Всем привет. Не так давно в сети стал «вируситься» ролик, на котором общественник Нюта Федермессер выступает в ГД с речью.
Было видно, что ей трудно сдержать слезы, но она сказала: «Я плачу не потому, что мне обидно, а потому что мне стыдно за вас», после чего ушла из зала.
Комментаторы разделились на два лагеря: дни восхищались девушкой, другие обвиняли во всех грехах и припоминали прошлые поступки. Что вывело девушку на эмоции и в чем суть конфликта разберёмся в сегодняшней статье.
Предмет спора
Кто не знает, тому расскажу, чем занимается Нюта. Она является основателем фонда «Вера», который организует помощь пациентам хосписов.
Некоторые недолюбливают ее за «оппозиционную» деятельность, однако у Анны свои интересы, публично она не выступала и не поддерживала, но в то же время не осуждала никого. Да и имеют ли значение ее взгляды, когда речь идет о помощи больным людям?
20 июля на заседании ГД рассматривали поправки в «Закон о психиатрической помощи».
Суть нововведений заключалась в том, что упразднялась служба, занятая правами людей с психиатрическими нарушениями, проживающих в ПНИ.
Десятки НКО и 40 тысяч человек просили наложить вето на спорный законопроект, но их проигнорировали. Слуги народа отметили, что люди просто не знали, что подписывали. Жалко, что такая «отговорка» не работает в банках, когда берешь кредит.
Речь идет конкретно о 38 статье, именно ее убирали. Опять же, оправдание такое: в регионах все равно толком не следят, так значит и не надо никаких служб. И вправду, в регионах с этим хуже.
Общественница отметила, что плохая работа связана с бюрократическими сложностями: толком не прописано какие конкретно есть функции, кто финансирует эти самые службы. Но вместо того, чтобы детальнее доработать статью, обозначить полномочия, ее просто убирают. Браво.
Почему люди не поддерживают Федермессер
Проблема ментальных расстройств у нас сильно стигматизируется. К сожалению, многие полагают, что раз интернат психоневрологический, то там и проживают только опасные психи и помощи такие не заслуживают.
Но жизнь не делится только на черное и белое, не все пациенты представляют опасность для общества. Туда определяют и выпускников детских домов с умственной отсталостью или просто откровенно запущенных, воспитанием которых никто не занимался.
Туда дети «по доброте душевной» могут определить родителя, чтобы квартиру получить, например.
А могут быть и просто больные люди, но не представляющие никакой опасности, им просто нужен особый уход. Болезней множество, причин оказаться в ПНИ тоже. Не надо судить пациентов и их родственников, разные люди, разные судьбы.
Прочитав немало историй людей, оказавшихся в ПНИ, становится страшно. Оформляется все это быстро, а вот вернуться к жизни не так просто.
На этой ноте кто-то обязательно повозмущается: «а вот нельзя у нас так просто упечь, иначе бы мой сосед/одноклассник/коллега уже бы давно уехал». Скажу так: все «льзя», но почему где-то проще, а где-то сложнее не знаю.
В любом случае, имеет ли человек ментальные расстройства, или он стал жертвой страшной ошибки – он имеет право на нормальную жизнь.
Многие ПНИ и так напоминают тюрьмы: они закрыты, в них неизвестно что происходит, некоторым подопечным могут даже отказать во встрече с родственниками.
В таких условиях и происходит беспредел: где-то девушек стерилизуют силой, где-то проживающие умирают от голода, потому что их не могут нормально покормить (у нездорового человека особые потребности). Я не говорю, что такие случаи повсеместны, но они случаются, поэтому и нужен контроль.
«Вы думаете, что ваших семей это не коснется?» – заключила Анна. И она права, ситуации бывают разные, и на людях крест ставить не надо.