Примерно два года назад где-то на углу Невского и Пушкинской в Питере играли уличные музыканты. Обычный репертуар: «Пачку сигарет» «Кино», «Сансару» Басты, «Просто такую сильную любовь» «Зверей». И вот на ней из толпы вдруг вышел невысокий парень в жёлтых штанах и в бейсболке, перехватил микрофон и запел сам.
Парнем этим был Роман Билык, он же Рома Зверь. Проходил мимо, услышал, что играют его песню, решил — а что бы не перевернуть игру? Почему бы не спеть спонтанно, бесплатно, почему не сделать людям приятное, наконец? Кто мне запретит? И люди оценили.
В 2005 году я в составе немецкой группы Mellow Mark ездил в турне со «Зверями» вниз по Волге на пароходе «Георгий Жуков», мы выступали у них на разогреве. Я наблюдал Романа в разных ситуациях, и хоть музыка никогда не была мне близка, я не мог не заметить, что он — рок-н-ролльщик от Бога, сгусток взрывной энергии, человек очень спонтанный и очень живой. На каждом концерте он выкладывался на полную, а потом, на пароходе, ещё и джемовал с другими музыкантами, русскими и немецкими. Он был таким на пике, когда его песни играли из каждого утюга, и остался таким после, когда слава немного улеглась.
И вот сейчас из всех углов сами знаете кто шипят: «Его заставили поехать в Донбасс», «Ему отменили концерты», «Ему не оставили выбора», «Теперь это решается вот так» — а я не верю. Да что ему стоило, в конце-то концов — собрал вещи, улетел, устроил чёс по русским клубам Германии, Прибалтики и Америки: здрасьте, Борис Борисыч (Гребенщиков — иноагент), привет, Noize MC (физлицо-иноагент)? А потом втайне гонять в Россию на корпоративы, как делают его нещепетильные коллеги.
Когда всё началось — спонтанно высказался. Потом — точно так же спонтанно почувствовал, что не то. Его публика, районы-кварталы, напитки покрепче — все тут, в Москве и Питере, Донецке и Мариуполе, любовь — по-прежнему такая сильная, и в южную ночь девочки по-прежнему танцуют раз-два-три по парам. Уехать — можно, но новые песни делать — из чего?
Уехать можно, но художник связан со страной гораздо большим, чем контрактами, концертами и корпоративами. А рок-н-ролльщик вдобавок знает, что такое по-настоящему протестный жест. Не против властей, а против того, чего от тебя ждут другие. В том числе твои коллеги по цеху.
Вышел и спел перед бойцами «Каскада», как прежде спел перед офигевшей публикой на Невском. И кто ему, свободному человеку, это запретит?