Расквадратило моего приятеля Толика за лето: стал шире во всех местах, - так мне подумалось, когда увидел его на днях. Или мне показалось? Пока соображал, Толик с приветствием подскочил ко мне.
- Толик, чем вы с женой таким интересным питаетесь? - спрашиваю. - Вроде, лето было, витамины натуральные - виноград, персики, арбузы...
Толик оглядел себя , сколько смог, пожал плечами: - Да не-е, это ты просто меня давно не видел. Наоборот, я даже сбросил сколько-то весу. Вот по весне, да, тяжелей был.
Он хлопнул меня по плечу и весело сказал: - Слушай, а я на Лизу запал!
«Вот те на! - думаю, - какая Лиза? Кто такая?» Не успел рот открыть, чтобы спросить, как Толик мечтательно закатил вверх глаза, с удовольствием причмокнул и сказал: - До прошлой недели не знал Лизоньки, а тут — бах! - и удивление!
«Ну, - думаю, - пусть сначала протараторит свои восторги. Может, без лишних вопросов пойму, о какой девице зашла речь».
- ...С утреца встану, намажу Лизу творожным сыром, - продолжил Толик, - тоненько нарежу кружочками колбасу, сверху положу. М-м-м, ну просто класс! А если так же тонко нарезать огурчик маринованный или солёный, или свежий - без разницы, или помидорку ломтиками, и тоже сверху положить, - это суперски получается! Лизонька так вкусна, так хрустит, что даже еще и еще хочется! Между прочим, у меня от неё ничуть веса не прибавилось, даже фигура стройнее стала.
В этот момент моё воображение нарисовало сюрреалистичную картину: дева с томно-мечтательным взглядом, а вокруг неё и на ней - кусочки колбасы, нарезанный огурец. А где, кстати, у Толика жена, если он встаёт утром, а Лиза уже у него? Что за чепуха?!
Слегка притормаживаю Толика, говорю: - Погоди, а если твоя жена вдруг узнает, как ты с Лизой устраиваешь колбасно-огуречные причуды, - ох и всыплет тебе! Перестанет она тебя кормить, без Лизы похудеешь.
Толик замер на несколько секунд, с удивлением повращал глазами, затем громко захохотал.
- Толик, что ты ржёшь? - говорю. - В самом деле, если тебя послушать, винегрет какой-то получается: колбаса, огурцы тонко порезаны, Лиза хрустит, или вы оба хрустите... Не въезжаю в толк, кто такая Лиза? Чем в конце концов она хрустит, каким местом?
Толик выкатил на меня глаза, попридержал смех: - Сейчас скажу, дай передохнуть.
- После отдохнёшь, когда Лизу станешь творожным сыром обмазывать, - говорю. - Ты, может, до вечера ржать будешь. Давай поясняй покороче и понятно, а то мне некогда: спешу.
- Давай! — воскликнул Толик, и опять заржал. - Лизу… обмазывать… Ну, насмешил!..
Всё же пришлось мне ещё сколько-то подождать, пока Толик поистратится в смехе, успокоится.
- Кто такая Лиза? - спрашиваю через пару минут.
- Хлеб! - восклицательно ответил Толик.
- Еще того лучше! - теперь уже мне стало смешно. - Чудеса, да и только! Хлеб превратился в некую Лизу, или наоборот, Лиза в хлеб, - вообще запутал.
Толик замотал головой: - Ну да, так и есть, Лиза — самый настоящий хлеб. Это уж я так его назвал по-простецки, на свой лад, а название у хлеба - «Елизавета».
Всё сразу стало на свои места: Толик восторгался не девицей Лизой, а хлебом с женским именем.
- Так бы сразу и сказал, - говорю, - а то не разбери-пойми что нагородил. Кстати, что за хлеб этот, твоя Лиза-Лизонька-Елизавета, или как ты там еще называешь?
- Больше никак, - загоготал Толик. - У меня жена тоже с удовольствием его ест. Хлеб, ну как тебе сказать, вкусный, ржаной в виде хрустящих вафельных пластинок.
- Теперь понятно, - говорю. - Сказал бы сразу: ржаные хлебцы.
- Да! - кивнул Толик, поднял верх указательный палец. - И очень вкусные!
- Если друг рекомендует, - говорю, - попробовать можно. Но, как ты сам знаешь, на вкус и цвет…
- Да-да, знаю, - Толик торопливо закивал головой. - Зацени, в общем, после скажешь. Будь здоров, пока!
Посмотрю, что за Лиза такая, подумалось мне, - попробую.
Вам, уважаемые читатели, доводилось ли видеть хлеб, и не только разглядывать, а пробовать, с каким-либо именем в названии?
Мало ли, вдруг на прилавке окажется каравай «Акинфий Пантелеевич». Затем, распробовав дома, с уверенностью можно будет сказать, примерно так: «На обеде Пантелеич присутствовал».
Вряд ли сразу кто поймёт, что было сказано о хлебе, не о ком-либо из знакомых.