31 августа 2004. После взрыва у метро «Рижская» в Москве
Есть такие известные строчки английского поэта Уильяма Блейка:
Если сдохнет от голода пёс у ворот —
Неизбежно погибнут страна и народ.
(В другом переводе «...это знак, что страна, как собака, умрёт»).
На первый взгляд, может показаться, что строки эти отдают абсурдом — какая-то собака, и при чём здесь судьба «страны и народа»? Но на самом деле всё логично — если уровень сочувствия и взаимопомощи в обществе падает до столь критического градуса, что никто не желает спасти от смерти голодного пса, то такое общество обречено. И дело тут, конечно, не в любви к животным, а во взаимоотношениях между людьми.
Лично для меня чётким сигналом понижения уровня взаимопомощи в постсоветском обществе до катастрофической отметки, стал такой небольшой эпизод, случившийся в 2004 году. Тогда 31 августа террористы произвели взрыв в Москве у метро «Рижская». Погибли 9 человек. Этот теракт совершенно потерялся в новостях, потому что уже на следующий день случился гораздо более масштабный теракт — захват детей-заложников в школе в Беслане, и он полностью переключил на себя общественное внимание. Но мне запомнилась такая история.
Один молодой человек при взрыве смертницы у «Рижской» был тяжело ранен. Тем не менее ему хватило сил подойти к шоссе и начать самостоятельно ловить машину — «скорой помощи» на месте теракта ещё не было. А он хотел добраться до больницы.
Я отлично знаю это место — там по шоссе постоянно тёчет широкий и густой поток автомобилей, целая река. Однако ни одна (!) капля из этой реки не замедлила движение и не остановилась, чтобы помочь раненому. Все они аккуратно обтекали его мимо. И впрямь — ведь мало того, что раненый запачкает кровью сиденья и весь салон, не отчистишь потом, а вдруг он вдобавок ещё и умрёт прямо в машине по пути в больницу? Как тогда объяснить представителям власти наличие в автомобиле окровавленного трупа, вдобавок явно со следами насильственной смерти?.. Чур меня, чур, думали все водители и пассажиры. И все проезжали мимо, мимо, мимо, не останавливаясь, направляясь по своим делам. А раненый молодой человек спустя некоторое время присел на тротуар... и умер.
Можно копнуть и немного глубже. Примерно за четверть века до этого либералы вложили в сознание общества идею, что солидарность и взаимопомощь — это отстой и «совок», а каждый на самом деле должен быть «кузнецом своего счастья». Тогда же, между прочим, как бытовое выражение этой идеологии, появилось пожелание «Удачи!», которое многим заменило «До свидания» или «Пока». Раньше мне этот возглас слышать не доводилось, а в середине 90-х все только так и прощались, вплоть до телеведущих. Вот и этот молодой человек, смертельно раненный в том августе 2004 года, тоже, вероятно, считал себя «кузнецом своего счастья». Как уверенно, даже после взрыва и ранения, он стал ловить машину. Он привык, что может за всё заплатить. Вот только не повезло ему — оказался рядом со смертницей в момент взрыва. Пресловутой «удачи» не хватило. И мгновенно все окружающие отвернулись от него, и из гордого «кузнеца своего счастья» он превратился в несчастного неудачника, жалкого лузера, загибающегося на тротуаре, на виду у целого света.
И в таком же точно положении мог оказаться любой из пассажиров и водителей тех машин. А когда общество, состоящее из подобных индивидуумов, в целом попадает под удар — от террористов ли, или от религиозных фанатиков, или от стихийного бедствия — оно мгновенно рассыпается на множество никак не скреплённых между собой людей-атомов, абсолютных эгоистов, каждый из которых мнит себя «кузнецом своего счастья» и спасается в одиночку... а общество попросту гибнет.
Вот в каком положении мы (подразумеваю все постсоветские страны и народы) оказались после крушения социализма. Изменилось ли это положение за годы, миновавшие с 31 августа 2004 года, когда прогремел этот взрыв? Вопрос риторический. Оглянитесь и ответьте себе сами...