Живя в Антверпене, Брейгель продолжает создавать по памяти горные пейзажи. Кажется, именно их имели в виду современники художника, когда «говорили, что он, находясь в Альпах, глотал все горы и склоны, а вернувшись домой, стал извергать их на полотно и доски» (Карел ван Мандер). Исполненные сейчас рисунки:
«Горный пейзаж, Вальтерсшпург»
«Альпийский пейзаж»
превосходят собственно путевые – возможно, натурные – этюды Брейгеля зрелостью и завершённостью пейзажного образа.
Иного рода результатом путешествий художника стала напечатанная в 1555-1558 гг. серия гравюр «Большие пейзажи». Вернувшись на родину, Брейгель сотрудничает с издателем Иеронимом Коком (предприятие которого, одновременно типография и лавка, именовалось «На четырёх ветрах»). Поставляя своему патрону модные, «патинировские», виды, Брейгель должен был пожертвовать живой тканью впечатлений и заново комбинировать «Большие пейзажи» из её обрывков. Это было и в собственных интересах художника: ведь при слепом переводе его перьевой манеры в более грубую линию резцовой гравюры получалось нечто прямо нелепое («Вид Тиволи», Prospectus tiburtinus).
Среди клиентуры Иеронима Кока популярно творчество Иеронима Босха – правда, понимаемое на обывательском уровне как калейдоскоп жутковато-комических вымыслов, имеющих подтекстом несложное нравоучение. С этим спросом связана судьба рисунка «Большие рыбы пожирают маленьких рыбок» , который Брейгель исполнил для Кокав 1556 г.: по нему «На четырёх ветрах» вскоре издаётся гравюра за подписью Босха.
Босхианская традиция послужила для Брейгеля отправной точкою и при создании двух гравюрных серий 1556-1557: «Грехи» и «Добродетели».
Серия "Грехи", 1557-1558, состоит из восьми изображений: "Гнев", "Лень", "Тщеславие (Гордость)", "Сребролюбие", "Чревоугодие", "Зависть", "Похоть" и композиции "Страшный суд".
Женщина - символ Гнева - в латах, с мечом и факелом выходит из шатра. У ног ее медведь - олицетворение безудержной ярости. Вокруг нее - монстры, вооруженные булавами с шипами, пиками, стрелами, зазубренными шилами, баграми. Они нападают на беззащитных, огромными ножами латники режут обнаженных людей. Нож в руке рыцаря на петушьей ноге, шлем которого украшен вымпелом с перевернутым ключом - символом власти), у двух дерущихся в бочке, у убивающего собаку. Олицетворение саморазрушитесльной ярости - некто в плаще, в шляпе с пером, с ножом в зубах. Он держит в руках склянку с кровью, собираемую из раны, которую сам нанес себе. Огонь и кипящее масло также связываются с проявление гнева. Масло льют из под деревянного щита на колесах. Монстр поджаривает на вертеле человека. Адам и Ева осуждены на костер, который разведен на крыше шатра. Вдали справа монстры атакуют корабль с символом человечества - Мировым яйцом. На мачте сидит вперед смотрящий, как бы напоминающий человечеству о бдительности. К этому же призывает монах, звонящий в колокол, сидя на сухом дереве. На дальнем плане - ужасные последствия гнева - горящая крепость и виселица.
Лень представлена в образе спящей женщины, не замечающей ничего вокруг - улиток, наползающих на ее платье, монстра с волчьей мордой, подкладывающего ей подушку. Она облокотилась на осла - это Глупость, постоянная спутница Лени. У лентяев слева пусто за столом. Из пустой миски пытается хлебать человек, лежащий на кровати, которого вместе с кроватью тащит куда-то монстр. Остановилась "мельница разума", в колесе которой застряла какая-то медицинская склянка. Из ветхого строения высовывается гигант - особый тип духовной и физической лени, иллюстрирующий нидерландскую поговорку: "Лентяй не стыдится ходить до ветру на людях". Лень не в силах отогнать монстров, склоняющихся к похоти, некому спасать похищенный разум - шар на повозке. Вдали слева обнаженные смотрят на огромный циферблат, на котором предупреждающая рука указывает на цифру "11" - символ глупости. О быстротекущем времени пытается напомнить человек справа на высохшем дереве: он высунулся из механизма остановившихся часов и стучит молотком по колокольчику.
В центре композиции - дама в роскошном, вероятно, испанском платье. (В 1556 году в результате династического раздела Священной Римской империи территория Нидерландов оказалась под властью Испании. Попытка введения испанских порядков натолкнулась на сопротивление местного населения). Очень любопытный намек мастера на ситуацию в стране, согласны?
