Начало здесь
Ч.2 здесь
Ч.3 здесь
Вероника сидела за компьютером и составляла план предновогоднего благотворительный вечера, который должен был состояться через неделю.
- Так... Значит сначала вступительное слово, затем концерт, потом бал. Плюс благотворительная ярмарка и в конце фуршет.
-Мам, - в комнату вошла Таня, - а можно я пойду, погуляю с Кристиной? Ой, а что это? Опять бал?
-Да, - откликнулась Вероника, - и ты на него идёшь.
-Ну мааам... - Таня сникла. В прошлом году она уже посещала такой же вечер,который оставил у девочки далеко не самые лучшие воспоминания. Вечер показался для неё долгим и скучным, к тому же там не было ровесников и вообще какой либо молодежи: в основном, гостями были женщины пенсионного и предпенсионного возраста, которые обсуждали сериалы, болезни и смеялись, будто кудахтали. Когда начались танцы, Тане в пару попалась дряхлая старушка необъятных размеров, которая не попадала в такт и наступала на ноги, но при этом что-то шамкала беззубую ртом. Но это были ещё "цветочки" :дело в том, что родители договорились со знакомой костюмершей из ДК, и Таня получила напрокат старое театральное платье :просторное, розовое, "поросячьего" оттенка, в мелкий цветочек и с кружевными нашивками оно скорее напоминало ночную рубашку, а не изысканный бальный наряд. К тому же, во время вечера в библиотеку заглянули Васильева и Волкова, Танины одноклассницы, которые наконец решили принести на урок литературы "Дубровского", дабы избежать кары от Совы. Однако, увидев Таню, так долго хохотали, что "Дубровский" оказался забыт.
Вот и сейчас, вспомнив события прошлого года, девушка сникла.
- А можно мне не идти?
-Хорошо, на концерте играть не будешь. Но на бал пойдёшь.
-Ну мам, но там не интересно и одни старые и скучные бабки.
-Таня, мне для отчётности нужно указать, что на такие мероприятия ходит молодёжь, чтоб твои ровесники и правду стремились посещать подобные вечера. К тому же, классическая музыка, классические танцы - это же так прекрасно! А чему прекрасному можно научиться на ваших дискотеках? Правильно, ничему!
- Уууу... А можно хотя бы в своей одежде?
- В джинсах? На бал? Татьяна, не позорь меня - ты все таки дочь библиотекаря. Так что пойдешь в платье.
- Мама, оно было ужасное!
-Хорошо, попросим у Евдокии Ивановны другое.
После окончания занятий в школе и музыкалке Таня нехотя поплелась в ДК, где уже шёл благотворительный вечер. Девушка понимала, что она уже час-полтора как опаздывает, но торопиться не было никакого желания. Кроме того, из-за тугих французских кос, заплетённых с утра мамой , у Тани сильно болела голова,что также не прибавляло желания наблюдать за танцами никитинских пенсионеров.
Зайдя в ДК через служебный вход, она столкнулась с Вероникой, которая быстро повела её в гримёрку.
-Вот платье, переодевайся, и спускайся в камерный зал, там сейчас концерт. Хотя... народу очень много и концерт заканчивается. Впрочем,как хочешь,можешь и сходить. Или иди тогда в большой концертный зал, и ожидай начало бала.
