"Солнце в борозде"

Сцена (после немцев)№75.

Вспаханная полоса стала еще шире. Бабы опять на земле.

За рекой, на косогоре, вдоль ленты вспаханной земли еле - еле тянулась упряжка тетки Гарпины. Дуриманихины бабы, не отрываясь, смотрели на гарпининых, словно в кино себя увидели.- Без перекура пошли,- сквозь задубелые губы, почти без дыхания от боли в грудях, сказала Вера . Медленно-медленно, перебирая ногами, бабы Гарпининой упряжки двигались к концу делянки. Порой казалось, что бабы застывали и каменели, превращаясь в монумент непокоренности. И только путающийся в их подолах весенний ветер, свидетельсвовал о том, что это живые люди. Дойдя до конца борозды, сделав свое дело, рухнули гарпинины бабы у прибрежных кустов лозняка.

-Что ж девки, с тихим вздохом сказала Дуриманиха, -давайте и мы заканчивать.. А бабы молчат и с места не двигаются,словно вспугнуть боятся предвечернюю тишину и робкое начало песни соловья над рекой. Тогда Городская высказала вслух то, о чем все думали, только не решались сказать.

-Может, завтра допашем? И глядя на Веру .которая продолжала «баюкать» свою боль, робко словно в свое оправданье, добавила- картошки –то всего на борозду осталось.

-Оно, может и так, раздумчиво сказала Дуриманиха, да и звонило скоро ударит. По солнцу видно. Но вместо ожидаемого удара звонила, благовестью донесся до поля стук топоров. Подросшие мужички, под началом Никифора и Поликарпа, начали отстраивать новую Красуху .

-Чуете, девки? обрадовалась Дуриманиха, сладил –таки Никифор топоры! Ишь, не вытерпили сыночки, утра не дождались, на ночь, глядя, ухватились за работу!!

Засветились у баб глаза, из- под косынок, все к деревне обернулись.

-Дак строиться ж надо девки,- сказала Варвара буднично, как говорила прежде, когда надо

было ей доить корову или кормить поросенка.

- Вот что, милые мои, не переставая глядеть за речку, тихо, будто одной себе, сказала Надежда, загадала я.

-Что ты загадала, что?- насторожились бабы.

- Если запашем сегодня эти две борозды, будет и у нас еще счастье!

-Ну, так и запашем, спокойно сказала Варвара. Куда ж деваться? А ну как заморозок ночью ударит.. .

И видя, как бабы приняли Надеждину задумку, похолодела Дуриманиха: «Они ж, помрут в борозде за счастье свое, а до захода солнца запашут. Не уйдут с поля пока не посадят последнюю картофелину в свою «борозду счастья». Детей хоть выпровожу с глаз, чтоб не бачили, як матки ихние будут вытягиваться в борозде»,- решила Дуриманиха.

-Ну, детки мои, -кинулась она к ребятам, посадите последнюю борзденку, корзинки сложите в окопчик, домой идите. Дети послушно растянулись цепочкой вдоль борозды, посадили остатки картошки и подошли к женщинам. Ну деточки идите, да с мешочком идите, за травкой идите, за гумно... Там сныточка подросла, а на выгоне щавелек уже выскочил. Идите деточки, надо ж что-то к завтрему сварить …. А ты Василек, заспешила она, крапивки на борщик набери. Ну идите ж. Да не лугом идите, где кобыла, а проселком! кричит вслед ребятам Дуриманиха,там подорожника еще нарвите.

Сцена 76.

Усталой, размеренной походкой шел Васька по лугу к тому месту, где паслась с жеребенком Звездочка. Шел и спиной видел как, как влезает его мать в лямку, как прилежно расправляет на груди пеньковую подушку, знал, как потом, во сне она будет стонать и метаться. Васькино воображение рисует самый мощный в мире трактор, новую Красуху, по самые крыши утонувшую в садах. Все рисовалось вроде бы складно, только вот бабы красухинские, улыбчивыми не получались .

Сцена (солнце в борозде),№77.

И опять влезают в лямку женщины, прилежно расправляя на груди кто тряпичную, кто пеньковую подушку.. Гудят ноги, просит воздуха грудь, одеревеневшая под лямкой. Пашут бабы, упорно двигаются, устремив взоры на красный лик заходящего солнца…

Последнюю борозду прошли без отдыха. Тянули баб вперед, не давая ни упасть, ни передохнуть, слова Надежды. Вот и березняк уже, конец борозде.

Багровое солнце, большое как медный таз, медленно, но заметно, уходит за горизонт, в пахоту, растянув по земле косые тени верхушек брянского леса…

-Допахали! - радостно воскликнула Дуриманиха. И женщины, сбросив упряжку, повалились на землю, отдаваясь истоме освобожденного от ярма тела. И не было слаще желания, как прильнув к прохладной земле, остаться лежать без движения и мыслей.

Сквозь слезы, улыбалась Вера, молча смотрела в предзакатное небо Варвара, никого не стесняясь, плакала навзрыд Городская, спрятав лицо в руки лежала и тряслась от плача глухонемая Кулина, на коленях стояла перед разостланной на земле косынкой, улыбалась счастливая Надежда. И не смотря на рыданья Городской и Кулины столько было у этих женщин воли к жизни, любви к этой земле, что ничто живое на этой земле не могло погибнуть.

Оглянулись бабы на пашню: из всех борозд влажной смуглость выделялись последние, засеянные надеждой на будущее счастье. Они дымились, дышали. Казалось, что солнце не ушло за горизонт, не догорало за лесом, а запахали его в борозде. От того и дымилась земля, дышала.