Замполит роты нашедшийся по обыкновению в штабе, холодно глядя на меня своими глазами-льдинками, медленно и с расстановкой произнес:- А писатель, собственной персоной, припожаловал. Видно, ему, ну очень не хотелось, именно со мной, прорабатывать данную тему. Неприязнь с Балаклавы, в Симферополе только усилилась, хотя, мы и не пересекались теперь так часто, как раньше. Я старался, отвечать старшему лейтенанту, той же "взаимностью", и теперь с показным безразличием слушал его наставления. -Вот, возьми тезисы,- протянул мне, несколько тетрадных листков, исписанных мелким подчерком. Поверхностного взгляда хватило понять, что меня ждет вся та же галиматья: дисциплина в роте, политическое воспитание и выучка бойцов-пограничников, повышение качества работы на стройке. -Давай настраивайся на творческий лад, как тогда с Сауновым? И, помни статья пойдет в газету "Советский пограничник"! Все, можешь идти. Ларчик-то, открывался просто. Когда, я еще, только-только, начинал тащить свою духовскую службу на Балаклаве, мой комод по просьбе Саунова (дай, кого-нибудь толкового) направил меня к нему в качестве "вспомогательной единицы". Вспоминая и описывая балаклавских персонажей, я совсем незаслуженно, забыл рассказать о весьма незаурядной личностью, коим являлся Коля Саунов.
Из демблей-фазанов, прослуживших полтора года, он выделялся особо. Нет, не внешним видом. Здесь, как раз все было обыковенным : маленького росточка, с чуть задранной к верху, как бы по-бабски задницей, с живыми умными глазами на совсем неприметном лице. С неизменным кожаным "хипповским" шнурком на шее, который, он отказвался снимать, даже под угрозой поездки на гауптвахту. Выделялся Саунов, каким-то свободолюбием, редко свойственным в армии. Во-первых, Коля был коренным ленинградцем, точнее "питерцем", как он, всегда уточнял. Во-вторых, за плечами у него был год, Ленинградского государственного университета, одного из элитарных учебных заведений СССР. Уж, не знаю на каком факультете он учился и за что был отчислен (об этом он всегда таинственно умалчивал), но парень был начитан и эрудирован. В-третьих, являлся заядлым футболистом, устраивавшим товарищеские матчи с мореманами из роты обеспечения 5-й ОБСКР.
Поскольку, Коля имел приличный (даже, не по армейским меркам) словарный запас, то он, периодически занимался оформлением всякого рода боевых листков и взводной стенгазеты. Такая деятельность позволяла, "отлынивать" от стройки. Ближе к дембелю, его вдохновение иссякло, а такую удобную идеологическую работу ему не хотелось терять, и теперь частенько к нему, прикрепляли в помощь молодых, т. е. нас. Коля приветливо встречал, помощника в т.н. "художке", запирал дверь на огромный ключ висевший на кожаном шнурке брюк ПШ и быстро озвучив "ЦУ" (ценное указание), заваливался там спать. Задача помощика состояла, не только в написании текста, но и быть на "шухере". При стуке в дверь, что обозначало появление кого-нибудь из офицеров, надо было разбудить Колю, чтобы он успел принять, умный и деловой вид политического "творца". Из-за своего незаконченного высшего образования, или из-за того, что он был из Питера, но Коля был довольно-таки спокойным дембелем. Без лишней надобности, он нас не гонял, но припрягать, конечно, припрягал. Как-то, оставшийся без дедов, на чистке картофеля на мореманском камбузе, наш молодняк слегка расслабился и вдался в философские рассуждения: кто из дембелей порядочнее и человечней. Все, как один, называли: да, это ж Колян Саунов, самый классный, самый четкий и т.п. Только сидевший в стороне Колбасов, недавно переведенный в стройроту из автовзвода, не участвовал в дискуссии, и молча чистил картошку тупым резаком. -А, ты-то, че молчишь, кардан?,- вдруг спросил, кто-то из разошедшихся "картофеличистов". -Ты, у нас как неделю. Че, скажешь насчет наших дембелей? Правда, Колян, самый норм, дембель? Колбасов, вздрогнул от неожиданности, и вдруг быстрой скороговоркой, затороторил: -Чем, он классный, чем? Я два дня назад в наряде дневальным был. С вечера, убирался внизу. Так, ваш классный Коля, подозвал меня к душу и велел постирать, высушить и подшить хэбэ. А не сделаешь, говорит, пиз.а, тебе будет. Так-то,-резюмировал Колбасов, и сосредоточенно продолжил срезать кожуру с крупной картофелины.
Все, это вспомнилось мне, вышедшему из штаба с листками тезисов, и направившемуся в казарму. Никакого, отдельного кабинета для творчества, мне изначально не полагалось, и место для работы было одно-Ленинская комната.
В оформлении использованы фотографии с сайтов: ok. ru, vk.com, fishki.net
Уважаемые читатели! Ставьте лайки, подписывайтесь на канал и делитесь своими воспоминаниями!
А у нас в ОИСБ во время службы в Пограничных войсках КГБ СССР (Часть 3)