Антракт.
Тяжелая штора упала перед зрителями. Скрыла огони, атрибуты. Сцену. Заставших в промежуточной ПА актеров.
В зрительном зале зажегся свет. Пролился на каменные стены.
«Как в шахте»-ухмылка появилась на лице Максима. Он осмотрел ещё раз стены, шторы. Людей, тянущихся на выход подышать воздухом или посмолить сигаретой. Непривычно. Маленькое давящее пространство. Много личностей. Разных. Мужчин с серёжками в ушах и шарфах, молодёжи с зелёными волосами, в кедах, гольфах.
Среди всех, выделяясь, манила взор она.
Чёрное платье в горошек, обрисовывающие грациозные плечи. Мышца шеи напрягалась, кажется, от веса густых волос. Вьющиеся локоны блестели жизнью. Она сидела нога на ногу и ждала когда выйдут люди, чтобы последовать на воздух за ними. Максим смотрел. Не отрываясь.
Спектакль ещё не закончился, а он уже благодарен, что позвала с собой в театр.
Благодарен, что пришла в его жизнь. Благодарен, что делала с его жизнью. Все самое чудесное, живое, хорошее, что было в последние годы, связано только с ней. И смотрел на нее со всей благодарностью и нежностью, которую питал.
Держал в узде чувства, но все же ослабил хватку. Застоявшиеся кони галопом помчались в мир любви и нежности.
Как же она красива в этом чёрном платье в горошек!
Смущенная улыбка, от того что Максим смотрит не отрывая глаз. Ее большие глаза впитывали нежность его взгляда. Жадно, с аппетитом изголодавшегося человека. Знать бы, о чем ее мысли в эти секунды.
Максим думал о ней.
О красоте. И что наконец-то свободен. От предубеждений, лишних стереотипов, границ, секретов и тайн. Полностью доверил этой девушке своё сердце. Полностью раскрыл душу и стал свободен. Уязвим, но свободен. И не страшно быть уязвимым. Ведь она та, которая бережно доставала и хранила его сердце в ладонях в минуты, пока плоть Максима становилась опасностью для сильного, но ранимого органа. Спасала его, поддерживала. Выслушивала и принимала. Всегда. А он поддерживал ее. Всегда.
•
•
•
«Как же она красива! Среди всех людей здесь, в театре, на улице, во всем городе, во всей вселенной мне хочется смотреть только на неё. Не знаю что будет дальше, но сейчас хочется смотреть в большие глаза, наполненные жизнью и ожиданием. Будто ожидает что будет с нами дальше»
•
•
•
В такие моменты нет животной страсти. Максиму не хотелось завалить в постель и накинуться зверем. Нет. Хотелось прижать, окутать объятиями и не отпускать. Гладить по волосам, мять стопы, руки, плечи. Касаться кожи. Наблюдать как мурлыкая тает в его руках. Как же хочется запомнить этот момент.
Она приподняла голову, посмотрела смущённо и улыбнулась. Потому что Максим не отрывал взгляд. Даже во время первого акта спектакля смотрел в ее сторону.
Ловил мимику, игру век, переживания за актёров. Она так живо двигала бровями. То приоткрывала рот, то прикусывала губы. Сдувала челку, упавшую на щеку.
«Как же мне красиво. И спокойно. Я люблю эту девушку, каждый ее мускул на лице, губы, большие глаза и открытый лоб. Грациозную шею и плечи. Дурман в волосах»
Штора поднялась. Еще пустая сцена. Максим повернул голову в сторону. Встречный взгляд уже скользил по его профилю. Ее губы разошлись в улыбке. Максим же не мог пошевелиться. Понимание что она для него значит просочилось в сознание, в душу и сердце и отражалось серьёзностью на лице. Благодарность застилала сердце.