Мне кажется, в конце лета надо говорить о счастье, иначе как вообще жить. Это было 22 июня 1991 года, точно помню. Самый счастливый день. Мне было 11 лет, а мы с мамой договорились, что уши мне проколют в 16. Не помню, почему в 16 - то ли с деньгами это было связано, то ли со взрослостью, но я смирилась и ждала. Мечта у меня такая была - сережки. Большая и выпуклая золотая мечта. А тут я поехала в лагерь в первый раз, и там оказалось плохо и скучно, и вожатый Витя ходил пьяный с красным лицом. И я, джедай психосоматики, мгновенно заболела. Легла в лазарет, а когда туда пришел ругаться директор лагеря, сказала, что пока мама не приедет, скорее всего, не выздоровлю. Медсестра и градусник информацию подтверждали. Директор позвонил моей маме поздно вечером (думаю, тогда она начала седеть) и проорал, что ее дочь плохо себя ведет - болеет. Я думала, наутро меня с позором вернут из лазарета в дачу вожатому Вите. Вместо этого приехала мама - да еще с друзьями, да еще на машине. И сказала, что