(Из серии «Сказки западных окраин».)
Противная мелкая дрожь сотрясала её тело. Сердце, билось часто - часто, с трудом проталкивая сгустившуюся от смертного ужаса холодную кровь. Только бы обошлось! Только бы её не заметили! Всё, всё что угодно, но только бы не заметили! Она всем телом вжалась в скользкий край глинистой колеи. Внизу, там, где колёса продавили мокрую, податливую после дождей землю, серебряным зеркальцем стояла неподвижная вода. И в той воде, отражалось небо, такое тёплое, такое доброе, летнее небо. Как страшно, как чудовищно несправедливо будет, если она сейчас умрёт. Я не хочу умирать! Не хочу! Не хочу! Кричало всё её существо.
Опасность приблизилась почти вплотную. Отвратительные, трёхпалые, покрытые чешуйчатой кожей, лапы мерили землю. Круглые зоркие глазки привычно ловили любое, самое незаметное, движение. Убийца спокойно и равнодушно шагал по сырой земле...
О, нет! Будь проклята предательская скользкая глина! Она стала сползать по краю колеи, а вместе с глиной сползала и несчастная жертва. Лёгкий всплеск, и по глади лужицы пошла мелкая, едва заметная рябь.
Длинные, уродливые ноги замерли. Поворот головы, взгляд. Всё. Её заметили.
Холодный, неизбывный ужас, и лютая, смертная тоска, затопили всё существо лягушки. Это был конец, надежды не осталось. Сейчас она умрёт.
Молниеносное, неуловимое для взгляда движение, и страшная боль пронзила спину, а потом небо и земля поменялись местами, и ещё и ещё и ещё… Подброшенная вверх лягушка, кувыркаясь и суча лапками, летела в раскрытый клюв цапли.
Невыносимая боль, когда клюв птицы сломал кости несчастной, была последним чувством в короткой лягушачьей жизни.
Цапля проснулась.
Открыв глаза, птица взъерошила перья и энергично встряхнулась. Фу! Ну и морок! Надо же, приснится, что я – лягушка! Подумалось ей. Клюнуть, да забыть! Но наваждение не отпускало, мысли роились в голове цапли, и мысли те были странные.
Ведь это что получается? Лягушки тоже хотят жить, им страшно и больно? Они любят то же, что и я? Ласковое солнышко, тёплую воду, восхитительный запах болотного мха… Нет, нет, так не пойдёт! Надо развеяться и выбросить из головы этот дурацкий сон.
Птица взлетела и отправилась на своё любимое место, туда, где между лесом и полем, зарастала, когда то пробитая тракторами, заброшенная колея.
Шагая по закрайку поля, цапля, по привычке зорко смотрела вокруг. Но проклятый сон не шёл из головы. В чём, скажите, пожалуйста, виновата квакушка? Она не сделала зла ни одной цапле в этом мире, не разоряла гнёзд, не нападала на птенцов. За что же она умерла? Умерла страшной, несправедливой смертью! Ей до слёз стало жаль лягушку, ту лягушку, которой цапля была во сне. Если бы птицы могли плакать, она рыдала бы белугой, корчась от жалости и состраданья. Но птицы не плачут, просто не умеют.
Всплеск слева. Цапля замерла на одной ноге, и всмотрелась в сырую впадину колеи. Ясно, вот там, чуть вперёд и левее, из лужи высовываются два лягушачьих глаза. Сейчас я… Нет! Цапля не станет есть лягушку! Это низко и противно! А что станет есть цапля? Пиявки! И ничем они ни хуже лягушек, питательные.
Да, над этим стоит подумать. Пиявки, это выход, как и мальки на мелководье.
Шорох справа. Взгляд различает в траве ещё одну затаившуюся в ужасе бурую лягушку. Жирную лягушку…
Цапля вдруг поняла, что с вечера ничего не ела.
Нет уж, решила так решила. Лягушек – ни-ни! Сейчас она прогуляется до конца колеи, а потом рванёт на мелководье, к старой гати. Там и пиявок, и мальков более чем достаточно. Ну, да, не вкусно, зато совесть чиста!
Шаг, шаг, ещё шаг. Разворот. Ну, всё, пора лететь. Птица присела, и стала расправлять крылья.
Левый глаз уловил почти незаметное движение. Там, по скользкому краю глинистой колеи сползала молодая лягушка.
Глаза цапли на мгновение полыхнули огнём. Молниеносный выпад. Движение клюва снизу вверх, и вот уже в воздухе кувыркаясь, летит подброшенная лягушка. Ещё мгновенье, и птица с наслаждением ощутила, как скользкое, ещё живое трепещущее тельце, двигается по пищеводу.
«Ну и приснится же такая херня!» зло подумала цапля, и принялась голенасто вышагивать по закрайку, зорко всматриваясь в сверкающие солнечными бликами лужи.
А в высоком утреннем небе, купаясь в восходящих потоках тёплого ласкового воздуха, парил орёл.
Май 2020 года. Псковская область. Карантин.