Таня раскрыла голубой чехол и вздохнула. На этот раз Евдокия Ивановна, давняя знакомая родителей и по совместительству театральный костюмер, организовала бывшее когда-то белым, а сейчас скорее светло-бежевое, театральное платье с открытыми плечами и длинными рукавами, украшенное пожелтевшим кружевом. «Слава Богу, что не дурацкая ночнушка как в прошлом году...Хотя ...тоже не фонтан», - думала девочка, пока Вероника помогала затянуть ей хитрую шнуровку на спине. Наконец, получив инструкции от мамы «не трогать грязными руками кружева» и «придерживать на лестницах подол, а то упадёшь», Таня вышла из гримёрки и уныло поплелась в сторону Большого концертного зала. По пути она заглянула в камерный зал: помещение было плотно забито людьми и лишь, приподнявшись на цыпочки, Таня смогла увидеть на сцене полную даму в сиреневой люрексовой хламиде, выводившую оперным голосом «Ave Maria» Шуберта.Дама отчаянно жестикулировала руками, а во время самых высоких и длинных нот отчаянно трясла головой со светло-сиреневой «химией», украшенной сиреневым люрексовым цветком, сделанным из той же ткани, что и платье певицы. Когда Таня поняла, что больше не может сдерживать смеха, да и стоять на цыпочках в длинном платье ей стало уже неудобно, она направилась в большой зал.
Кроме звукорежиссёра, который распутывал провода и подключал большие серые колонки, в зале никого не было. Таня присела на одно из немногочисленных кресел, расставленных вдоль стен для отдыха (остальные были вынесены, чтобы создать место для танцев) и принялась рассматривать мигающую иллюминацию, которой были украшены стены. Однако ждать пришлось недолго: зал вскоре заполнился оживленной толпой.
- Дорогие гости! - объявили со сцены Елизавета Максимовна и Ирина Львовна, коллеги Вероники, - наш вечер продолжается, и сейчас мы объявляем начало бала. Напоминаем, что средства, вырученные с нашего вечера, пойдут на лечение и реабилитацию детей с осложнениями....
Ведущие еще долго говорили со сцены, затем предоставляли слово каким-то особо важным гостям, и, наконец, начался бал. Если быть точнее, это было похоже не на настоящий старинный бал, а скорее, на массовый танцевальный мастер-класс. Несколько мужчин и женщин, участников местного клуба исторической реконструкции, одетых во фраки и длинные вечерние платья, показывали на сцене разные старинные танцы, а наряженная публика в зрительном зале, на месте пустого партера, пыталась повторять замысловатые движения.
Тане повезло: ей удалось просидеть в своём уголке в районе амфитеатра достаточно долго. Лишь Алексей, снимавший мероприятие, несколько раз пытался позвать Таню если не потанцевать, то хотя бы сфотографироваться.
- Паап, нет, что-то не очень хочется... - уныло тянула та.
- Эх, ну ты и зануда... Пойду, что ли, маму хоть приглашу, - вздохнул отец и удалился.
Прошло уже около часа или полутора. Подле Тани на кресла примостились две явно запыхавшиеся после танцев старушки. Одна, среднего роста, худая, похожая на сушеную воблу, была одета в наряд из черного гипюра: длинное узкое платье, перчатки, шляпка с вуалью и даже веер – всё состояло из многочисленных, плотно прилегающих друг к другу слоёв черного кружева. Другая, небольшого роста, и пухлая, бальному платью предпочла белую свободную кофту и длинную черную юбку, а на плечи набросила серебристый шарф.
- Девочка, не подскажешь, где здесь уборная?
- А...прямо по большому фойе, потом повернёте налево и увидите закуточек.
- Спасибо большое!
- А это у тебя папа – художник? – неожиданно обратилась к Тане «чёрная» дама.
- Да, у меня, - кивнула та.
- Я заметила, что вы похожи, - заулыбалась старушка, - просто полгода назад я была с моим племянником-журналистом на открытии выставки в банке. Это объединение ещё называется...что-то связанное с бесконечностью...
- «Под знаком бесконечности».
- Да-да! И картины...знаете, вроде красиво, но не совсем понятно...
Старушки продолжили светский разговор, а Таня, чтоб не мешать им, отсела от них на несколько стульев.
- Танечка! Неужели это ты? Надо же, какая уже большая! – неожиданно прозвучал женский голос. Таня обернулась и увидела полноватую блондинку лет сорока-сорока пяти в элегантном закрытом синем платье. Девушка растерянно пролепетала «здравствуйте», а незнакомка продолжила: - ты как здесь? С родителями? – Таня кивнула,- Как у тебя дела? На скрипке играешь? Ну, это хорошо. А на танцы ходишь? ...
