Я никогда не был общительным подростком. Пара знакомых со двора, пара школьных приятелей. Именно приятелей, сложно назвать друзьями людей, с которыми ты просто сидишь за одним столом во время обеда. В общем, все эти тусовки и посиделки в шумных компаниях, как у всех принянто, — это не про меня.
Жили мы тогда в маленьком городке, не сильно удалённом от столицы, но и на электричке просто так не доедешь. Несколько хрущёвок да пара новостроек, как грибы, пробившихся в нашем сонном лесу на останках советского благоустройства. Среди которого, кстати, даже был кинотеатр. Именно что, был. Обветшалое здание несколько лет стояло закрытым, неприятным памятником прошлому.
В один осенний день, сразу после ненавистной химии, мы с приятелями задержались на пришкольной игровой площадке. Железные турники, порядком заржавевшие, облупившиеся и непонятно кем погнутые быстро надоели, и мы пошли в кусты облетевшего уже шиповника, светившего из вороха тонких веточек яркими фонарями спелых ягод. Зачем, спрашивается, пошли? Ответ крайне прост. Конечно же заняться самым любимым делом подростков нашего возраста — покурить поштучные сигареты из ближайшего к школе киоска.
Не успели мы устроиться в кустах, как были застигнуты врасплох достаточно большой компанией «крутых» одноклассников. Они не были агрессивны перманентно, но по возможности нападали на наш скромный кружок из троих человек, и, хоть и не было желания, общаться с собой они, конечно же, не позволяли. Считали себя слишком взрослыми и слишком умными. А некоторые, у которых уже успели появиться первые кирпичики телефонов, очевидно, считали себя слишком богатыми, чтобы общаться с нами — покупателями поштучных сигарет. Будто я сам, лично, ни разу не видел, что они их тоже покупают.
Неприятное предчувствие сковало движения сразу, как я завидел сквозь прутики шиповника несколько ярких курток. Желание этой компании заговорить, заранее не предвещало ничего хорошего.
— Слышь, — прозвучал громкий свист, — пошли с нами в кинотеатр, — это явно был не вопрос. Скорее приказ. Требование. Что ещё можно услышать от здоровенного, не по годам высокого, да и широкого, подростка, издали напоминающего квадрат. Так, впрочем, его и звали: Квадрат. Типичный заводила без мозгов, зато с навыком игры в хоккей, держащий вокруг себя свиту верных псов со звериными кличками.
Мы трое вылезли из кустов и выстроились линией, наивно пряча незажжённые сигареты по карманам. Будто их не отберут всё равно, ага. При встрече с ними, я предпочитал смотреть как бы сквозь Квадрата и его друзей, не выказывая неуважения, но и не вызывая желания ударить, а именно так Квадрат, чаще всего, реагировал на прямой взгляд.
Самый активный, самый дурной из моих приятелей, конечно же глядел Квадрату прямо в его мелкие бусинки глаз, не боясь в очередной раз получить синяк, обзавестись сломанным носом, вывихнутым плечом, или что ещё только с ним не случалось, милостью Квадрата.
— Что зыришь, пошли говорю, в кинотеатр, — свита Квадрата засмеялась, а особенно, я видел это краем глаза, засмеялась Маруся, тайная любовь моего второго, робкого приятеля. Про сигареты Квадрат ничего не сказал, видимо, всё-таки не обратил внимания.
— Нет, не пойдём, сами идите, куда шли, — отрезал, всё сильнее приближаясь к начинавшему закипать высоченному подростку самый смелый из моих спутников. Сейчас будет драка, точно будет. Сначала достанется по веснушчатому, полному дури и безбашенности лицу, потом прилетит мне, так как я не очень хорош на реакцию, после кто-нибудь из свиты, скорее всего Комар, мало похожий на свою кличку парень, погонится за уже уносящим ноги, застенчивым и пугливым, третьим представителем нашей компании.
— Конечно пойдём, да, конечно, пойдём, — ситуацию резко изменил робкий из моих приятелей, — когда начинать? — добавил он, столкнувшись глазами с Квадратом. Не о нашей целостности беспокоился этот вечно меланхоличный и задумчивый парень, вовсе нет, в случае драки он точно унесёт ноги, этот алчный подросток обрадовался возможности провести несколько мгновений в компании Маруси, даже зная, что девушка его точно даже не заметит.
— Вот это ответ, — рассмеялся Квадрат, — учись, Серый, — он встряхнул дурного приятеля за недавно зажившее плечо, вызывая молчаливую бурю эмоций на веснушчатом лице.