О том, почему люди так любят жанр тру-крайм, почему следователи первым делом всегда подозревают самых близких, работает ли детектор лжи и может ли жестокий убийца быть безопасным для общества после выхода из тюрьмы - рассказала журналистка Саша Сулим изданию "E1".
Саша Сулим занимается исследованием историй маньяков и тех, кто их ловит. В 2017 году журналистка взяла интервью у ангарского маньяка Михаила Попкова, позже написала книгу «Безлюдное место. Как ловят маньяков в России». Сотрудничала с YouTube-каналом «Редакция» и до недавних пор была ведущей подкаста «Дела».
— Саша, вы говорили, что некоторых преступлений можно было избежать, если бы свидетели не были равнодушны и вовремя подали сигнал тревоги. Недавно Екатеринбург потрясла трагедия, которая случилась с пятилетним Далером. В июне опекун мальчика заявила, что он пропал. Ребенка искали всем городом, а позже выяснилось, что его нет в живых уже полгода. С декабря ни у органов опеки, ни у воспитателей в детском саду — ни у кого не возникло вопросов, где Далер и что с ним. Свердловский детский омбудсмен при этом считает, что органы опеки действовали правильно. Как вы думаете, кто должен нести ответственность за смерть детей в подобных ситуациях?
— Мне сложно комментировать эту историю, потому что я не вникала в ее детали. Мне ее недавно рассказали другие журналисты. Это, конечно, ужасно. Переложить всю вину на конкретного человека в данном случае было бы неправильно. Тот факт, что ни органы опеки, ни воспитатели не заинтересовались судьбой этого мальчика, говорит о большой системной проблеме.
— Почему, когда с человеком случается какая-то беда — он пропадает или его находят мертвым, следователи всегда первым делом подозревают его ближайших родственников? Ведь им как раз тяжелее всего.
— Откровенно говоря, следователям нет дела до чувств родственников, им нужно найти виновника трагедии. Поэтому они рассматривают всех, кто может быть к этому причастен, первым делом они выясняют, были ли какие-то проблемы, конфликты в семье. В практике не раз бывали случаи, когда муж объявил о пропаже своей жены, а позже выяснилось, что он же ее и убил.
— Вы занимаетесь историями маньяков. В Екатеринбурге, к сожалению, такие тоже имеются. В нулевых в нашем городе орудовал серийный убийца по прозвищу Электрик. Олег Хабаров заманивал жертв к себе в гараж и убивал их током.
Недавно он вышел на свободу и устроился работать охранником в торговый центр. Эта новость привела в ужас весь город. А может, все зря испугались? Как думаете, может ли жестокий убийца, уже отбывший свой срок, быть безопасным для общества?
— Пенитенциарная система в нашей стране выстроена так, что после выхода из колоний люди ощущают себя еще хуже, чем до попадания туда. Человек, который отбыл наказание и вышел, абсолютно не приспособлен к жизни в обществе. Необходимо заниматься реабилитацией и социализацией таких преступников, особенно тех, у кого есть какие-то психические отклонения. Но в нашей реальности этим вряд ли кто-то занимается.
— Можно ли как-то распознать маньяка?
— Невозможно разгадать маньяка с самого начала. Зачастую люди, которые кажутся подозрительными, могут быть совершенно нормальными, а убийцы, наоборот, выглядят как обычные люди.
Именно это больше всего поразило и испугало меня в ангарском маньяке. Он обычный мужик, который в каких-то ситуациях меняется и перестает быть самим собой. Более того, он ведь был милиционером, это вызывало у людей доверие к нему.
Или Чикатило, например. Он был обычным снабженцем. Какой-то нелепый мужичок ходит со своим портфелем, шаркает ногами, бубнит что-то себе под нос. И, когда он подходил к своим жертвам, никаких подозрений, наверное, он у них не вызывал.
— Работает ли детектор лжи?
— Если бы ему можно было полностью доверять, следователям можно было бы больше ничего не делать, не собирать улики — просто прогонять через полиграф всех, кто может быть причастен к преступлению, и всё. Нет, это лишь дополнительный инструмент при расследовании дела, но не более того.
— И напоследок. Наши читатели часто возмущаются обилием негативных новостей, но, когда мы пишем про что-то хорошее, например про события из мира культуры, такие тексты получают в разы меньше внимания от нашей аудитории, чем статьи из раздела «Криминал». Как можно объяснить этот феномен?
Почему про криминал читают больше людей, чем про какой-нибудь спектакль, например? Это особенность человеческой психики, нам нужно, чтобы был какой-то конфликт. Если он есть, тогда хочется кликнуть на новость и прочитать ее. А какой конфликт в спектакле?