- О, Ксения Александровна, и вы здесь? – окликнули женщину одна из беседующих старушек, - как же мы давно с вами не виделись! Ну и как вам наш родной городок после возвращения?
- Ольга Андреевна! Рада вас видеть... - и незнакомка присоединилась к разговору пожилой компании.
«Странно...Нет, конечно же, это какая-нибудь очередная знакомая родителей. Но почему, почему мне кажется, что я уже где-то раньше её встречала?...» - напряженно думала Таня, - «И я уже где-то видела такие же глаза, как у неё, по-азиатски раскосые, но в то же время огромные-преогромные...» Тем временем незнакомка и старушки продолжали разговаривать.
- Ксюшенька, вы поистине, необычайная, талантливая, многогранная женщина! Читала тут недавно вашу статью о влиянии творчества Рериха на живопись начала ХХ века...Это, это – гениально, я не сомневаюсь в том что скоро вы получите докторскую степень в области искусствоведения.
- Ну искусствоведение, наука, докторская степень – это всё проза жизни, но вот самое главное ваше достижение – поверьте мне, это в миллион раз, как говорит сейчас наша молодёжь, круче всяких научных открытий. Взрастить такой талант, такой бриллиант – это далеко не каждому родителю под силу!
- Ох, - смеялась женщина, - будете так хвалить, ещё заработаю звёздную болезнь! О, кстати, вот и он, легок на помине...
Таня повернулась в ту сторону, куда кивнула странная незнакомка, и похолодела. «О, нет! Только не здесь! Только не это...» - проносилось у неё в голове...
--
Закончив своё выступление на благотворительном концерте, Матвей зашел в гримерку и облегченно вздохнув, опустился на старый продавленный плюшевый диван. Если бы ему всего лишь несколько месяцев назад сказали, что он будет радоваться тишине и одиночеству, юный скрипач бы ни за что не поверил. А сейчас, когда Люда со своими родителями отправилась в элитный загородный пансионат дышать сосновым воздухом и жарить шашлыки на декабрьском морозе, Матвей чувствовал, прямо сказать, облегчение. Ещё бы, ведь с момента возвращения Дворцовых в Никитин не было ни одного момента, когда рядом с Матвеем не было бы Люды: показать квартиру, вспомнить город, затем репетировать дуэт и тд ...Казалось, Люсьена была абсолютно везде...
Нет, сначала Матвею было даже приятно внимание Люси. В общем-то, она была довольно симпатичной девушкой, да и неплохим другом. Но в то же время, у неё имелись особенности, которые у Матвея вызывали стойкую неприязнь: Люда, будучи дочкой богатых родителей, отличницей в школе и талантливой скрипачкой, ощущала свою «крутость» и, пользуясь этим, относилась к людям, которые были ниже её по социальному статусу, положению в ансамбле или по каким-либо другим критериям как ко «второму сорту». Кроме того, Матвея жутко раздражала Люсина манерность при общении с ним и Люда, даже несмотря на её кругозор, начитанность и эрудицией, казалась ему пустой, жеманной и ненастоящей.
А сейчас...Матвей еще долго мог наслаждаться внезапно свалившейся на него свободой от назойливой Люды, но внезапно вспомнил, что сегодня вечером он собирался встретиться с ребятами из ансамбля, Колей Ерофеевым и Ваней Горшковым. «Прям настоящая мужская компания и без Люды! – мысленно ликовал скрипач, - осталось только найти родителей и предупредить что я уйду пораньше.» И Матвей направился в большой зал Дома Культуры.
