Вдоль дороги Луга-Ленинград двигался военный патруль. Старший по званию сержант Николай Козелков и двое солдат внимательно осматривали местность.
Сержант помнил приказ «особиста» быть особенно бдительным к одиноким путникам и маленьким группам людей.
Вдруг Козелков увидел, как из леса на дорогу вышел невысокий темноволосый солдат.
На плече у него висела винтовка и большой вещевой мешок.
Поравнявшись, Николай приказал солдату остановиться.
Путник пытался сделать вид, что не слышит приказ патрульного, открыто его игнорировал, пытался скрыться.
На допросе отказ предъявить документы солдат объяснил: он не привык подчиняться «непонятно чьим приказам».
В поисках документов, перебирая содержимое карманов, неизвестный внезапно вытащил толстую пачку купюр. Он торопливо спрятал деньги, но Козелков успел их увидеть.
К выяснению личности отказавшегося себя назвать путника был подключен особый отдел Лужской оперативной группы.
Среди вещей в мешке задержанного солдата нашли шифр и рацию, а в карманах – огромную для военных лет сумму - 40 тысяч рублей.
Начальник особого отдела майор Фёдор Нилович Парфёнов приступил к допросу.
Боец Романчуков из роты связи 31-й стрелковой дивизии – так назвал себя солдат. Деньги он обнаружил в развалинах банка.
В том, что присвоил себе государственные деньги, он раскаивается и готов вернуть всю сумму. Чекисты знали, что услышат именно такой ответ.
Известный прием опытного шпиона – признаться в незначительном преступлении, убедить следователей в том, что патруль задержал глуповатого и жадного солдата.
Обычный случай мелкого воровства, который контрразведке абсолютно не интересен.
Рацию и шифр Романчуков видел впервые. Мешок принадлежал командиру взвода, с которым они в лесу разминулись. А содержимым чужого вещмешка он не интересовался.
Проверить достоверность слов задержанного было практически невозможно. Минск, в котором, по словам Романчукова, он жил, был на тот момент оккупирован немцами.
О 31-й стрелковой дивизии Парфёнов – чекист с огромным опытом, слышал впервые.
Уже ночью Парфёнов пришел к радистам, которые разбирали шифр, найденный в мешке Романчукова.
Заключение специалистов было следующее: рация немецкого производства, принципы шифрования обнаруженного в мешке текста – не советские.
Утром пришла еще одна новость: 31-й стрелковой дивизии в составе северо-западного направления советских войск не обнаружено. Точнее, она никогда не существовала.
Работники штаба, в чью задачу входило оформление и выдача военнослужащим личных документов, доложили Парфёнову, что военный билет задержанного солдата – фальшивый.
Утром Романчуков повторил свою легенду.
Парфёнов в свою очередь рассказал задержанному о том, что удалось обнаружить следствию: 31-й дивизии в составе советской армии не существует, скрепки из нержавеющей стали, которыми были скреплены страницы военного билета Романчукова, не могли быть использованы советской военной комендатурой.
Подлинные документы всегда скреплялись железными скрепками; типографские знаки, точнее, их оттиски, так же отличаются от настоящих.
Парфёнов предложил задержанному ознакомиться с документом, где все перечисленные факты были подробно изложены.
Следователь попросил Романчукова приготовиться отвечать на вопросы радистов, которые готовы предоставить полный отчет по найденной рации и шифрам.
Романчуков поник и даже как будто стал меньше ростом. Он сказал, что готов во всем признаться.
На самом деле его фамилия Исмаилов.
Румынский подданный, сын офицера царской армии, который после гражданской войны бежал с Украины в Румынию.
Исмаилов был солдатом румынской армии, закончил школу радиоразведки в Яссах.
Перед самым началом Великой Отечественной войны его, как отлично владеющего русским языком, взяла под свою полную опеку военная контрразведка нацистской Германии - абвер.
Он прошел обучение в 111-й абвергруппе при 16-й немецкой армии. Во время наступления на Ленинград группу Исмаилова остановили советские войска. Получив задание, Исмаилов был срочно переправлен через линию фронта.
По словам Исмаилова на советскую территорию были переправлены две группы. Одна группа оказалась в тылу под Лужским рубежом, вторая попала в район Пулково.
Исмаилов пофамильно назвал всех диверсантов. Все они, кроме руководителя абвергруппы, оказались русскими эмигрантами.
Диверсанты должны были встретиться через три дня.
О местоположении остальных шпионов Исмаилов не знал.
Двое суток поисковые отряды пытались обнаружить шпионов.
В итоге, у деревни Александровки поисковые отряды обнаружили подходящих под описание людей.
Они были одеты в гражданскую одежду, доложили, что они – партизаны, которые возвращаются во вражеский тыл. Даже предъявили подтверждающие документы.
Но в речи задержанных проскальзывал еле уловимый иностранный акцент, а для партизанов они удивительно плохо ориентировались на местности.
Среди вещей задержанных обнаружили карты Ленинградской области, компасы и крупные суммы денег. Диверсантов доставили в Ленинград, в особый отдел фронта.
При этом личность одного из шпионов установили сразу при задержании.
След второй группы так же удалось обнаружить.
Но, к сожалению, враг успел перейти линию фронта и скрыться.
Началось следствие. Дело поручили молодому следователю Владимиру Васильевичу Чернигину.
Установили, что один из шпионов – Ярослав Тихота – до войны учился в университете, в Праге. Изучал славянские языки. Незаслуженно осужденный, он оказался в тюрьме Панкрац. На допросах студенту предложили выбор – концлагерь или разведка.
Ярослав выбрал второе, тем более, что друзья – русские эмигранты о большевиках отзывались только негативно.
Второй задержанный больше был похож на преступника, чем на шпиона. Лгал и изворачивался. Но факты и очная ставка вынудили шпиона признаться.
Так была получена бесценная информация о подразделениях абвера, отправлявших своих агентов за линию фронта под Ленинградом, а также о тех, что располагались в глубине немецкого тыла.
Обычные будни советской контрразведки.
⚠Поддержите канал - нажмите "подписаться". Это очень поможет выходу новых публикаций и продвижению канала✔
Использованы фото из открытых источников