Ученик жнеца. Глава 2. Разговоры
- Ты не понимаешь, Андрей! – кричала Вера Борисовна, когда Андрей отчитывал её за очередные не выпитые таблетки. – Не нужно мне теперь уже это больше! Перестань тратиться. Дом престарелых – не так уж и плохо.
- Мы даже не будем это обсуждать, - злобно процедил Андрей.
Пока его не было, кто-то из рекламщиков принес очередной буклет с рекламой «лучшей жизни для тех, кому за пятьдесят». В нем предлагалось всего лишь за все пенсионные отчисления уход отдых и круглосуточное медицинское наблюдение за «пациентом», пока его родственники живут своей жизнью. Таких домов «счастья» только в Гинтарске больше десяти, и все прекрасно понимали, в каких условиях там находятся постояльцы. Для кого-то такой метод – выход, возможность избавиться от больных, за которыми нужен уход. Но оно никогда не стоило всех тех пенсий, которые владельцы домов престарелых забирали себе. Эта история точно не про маму Андрея.
- Ты будешь жить тут, а я буду заботиться о тебе столько, сколько нужно будет, - решительно заявил Андрей, сдерживая крик.
- Я – обуза, Андрей, - грустно проговорила Вера Борисовна, отвернувшись к стене, - ты не будешь жить нормально, пока я тут…
- Мы и так живем нормально, мама. Просто сейчас тяжелый период.
- Это разве нормально? Ты приходишь домой за полночь, а я даже встретить тебя не могу.
- Я этого и не прошу, и тем более – не осуждаю, мама. Все нормально.
- Да какой нормально? Не прибраться, не приготовить…
- А что изменится, если тебя тут не будет?
Андрей понял, что неправильно выразился. Его слова прозвучали укоризненно. Он пытался сохранять спокойствие, но внутри всё кипело. Неужели можно взять все, чтобы сделало, и спустить в унитаз? Для кого тогда он старался, и почему никто не ценит этого? С другой стороны, Андрей понимал маму. Она всегда была гордой и независимой, а сейчас она едва могла ходить без болей в голове. Только это – не повод отправляться в дом престарелых.
- Сегодня Катя придёт снова, - чуть спокойнее сказал Андрей. – Ты вчера не позволила ей взять анализ?
- Да сколько можно меня колоть?! Живого места уже не осталось.
- Столько, сколько потребуется. И мы не будем это обсуждать! Ты хочешь, чтобы я приезжал вместе с Катей, и мы брали у тебя анализы?
Вера Борисовна возмущенно молчала. Она не хотела ещё больше злить сына. Андрей же, выдохнув, взял сигареты, рюкзак и ключи, и направился к выходу. Он и так уже опаздывал, а этот неприятный разговор ещё сильнее выбил его из равновесия.
- Катя придёт в двенадцать. Пожалуйста, будь с ней повежливее. Мне не хотелось бы выслушивать очередную жалобу от неё.
Вера Борисовна молча кивнула. Андрей вышел.
На перекрестке у дома снова собралась пробка. Нервные водители сигналили друг другу, будто это могло что-то ускорить. Пешеходы обругивали заехавших за стоп-линии. Все куда-то спешили, нервничали и кричали кому-то что-то в след. Жизнь, как обычно, шла чередом. Толпы недовольных всем людей шли на нелюбимые работы, чтобы хоть как-то зарабатывать на жизнь. Прохожих, казалось, не устраивало все – от неудобного светофора, который заставлять переходить быстрее, до пыльного и сухого утра – жара в мае уже набирала силу. В воздухе будто чувствовалось вселенское недовольство. И только полусонные дети нехотя волоклись за родителями, которые спешили оставить их в детских садах или школах.
Андрей сидел на лавочке в десяти метрах от остановки. Ехать на учебу он не хотел. По крайне мере точно не сейчас. Он до сих поры был зол, нервничал и курил сигареты одну за другой. И думал. Думал, как исправить ситуацию, как помочь матери полюбить жизнь и перестать корить себя, как, наконец-то, заняться собой и начать жить. И выхода из этого круга, казалось не было.
- Говорят, голуби – символ воскрешения, - сказал кто-то позади Андрея, когда он пнул голубя, нагло выпрашивающего еды, - на Руси люди верили, что в них переселяются души умерших.
Говорящий подошел ближе и сел рядом с Андреем. Это был старик, с неестественно седыми волосами, в старом потертом костюме с тростью. Он облокотился на спинку лавки и подставил палящему солнцу лицо и шею. Андрей сделал вид, что не услышал, и продолжил нервно теребить пустую пачку от сигарет. Старик, будто понимая, что его не хотят слушать, попытался пошутить:
- Возможно, этот голубь того заслужил.
