Есть темы, затрагивать которые в публикациях вроде как не принято. Одна из наиболее запретных из них – религиозная. Ну в самом крайнем случае, если очень уж неймётся, непременно приходится предварительно стыдливо расшаркиваться: мол, всё понимаю, что вторгаюсь в запретную область, перед всеми винюсь за то, что осмеливаюсь покушаться на святое, и ни в коем случае не желаю травмировать чувства верующих… А потом ещё привселюдно присыпать седины пеплом: я только мягонько и осторожненько поделюсь сомнениями, и не бейте меня за это слишком больно.
Однако ж есть сомнение, так почему ж не поделиться?.. Вдруг кто сможет развеять его, или же, напротив, поддержит, согласится, что и в самом деле не всё просто в бренном мире…
Тут ведь изначально заложено противоречие. Основа религии – безоговорочная вера, в ней нет места размышлениям о сущности бытия. Ибо размышления предполагают сомнения, а им в религии места нет!.. Соответственно, как только начнёшь задавать неудобные вопросы, тут же со стороны истинно верующих подвергнешься остракизму. Наглядный пример – знаменитый учёный Блез Паскаль: когда он пришёл к выводу, что накопленные им познания пришли в противоречие с верой, он отказался от научных исследований.
Оно, конечно, я не Паскаль, однако ж сомнения имеются. И не на теологическом уровне – там пусть занимаются другие, более компетентные люди!.. Я на более приземлённом.
Так вот, хочется поговорить по поводу святости земных людей, и в частности, по поводу персонально Александра Свирского. И опираться при этом буду не на россказни мракобесов от атеизма (это сарказм, на всякий случай), а на Житие святого (составленное через десять лет после его кончины учеником и преемников Иродионом), а также на материалы, полученные при посещении основанного им монастыря, что близ городка Лодейное поле. Так что тут – никаких домыслов досужего скептика и безбожника: информация тут всё от самых авторитетных христианских источников; с моей стороны только скепсис.
Александр покинул наш бренный мир 12 сентября 1533 года – так что есть объективный повод вспомнить о его жизненном пути.
…Жила-была в начале XV столетия в деревеньке Мандера, что на берегу речушки Оять – притока Свири, семья немолодых крестьян-вепсов. Долго у них не было деток, горевали они, молились… И вымолили, наконец, сыночка – назвали его Амос, по имени самого древнего из известных ветхозаветных пророков-писателей. Надеялись старики, что на старости лет станет он им подмогой и опорой…
Да не тут-то было!.. Отдали его учиться на священника, однако Амос прилежания не проявил, учился ни шатко ни валко… Впрочем, это ладно – мало ли истинно выдающихся людей по молодости не проявляли прилежания в обучении!.. Как говорится, всё это только присказка – сказка только начинается.
Надумали родители его женить – как и повелось в крестьянской среде той поры: и хозяйство передать, и внуков дождаться, выняньчить. Присватали девушку… А девятнадцатилетний жених едва не из-под венца сбежал, бросив родителей и невесту, укрывшись на Валааме. Где принял послушание, а затем и постриг под именем Александр.
Оставленным без попечения родителям со временем пришлось пристроиться в ближайший монастырь – Введено-Оятский, где и завершили свои дни. Да и что им оставалось делать, коль единственный сын попросту бросил их на произвол судьбы?.. Там они и упокоились – могилки несчастных стариков сохранились. Красиво там, и тихо – мир их праху!
А вот о судьбе той брошенной девушки вообще нигде ничего не говорится. Была – и была, и ладно… Мы святого прославляем, а она-то кто такая?.. Эпизод на его пути к святости.
Однако насколько я понимаю, по сельским представлениям той поры, девица, от которой жених сбежал – вряд ли кто позавидовал бы её дальнейшей судьбе… Могли ведь и заклевать кумушки-односельчанки, могли на всю округу ославить, да так, что мало не покажется!.. Могли, конечно, и не ославить, и не заклевать?.. Пусть лучше будет так. Но выйти впоследствии замуж у неё шансов оставалось не так много; и то, что в Житии о той девушке ни слова не сказано, даже имя её нигде не сохранилось, будто вычеркнули её из памяти людской, как-то, признаться, навевает тревожные предположения.
