Часто читаю: "А я ему на это ответил так-то и так-то, он аж дар речи потерял! Уделал я его, так ему и надо". Я обычно остроумные ответы тем, кому так и надо, придумываю чуть позже, от двадцати минут до двадцати лет спустя. И все-таки был один случай, когда мне удалось немножко уделать одного известного телеведущего.
Имя его называть не буду, не до такой степени он заслуживает уделывания. Скажу, что был он высокий и талантливый, и пусть теперь все высокие и талантливые телеведущие, читающие меня, замрут и кусают губы.
Короче, работала я тогда в одной культурной телепрограмме. Расшифровщицей. Расшифровывала километры чужих интервью. Начальницей у меня была красивая и умная Маша, которую я всегда вспоминаю добром.
А тот высокий и известный телеведущий работал в соседней редакции.
И у него была своя успешная программа, а я работала, повторю, расшифровщицей. То есть, для него - вообще никем.
Он любил ночью заглянуть в нашу каморку, где я сидела за расшифровками над бетакамом, и крикнуть:
- А Маши нет чтоль?
- Нет, - пищала я.
- Блин, - говорил высокий раздраженно и закатывал глаза. - Никого у вас тут вечно нет!
И уходил, грохнув дверью.
Однажды он заглянул вот так совсем ночью, а я как раз очень спешила и расшифровывала интервью Виктора Голышева, переводчика, очень мне было интересно и не хотелось прерываться.
- А Маши нет чтоль? - спросил высокий.
- Нет, - прошептала я, останавливая кадр на Голышеве.
- Блин, - закатил он глаза. - Никого у вас нет.
И продолжил вдруг вальяжно:
- Слушай, ну передай ей, что Я заходил. Окей? - с упором таким на Я.
Тут я выпрямилась на своем стуле, взглянула на него ласково и произнесла:
- Окей, передам. А кто "я"? Представьтесь, пожалуйста.
И вот тогда лицо его реально изменилось.
В тот год меня победила только моя подруга Наташа. Которая позвонила одной актрисе, договорилась об интервью, а в конце спросила:
- А как я вас узнаю?
Меня зовут Женя, я пишу книжки, они лежат здесь. А еще у меня есть телеграм-канал, заглядывайте.