Шли мы как под конвоем, подталкиваемые невидимыми иглами копий наших надзирателей, которые, в свою очередь, громко передразнивали учительницу химии, с нашего последнего на сегодня урока, прерываясь на раскатистые завывания смеха.
Холодало и темнело. С меня сорвали шапку, скорее всего Комар. Стали перебрасывать её из рук в руки. Бешенный приятель уже было повернулся назад, закипая злобным чайником, но я остановил его взглядом. Когда шапка попала в руки Марусе, она была неаккуратно возвращена мне на голову со словами: «Хватит уже».
К нашей вынужденной компании подступало здание заброшенного кинотеатра. Заросшие крупным борщевиком ступеньки, выбитые и изрисованные стёкла, поколоченный ветром бетонный советский герб почти у самой крыши. Главный вход заколочен, зато чёрная дверь бокового спуска в подвал — приглашающе открыта. К ней мы и направлялись. Уже тогда в моей голове билась мысль: «если «крутые» так легко калечат нас на улице, что они сделают с нами в заброшке, где нет чужих глаз?» Но я отодвигал её, как будто у нас были варианты отступления, или всё ещё могло вдруг повернуться в выигрышную для нас сторону.
— Пусть он идёт, — Квадрат указал на меня. Я измерил взглядом уходящие вниз, в темноту, крошившиеся бетонные ступеньки. Страшно. Жутко. Неприятно. А если там вода? А если там провал, обрыв? А если там что угодно? Мне туда идти не хотелось, и я явно медлил. Квадрат было толкнул меня вперёд, но его руку остановило недавно сломанное плечо моего дурноголового приятеля:
— Я пойду, — уверенно сказал он.
— Нет, пускай тогда Виталина идёт, — Квадрат указал на нашего робкого спутника, явно гордясь своей шуткой, оборачиваясь на свиту, радостно засвистевшую ему в такт.
— Нет, я пойду, — ещё раз повторил бешенный приятель, заправляя отросшие рыжие волосы за ухо, и скидывая с плеча руку Квадрата.
— Хозяин — барин, — согласился Квадрат, вскидывая руки в примирительном жесте, отходя на пару шагов назад.
Рыжий, тощий, с порванным рюкзаком за спиной, мой дурной, слишком дурной для этого мира приятель, вскочил в проём, взявшись за металлические дверные петли, на долю секунды поворачивая голову на меня, подмигнул, и тенью бросился вниз по ступенькам. Шаги стихли. Секунды растягивались в вечность. Никто из нас троих раньше не ходил в заброшенный кинотеатр.
Завыл ветер, на площади, через один, зажигались лишённые плафонов фонари. И тут из глубин подвала раздался истошный крик. Вопль. Жуткий, холодный звук, будто кто-то царапал гвоздём по стеклу. На лице свиты застыло удивление. Я боролся со страхом. Робкий приятель — с желанием сбежать. Только Квадрат едко усмехнулся, и с яростным закатыванием рукавов куртки медленно пошёл по ступенькам вниз.
— Ты думал меня этим напугать, а, артист недоделанный? — послышался звук удара, а следом падения на песчаный подвальный пол, — ты думал тебе поверят, — дальнейшие звуки сливались в эхо, Квадрат явно продолжал что-то говорить. Я вздрагивал при каждом особенно чётком ударе. И подпрыгнул, когда Комар и Лось, до этого не вмешивавшийся, подкрались ко мне с двух сторон и одновременно пихнули внутрь, на лестницу. Следом за мной подтолкнули в спину оставшегося на поверхности приятеля. После этого, подавая руку Марусе, спустился Комар и остальная свита в лице Лося.