бред несёте. Что один, что второй, - комментировала она наш с Эдвардом диалог.
- Ты мне советовала умничать – вот я воспользовалась твоим советом.
- Какой к черту улитаризм? Интересней темы для общения ты не нашла?
- Он меня сам к этой теме подвёл. Чего ты злишься?
- Почему ты не рыдала? Ты же обещала поговорить о конце света и порыдать?
- Сценарий изменился. – Я пожала плечами.
- Ты этими своими интеллектуальными сводками его с ума сведёшь. И потом уже никакие рыдания не помогут. Так… И что? Это всё?
- Да, флешка на три часа только. Ты уже всё промотала. А толком даже не послушала о чем мы там говорили.
- Мне хватило вашего улитаризма. Бред сивой кобылы и её кобеля.
- Утилитаризм, - поправила я подругу.
- Один фиг!
- И тогда уже не кобеля, а жеребца.
- Очень умно. Да, ещё меня поучи! – Таша была явно не в духе.
- Что случилось? Чего ты такая злая?
- Твой придурок меня просто достал!
- Что он сделал на этот раз?
- Даже говорить боюсь, - Таша опустила голову.
- Я спокойно приму любую новость, - пообещала я.
Таша несколько раз вздохнула, посмотрела на меня, потом опустила голову и сказала:
- Он сказал, что, наверное, любит меня.
Меня как будто облили кипятком. Я ничего не могла ни говорить, ни делать. Я стояла как истукан, а глаза залило горячей, просто огненной водой. Моё тело разрывалось изнутри. Как будто миллион маленьких ёжиков катались во мне и пытались вырваться наружу.
Да, может быть я и думала о том, что между нами действительно всё кончено, что мы действительно разные, что он совсем не подходит мне и что я уже почти смирилась с тем, что следующие сто лет я буду жить без него. Но одно дело говорить, думать. А другое дело – принять это, как неизбежность.
И ещё. Он никогда не говорил мне, что любит меня. Да, иногда, он называл меня любимой. Очень часто говорил, что я самая лучшая и идеальная женщина в мире. Но никогда я не слышала от него признаний в любви.
- Ир, ну ты чего, это ведь не правда! – увидев мою реакцию стала оправдываться Таша.
Я ничего не хотела говорить, а уж тем более объяснять сейчас Таше:
- Я устала, давай спать.
- Ты обиделась на меня?
- Причем тут ты? Просто… я запуталась. Я не понимаю, как так можно жить.
- Как так? Ты про кого вообще? Про Кирилла?
- Я его ненавижу, - призналась я и поняла, что говорю чистую правду.
- От любви до ненависти один шаг. Вот ты его и сделала. Тебе легче?
- Легче от того, что я поняла, что ненавижу его?
- Да, тебя отпустило?
- Ты знаешь, да. Меня очень радует, что мне не хочется его видеть. И я перестала о нём думать. Я перестала рисовать семейные картинки… кстати, давно перестала…
- Какие картинки? – не поняла Таша.
- Это меня на очередном тренинге учили - как быстро добиться своей цели. Если я хочу быть счастлива в браке, например, я должна постоянно рисовать и как бы проигрывать свои рисунки счастья. Например, красивый большой дом, праздник – Рождество. Я раскладываю у камина подарки, поправляю игрушки на огромной ёлке, звонят в дверь – я бегу открывать а там он…