Прославленный гитарист Ричи Блэкмор в 2010 году дал интервью для Guitar.com, в котором рассказал о влиянии на него других музыкантов, о становлении своего стиля, о создании Rainbow и многом другом. Ниже приведены выдержки из беседы.
В прошлом вы называли The Who в качестве ключевого влияния. «Послушав их в 1964 году, я понял, что, возможно, мне стоит попробовать себя в сочинительстве, потому что манера сочинения Пита Таунсенда мне понравилась. К счастью, в некоторых областях творчества Deep Purple это принесло свои плоды». Повлияла ли наркотическая культура хиппи на участников группы в первые годы существования Deep Purple? «Никто в группе не принимал наркотики. Мы немного выпивали, но наркотики — это не наша тема». Примечательно, что группа стала популярной благодаря кавер-версии песни Джо Саута "Hush". «Я жил в Гамбурге, Германия, и слышал раннюю версию этой песни по радио. И когда я встретился с Джоном Лордом, я сказал, что она мне очень понравилась. Когда мы начали её играть, он с
Прославленный гитарист Ричи Блэкмор в 2010 году дал интервью для Guitar.com, в котором рассказал о влиянии на него других музыкантов, о становлении своего стиля, о создании Rainbow и многом другом. Ниже приведены выдержки из беседы.
В прошлом вы называли The Who в качестве ключевого влияния.
«Послушав их в 1964 году, я понял, что, возможно, мне стоит попробовать себя в сочинительстве, потому что манера сочинения Пита Таунсенда мне понравилась. К счастью, в некоторых областях творчества Deep Purple это принесло свои плоды».
Повлияла ли наркотическая культура хиппи на участников группы в первые годы существования Deep Purple?
«Никто в группе не принимал наркотики. Мы немного выпивали, но наркотики — это не наша тема».
Примечательно, что группа стала популярной благодаря кавер-версии песни Джо Саута "Hush".
«Я жил в Гамбурге, Германия, и слышал раннюю версию этой песни по радио. И когда я встретился с Джоном Лордом, я сказал, что она мне очень понравилась. Когда мы начали её играть, он сыграл великолепное органное соло».
Ваша игра во второй инкарнации Deep Purple разительно отличалась от Вашей работы в первой версии группы. Многие говорят, что Ваш стиль стал более тяжёлым и мрачным.
«Всё верно. Вначале я немного не понимал, какой у меня стиль. А потом, с выходом "In Rock", всё встало на свои места. Пришли Иэн Гиллан (вокал) и Роджер Гловер (бас), и это вдохнуло в нас новую кровь. Я нашёл свою нишу в более тяжёлой музыке, играя с большим сустейном на усилителе. Мы сознательно сели и решили: "Давайте попробуем стать по-настоящему тяжёлыми". Думаю, это произошло после того, как мы услышали Led Zeppelin. У Гиллана был мощный голос. Я искал Иэна Пейса около года, после того как увидел его выступление в Гамбурге. Он невероятный барабанщик. И он был мотором группы».
Многие могут сказать, что в тот период группа была в какой-то степени прогрессивной.
«Да, наша эпоха была эпохой Jethro Tull и Procol Harum».
В 1975 году Вы покинули Deep Purple и создали группу Rainbow, которая просуществовала до 1984 года. Какие альбомы Rainbow Вам больше всего нравятся?
«Самый первый альбом "Ritchie Blackmore's Rainbow" был глотком свежего воздуха, потому что мы отошли от ритм-н-блюза, которым занимались Deep Purple. Мне также понравился "Rainbow Rising" — Ронни Джеймс Дио пел очень хорошо. Я поддерживаю связь с Дио, возможно, в будущем мы что-нибудь придумаем».
Что побудило Вас вернуться к работе с Гилланом, Лордом, Пейсом и Гловером и записать альбом "Perfect Strangers" в 1984 году?
«Я был очень счастлив в Rainbow, и дела у нас шли неплохо, а потом пришёл Иэн Гиллан и сказал: давай соберёмся снова. Он уговаривал меня, а остальные говорили о больших деньгах, и я ответил: "Хорошо, я сделаю это". Но я считаю, что "Perfect Strangers" был хорошей пластинкой. Мне было комфортно с группой, и я решил, что мы сделаем ещё один ["Nobody's Perfect"], что было ошибкой, потому что, по-моему, я играл на нём из рук вон плохо. Думаю, что вряд ли кто-то ещё по-настоящему проникся этим альбомом; для меня он был немного неудачным».
Что Вы думаете о других гитаристах, игравших в Deep Purple?
«Я думаю, что они добились очень хороших результатов. Конечно, Джо Сатриани — великолепный музыкант. Но я думаю, что он поступил правильно, уйдя оттуда через две недели [смеётся]. И Стив Морс — невероятный гитарист. Многие люди пытаются подколоть меня, но когда речь идёт о гитаристах калибра Сатриани и Морса, они просто великолепны. И я мог бы продолжить, сказав, что не очень понимаю, почему Стив держится в этой группе, но это, очевидно, его личная прерогатива. Должно быть, его что-то там держит».
Что Вы можете сказать об их технике игры?
«Я думаю, что иногда, если ты пытаешься играть слишком технично, ты теряешь что-то в музыке — как будто ты играешь для другого гитариста. А мне нравится играть для людей. Я часто думаю о гитаре в последнюю очередь, когда записываюсь. Самое важное для меня — это вокал, затем идёт аранжировка, потом песня, звук, а после этого уже: "О да, здесь должно быть гитарное соло". В то время как для многих музыкантов всё крутится вокруг соло. Наверное, я тоже так делал некоторое время в 1970-е годы».
А сейчас?
«Сейчас я понимаю, как важно оставлять пробелы и не играть лишние ноты. Я не могу терпеть многих гитаристов, которые играют эти безостановочные прогоны. Это просто безумие, просто упражнения. Для соло должна быть причина. Обычно гитаристы, которые играют быстро и вкладывают в соло всё, что могут, неуверенны в себе. Чем более утончёнными и зрелыми становятся гитаристы, тем больше они идут на поводу у своих чувств. Я заметил, что Клэптон многое оставляет без внимания. Джефф Бек также достиг этого. Он, пожалуй, мой любимый гитарист. В "Shape of Things" всё сказано. Это была первая пластинка, на которой появилась правильная гитара».