Это - олицетворение Гордости, которая отражается чудовищем в зеркале. Рядом с дамой - павлин: символ Тщеславия. Позади - группа нарядных монстров, в руке одного из них - папский посох. Слева в группе монстров - человек, примеряющий дурацкий колпак. Справа от дамы в испанском платье - всадник в кардинальской шапке, у монстра, сопровождающего его, в руках - дароносица. Они приближаются к монстру-тиаре, за рекой - еще один монстр в платье-тиаре, а вдали - улей-тиара, который покидают пчелы: символ верующих. Внешние символы веры заслоняют Бога от человека, подменяют истинную веру. Здания слева пышны, мишурно украшены, но не приспособлены для жилья - у них нет дымовых труб, вероятно некоторые из них служат местом заточения людей. Суетность тщеславного мира отражается в цирюльне - месте, где человек становится красивее, но значение этого снижается показом неприглядных сторон парикмахерского дела - мытьем волос, врачеванием зубов. В конечном счете Тщеславие, гордыня загоняют человека в адскую пасть, изображенную в центре.
Женщина, изображенная в центре листа, считает деньги, вынимая их из сундука, который заполняет монстр, ссыпая их из деревянного кувшина. Это - олицетворение Скупости. У ног женщины - мешки с деньгами, кубышки, весы с разновесами. Монстр справа приманивает к себе миской с единственной монетой один из наполненных мешков, который не в силах отказаться от подачки, также как человек в бочке, подбирающий монеты, которые высыпаются из ее щелей. Алчность затмевает разум, разоренные купцы не расстаются со списками долгов, толпа пытается с помощью арбалета сбить суму с деньгами, застрявшую на крыше, а в это время воришка срезает кошелек у одного из них. Скупец едет задом наперед на быке, а пеший тащит груз на спине. В приступе жадности люди штурмуют сооружение в форме огромной кубышки, но им достаются лишь отдельные монеты, в то время как у монстра с крыльями бабочки их огромный мешок. Человека, идущего в лавку ростовщика, грабят, раздевают донага, а потом режут огромными ножницами, на лезвии которых изображены знаки "перевернутого мира". Справа вдали - гигантские весы, на которых решается судьба человека.
Пьющая из кувшина толстуха - символ пьянства и обжорства. Она восседает на кабане - нечистом животном, пожирающем все без разбора. За столом - две обнаженные женщины, которых поют и угощают монстры. Пьяница оскверняет все святое: он молится на бочку с торчащим из нее голым человеком. У монаха отрастает хвост. Чревоугодник теряет разум, как стоящий на коленях гигант: он может стать преступником и его заточат в тюрьму или казнят. Вдали голова-мельница, которая из "мельницы мыслей" превращается в символ неразборчивого обжорства, постоянно требующего пищи. Чревоугодников ждет страшная смерть на адских сковородках, изображенных за мельницей.
В центре композиции женщина указывает на огромного индюка - символ Зависти и Тщеславия. Мир зависти "вывернут наизнанку", или перевернут вверх ногами, как торчащие из кувшина ноги, одна из которых обута в офицерский сапог или сапог, превращенный в дурацкий колпак (справа над лавкой башмачника). Монстры примеряют людям башмаки, как бы иллюстрируя поговорку: "Каждому человеку - свой башмак". Зависть затмевает разум: в то время как незадачливая торговка завидует своим более счастливым собратьям, монстр пожирает ее товар. Зависть безжалостна: арбалетчик, сидящий в разбитом кувшине, стреляет в яйцо - символ мира. Глухи к чужому горю монахи в похоронной процессии на мосту: они закрыли лица, чтобы не слышать криков мольбы, несущихся с тонущей лодки. Зависть разрушает человека, как разрушается гигант, плывущий в лодке.
Гиперболизируя чувственную невоздержанность, Брейгель переиначивает старые астрологические и босховские символы. Обнаженная дева с распущенными волосами - символ вечного женского начала - предстает в объятиях чудовища, ее разум отравлен питьем, которое ей подносит второй монстр.
Бесконечный цикл "рождение - смерть - рождение" показан привычным для человека 16 века рядом изображений: соития, испражнения, демонстрацией детородных органов, и все это представляется отвратительными похотливыми существами на переднем плане. Древний планетарный смысл совокупления, происходящего в прозрачной сфере, снижается изображением демона, забравшегося в раковину. Невоздержанный человек теряет разум: волынщик - символ глупости - возглавляет процессию, сопровождающую голого человека в дурацком колпаке, едущего на монстре. Вдали, слева, - Сад земных наслаждений. Остров любви, Источник молодости превращаются там в Источник похоти. Вдали - мельница, на которой перемалывают наказанных за похоть.
Традиционно серия Семи смертных грехов завершается сценой Страшного суда. Центральная фигура Иисуса Христа окружена трубящими ангелами, рядом в облаках фигуры святых. Глаза Христа обращены вниз к толпе грешников и праведников. На переднем плане - восстающие из гробов в окружении монстров. Толпа распределяется на два потока. Ангелы сопровождают чистые души, идущие в рай. Справа - адская пасть: в нее демоны заталкивают грешников. Над толпой грешников - странные ангелы: с крыльями бабочек и мотыльков.