Чего хотел это дед? Андрей чувствовал, как в нем закипает чувство раздражения. А старик, тем делом, продолжал:
- Что бы у тебя не случилось в жизни, парень, не вымещай злость на том, кто этого не заслужил.
Андрей повернулся к говорящему. Всем своим видом он хотел показать свое безразличие, но почему-то вид старика его обескураживал. Он выглядел чрезвычайно спокойным и беспристрастным, хотя слова его были полностью осуждающими.
- С чего вы взяли, что у меня что-то случилось? – почему-то спросил Андрей, хотя ещё секунду назад он не хотел разговаривать с этим дедом.
- Ты много куришь и много думаешь, - спокойно ответил старик. – Это видно за километр.
- У вас хорошее зрение, - хотел съязвить Андрей, но получилось все иначе, будто он восхитился наблюдательности собеседника.
- Мне часто об этом говорят. Выходит, и правда, хорошее зрение.
- Выходит… - повторил Андрей, проваливаясь в свои мысли.
- Когда я был молод, - между тем продолжил старик, - я тоже часто реагировал на все крайне остро. Чуть позже успокоился, наблюдая, как все становится на свои места. Поэтому, друг мой, знай, что все в итоге будет так, как должно быть.
- Это не успокаивает, - всё ещё злился Андрей.
- А ты попробуй не думать об этом, - не унимался старик.
Андрея это злило.
- Вам от меня что-то нужно? – нервно спросил он, всем своим видом показывая сильное нежелание разговаривать о чем-либо вообще.
- Нет-нет, - ещё спокойнее ответил старик, - мне показалось, что ты не в порядке, решил подбодрить. Возможно, это поможет.
Он протянул конфету. Андрей недоумевающе посмотрел на старика.
- Я ещё не завтракал, не хочу перебивать аппетит. Спасибо.
- Вот в этом и все дело, - старик будто нашел, за что зацепиться. – Сходи позавтракай, пообщайся с друзьями, станет легче.
Откуда берутся эти горе-советчики? Думают, будто Андрей не понимает, что на самом деле сейчас ему нужно. Желание оставаться на этой лавочке в обществе этого весьма заинтересованного старика хотелось все меньше. Андрей сжал пустую пачку сигарет, встал и хотел было уже пойти по своим делам, как старик его окликнул и сказал:
- Помни, всё так, как должно быть. Возьми всё-таки это.
Андрей взял конфету, молча кивнул и направился в сторону остановки. Университет сегодня подождет. Старик был прав, нужно покушать и с кем-то поговорить.
В кафе «Орион», в котором подрабатывал Андрей, ещё никого не было. До открытия было ещё долгих три часа. Звуки в животе напомнили, что этим утром ничего в нем не было ничего, кроме кофе. Андрей вспомнил – сегодня смена его хорошего друга, весьма трудолюбивого и ответственного повара Германа.
В свои тридцать лет он почти получил должность шеф-повара этого кафе, был весьма амбициозным, справедливым и общительным человеком. С Андреем они познакомились, как ни странно, через конфликт: Герман после одной из ночной смены мойщиков был недоволен качеством помытой посуды – не убрали часть тарелок со сколами, присохшая грязь не была тщательно отмыта – смена могла быть сорвана из-за банального отсутствия чистой посуды. Это было не первое замечание в смену Андрея, тогда Герман был настроен решительно и даже рекомендовал управляющему кафе уволить всех, кто был в этой смене. Разумеется, никого не уволили. Где сейчас в этом городе искать новых мойщиков, тем более за такую зарплату. Но все, кто был в этой смене (в том числе и Андрей), получили строгий выговор и одну бесплатную смену, как наказание.
Тогда никто не знал, что Андрей пришел на работу после того, как почти шесть часов просидел у кровати матери в больнице. Ведь правда, семейные дела не должны касаться работы. В тот день Андрей ходил очень расстроенным, и, кажется, Герман это заметил. Возможно ему стало совестно, он предложил приготовить карбонару Андрею в качестве извинения.
С этой невероятно вкусной карбонары и началась непростая дружба этих людей. Андрей вкратце рассказал о ситуации, в которой тогда находился, Герман выслушал его, даже предложил помощь и взял общение с нового приятеля выполнять работу качественно, что бы не произошло. С тех пор прошло почти три года, и ни одного замечания по качеству помытой посуды в смену Андрея больше не было.
Служебный вход уже был открыт, повара пришли на смену, скорее всего делали заготовки на предстоящий день. Андрей прошел в прохладный коридор. Было тихо, никто не кричал и не ругался – так было всегда, когда старшим смены был Герман. В такие дни все блюда подавались по времени, вкусные и горячие – жалобы если и были, то несущественные. Посуды, между прочим, в такие дни тоже всегда было больше. Вкус и качество блюд будто заставляли гостей заказывать больше.
Герман сидел в кабинете, скорее всего планировал сегодняшнее меню. Андрей постучал в приоткрытую дверь и зашел.