Ему не составило труда быстро отыскать Ксению Александровну среди гудящей наряженной толпы. Однако его внимание привлекла худенькая незнакомка с тяжелыми русыми косами, «затянутая»в массивное старинное светлое платье. Девушка обернулась... и изумленный Матвей узнал в ней Таню Ларину. Юноша ахнул. Таню, подругу своего детства, он помнил маленькой пухлой большеглазой девочкой с забавными розовыми бантиками на макушке. Нынешняя Таня не только не походила ничем на ту маленькую пятилетнюю Танюшку, она не была похожа ни на лощёную Люду, ни на разбитную Павлиашвили, ни на одну из девчонок Никитина. Это была уже скорее, юная девушка, нежели четырнадцатилетняя девчонка-подросток. Казалось, будто она пришла откуда то из другого мира. Или наоборот, будто сам Матвей попал в какую то сказку или фильм, где есть бал и сказочная принцесса...
Таня поспешила спрятаться за ближайшей колонной. «Только не это! Если здесь есть Матвей, значит, наверняка, где-то рядом трется Змейченкова, - лихорадочно соображала Таня, - а если она увидит меня в этом...этом дурацком наряде...Я буду высмеяна на весь ансамбль! А что скажет Павлиашвили? Нет-нет-нет! За что мне все это?!» Однако ей не удалось скрыться.
- Привет! – поздоровался Матвей. Таня кивнула, попутно раздумывая, успеет ли она позаимствовать веер у одной из отдыхающих старушек и прикрываясь им, незаметно уйти.
- А что ты здесь делаешь? – продолжал он. Не успела.
- Я...я... - Таню трясло, язык отказывался ей повиноваться, - меня родители п-поп-росили...Чуть-ч-чуть...Я не с-сама... - Таня понимала, что лепечет какую то чушь, но ничего поделать с собой не могла.
В это время из колонок полилась мелодия вальса.
- Вальс..., - как то загадочно произнес Матвей. Он удивлялся сам себе: юноша давно уже не верил в сказки, но здесь ему почему-то хотелось об этом забыть, - Ты же знаешь вальс? Пойдем, - и Матвей протянул Тане руку.
Шокированная девушка взяла за руку Дворцова и почуствовала, как её сердце бешено заколотилось, а по всему телу будто пустили электрические импульсы. Когда же Матвей осторожно положил другую руку ей на спину, импульсы стали во сто крат сильнее и Таня на секунду потеряла возможность дышать.
Они закружились в танце. Матвей вполне уверенно вел свою партнершу, а Таня, все еще не до конца осознавая реальность происходящего, трясущимися ногами пыталась попадать в такт музыке и старалась не отдавить ноги своему внезапному кавалеру. К слову сказать, получалось и то и другое вполне успешно. Наконец, вальс закончился, но Матвею не хотелось, чтобы почти сказочное приключение закончилось.
- Ты это...подожди меня здесь, я сейчас вернусь, - и Дворцов скрылся в гудящей толпе. «Сейчас найду маму,и скажу, что мне нужно уйти. А пацаны....ну и ... как нибудь в следующий раз с ними..» - соображал он.
Тем временем Таня постепенно начала приходить в себя. «Так, что он сказал? – соображала она, - Ждать. Его ждать? А зачем?...» Внезапно Таня похолодела. А если Матвей действительно здесь с Людой?! И Змейченкова видела её в таком виде, в этом дурацком платье?! И у неё же единственной в ансамбле есть телефон с камерой! Люсьена наверняка засняла этот позор, и вскоре над Таней будет потешаться весь «Адажио»! А сейчас... Матвей приведет Люду и «поржут» пока что вдвоем... «А вот ...ну уж нет!» - и Таня быстро припустила в гримерку, где переодевалась под руководством Вероники.
- Если очень нужно, то иди, конечно. Только не забудь, что тебе еще нужно позаниматься и сделать уроки, - Ксения кивнула сыну, и продолжила беседу с наряженными старушками. Матвей довольно быстро вернулся на место, где закончил танцевать, но Тани там не было...
- А почему ты здесь сидишь? И почему такая растрепанная? – на пороге гримёрки стояла удивленная Вероника. Сконфуженная Таня вылезла из-за кронштейна, увешанного куртками и дубленками, - А зачем ты вообще туда залезла? Ты же могла порвать или помять платье!