- О, Андрей, привет, - с радостью в голосе поздоровался Герман, - сегодня разве твоя смена?
- Привет, - поздоровался в ответ Андрей, чувствуя какое-то облегчение, - нет, сегодня выходной. Зашел проведать тебя и… покушать. Можно?
- Покушать… - задумчиво повторил Герман и взглянул на часы, - если только что-то по-быстрому. Вячеслав Александрович будет через час, успею приготовить омлет и блинчики.
- То, что нужно, - улыбнулся Андрей.
- Все нормально? – Герман отложил меню и взглянул на друга, - давно мы так не завтракали…
- С мамой снова ругались сегодня, - тихо проговорил Андрей, разглядывая рисунок плитки на полу.
- Как у неё состояние? – участливо спросил Герман, хотя в его голосе чувствовалась небольшая нотка раздражения.
- Стабильно, но как всегда не хочет пить таблетки и отказывается от визитов Кати.
- И правда, стабильно, - улыбнулся Герман. – Идем, на кухню. Только накинь мой халат.
Омлет, блинчики, свежезаваренный кофе и пустое кафе – то, что нужно было Андрею в это утро. Герман сидел напротив, пил кофе и наблюдал, как его друг уплетает завтрак. До приезда шеф-повара оставалась чуть менее двадцати минут.
- Ты видел тут Свету? – спросил Андрей, прожевав последний кусочек блинчика.
- Свету? – переспросил Герман. Казалось, он был увлечен своими мыслями после рассказа Андрея о состоянии матери.
- Дочку хозяина, - уточнил он.
- У Андрея Николаевича есть дочь? – удивился Герман.
- Кажется да. Она приходила сюда два дня назад, ночью в мою смену.
- А что она делала тут ночью?
- Ждала отца.
- Это она так сказала?
Андрей положительно кивнул в ответ.
- Ни разу её тут не видел. Хорошенькая? – спросил Герман с интересом, присущем только ему.
- Более чем, интересная очень, общительная и… веселая что ли.
- Тебе точно это не приснилось?
- Я уже и не знаю. Но увидеть её хотелось бы.
- Значит, хорошенькая, - улыбнулся Герман. – Ладно, давай допивай и выметайся отсюда. Шеф скоро придёт, мне нужно меню доделать.
- Увидишь Свету, скажи ей, что я про неё спрашивал, и что моя смена завтра.
- Мне стоит беспокоиться за чистую посуду после твоей смены? – с доброй иронией в голосе спросил Герман, шлепнув друга по плечу.
- Ну она дочь хозяина, у тебя нет тут власти, - ответил Андрей и тоскливо улыбнулся.
Герман, казалось, заметил долю грусти во взгляде друга, собрал грязную посуду со стола и, будто бы собравшись с духом, сказал:
- Приходи сегодня к нам на ужин. Диана готовит лосося в сливочном соусе. Мальчишки будут рады.
- Лосось, говоришь… - задумался Андрей.
- По моему рецепту, разумеется, - уточнил Герман, - правда у нас ещё будут гости, но, думаю, они тебе понравятся.
- Хорошо, я зайду.
- Будем ждать к шести. До вечера, - попрощался Герман и направился на кухню, напевая что-то себе под нос.
Вечер наступил быстро. После вкусного завтрака Андрей в приподнятом настроении вернулся домой и извинился перед мамой за утренний срыв, хоть она и отругала его за прогул. Идти никуда не хотелось, потому Андрей, включил свой любимый грустный рок в наушниках, навел порядок в квартире, перемыл посуду и пересадил разросшийся гибискус. Вера Борисовна не давала поводов для расстройств, выпила все таблетки и даже пыталась помочь сыну с приборкой. Раньше он бы нервничал от этого, но в этот раз, увидев приподнятое настроение матери, не мешал ей. Вот ведь как бывает, хороший завтрак и разговор по душам могут вдохновить на весь день. Андрей вспомнил старика с лавочки утром и его слова о еде и друзьях.
Собираясь на ужин к Герману, Андрей услышал, как Вера Борисовна разговаривает по телефону с сестрой. Казалось, они ссорятся, но ему не хотелось участвовать в этом. Такое уже казалось нормальным. Елена Борисовна, младшая сестра мамы, никогда не отличалась чувством такта, что всегда выводило из равновесия Веру Борисовну.
- Мам, я пошел до Германа, постараюсь вернуться не поздно. Ужин на плите, - сказал Андрей, заглянув в комнату мамы.
- Хорошо, сынок, спасибо, - Вера Борисовна прикрыла трубку рукой, - передавай им привет.
- Обязательно. Кстати, Катя сказала зайдет к восьми - напомнил Андрей и закрыл дверь.
Взяв ключи, сигареты и пакеты с мусором, он в прекрасном расположении духа отправился в гости к другу.