…Должен сказать, что монашескую жизнь, и уж тем паче отшельничество в скиту – никогда этого не понимал. Миссионеры, люди, которые на протяжении веков несли Слово Божие инакомыслящим – их уважаю, перед ними преклоняюсь, даже если категорически не разделяю их мировоззрение. Вот только навскидку: святые апостолы, наши соотечественники Стефан Пермский, Трифон Вятский, Нестор Анисимов, Иннокентий Иркутский, а также Маттео Риччи или Давид Ливингстон… Подвижники, которые трудились ради людей – Алексий Бяконт, Сергий Радонежский, Дамаскин или Нектарий Валаамские, Лука Войно-Ясевецкий… И этот список можно продолжать и продолжать – не все они официально возведены в ранг святых, но дела их можно признать священными.
Но живущий в норе отшельник, который удалился от мира, чтобы не видеть его несовершенство, и молиться – пусть в голоде и холоде, и трудиться при этом для удовлетворения по минимуму исключительно собственных потребностей… И всё это – для того, чтобы убедить Господа взяться за устранение допущенных Им же недочётов в мироустройстве!.. Это что-то махрового мазохизма, от болезненного сладострастия, от непонятного мне самолюбования: посмотрите-ка на меня, миряне, насколько я верую в то, что по моим мольбам всё исправится; а то ж без моих подсказок на Небесах неведомы людские проблемы!..
Так вот: я этого не понимаю – по моему суждению, человек есть существо социальное. Оставляю за собой право на непонимание, но и с наставлениями к ним не лезу – как жить, это личное дело каждого.
Но вернёмся к Александру.
…Более десяти лет прожил он в скиту в полном одиночестве на одном из островков Валаамского архипелага. Выкопал себе пещерку, а также и могилку, в которой некоторое время намеревался упокоиться.
Но потом решил вернуться в родные края, и поселиться там. Получив благословение, Александр отправился в путь, добрался до Святого озера, что близ крепости Олонец севернее Свири. Там и поселился, также в одиночестве, отшельником. Места там красивые, но суровые… Вырыл пещерку, питался чем придётся… Болел, излечивался молитвой и лесными ягодами…
Нигде в Житии нет упоминания, чтобы посетил родную деревеньку, могилки родителей, хотя пути там – всего ничего. Отрешился от всего земного…
Ну а потом начали подтягиваться к нему другие верующие, которые желали удалиться от мира. И постепенно сформировалась обитель, известная сегодня как Александро-Свирский монастырь. Братия единодушно избрала Александра своим игуменом.
Но это – формальная сторона дела, земная, человеческая. А вот – мистическая.
Александр Свирский стал единственным святым Русской Православной церкви, которому явилась Святая Троица. Так ли это случилось на самом деле, или же это следствие священного экстаза – не станем обсуждать. Официальная Церковь признала это за факт, и примем это.
Меня удивляет вот что.
Каждый паломник, посетивший обитель, сейчас может набрать с собой «святого песка» с того места, на котором стоял святой в момент, когда открылось ему виденье Троицы. Понятно, что за полтысячи лет верующие уже бы ямищу выкопали необъятных размеров… Чтобы этого не произошло, сюда регулярно монахи подсыпают свежего песочка, дабы не иссякал родничок их благополучия…
Услышав про исцеляющую силу этого песка, я вновь не смог удержаться от воспоминаний и рассуждений.
Легенда о священном Граале общеизвестна: это чаша, в которую стекала кровь Господня. Вернее, в данном случае слово «легенда» нужно произносить во множественном числе (причём, бесконечно множественном) – рассказов о дальнейшей судьбе Грааля зафиксировано превеликое множество. И я – скептик – допускаю, что люди, истинно верующие в божественность Христа, вполне могут верить в божественную силу этой крови. Тут – без вопросов.
Однако уже в Средние века начался теологический спор, который, насколько я понимаю, так и не завершился ничем, остался открытым по сей день. А именно: а та кровь Господня, которая в момент казни пролилась на грешную землю – она сохранила свою божественную сущность или утратила её?..
Но то – как ни суди! – изначально кровь Господа; там и в самом деле имеется вполне определённый предмет для дебатов.
А тут?.. Вот судите сами!.. Песок с того места, на котором вроде как полтысячи лет назад стоял монах, на тот момент ещё даже не канонизированный в святые, в момент, когда ему в грёзах явилась Троица!.. Можно ли этот дроблёный кварц образца 2023 года признать имеющим отношение к мистическому откровению монаха первой трети XVI столетия?.. Право, даже смотрится вопрос несерьёзно как-то… Но люди верят, выгребают песочек-то, развозят по домам…
На мой взгляд, даже святость «мощей» (сиречь фрагментов человеческих останков, растасканных по обителям) вопрос дискуссионный – свят дух, тут никто не спорит, что же касается тела, то тут по Библии: из праха пришли, в прах и обратимся… Но эту тему трогать не стану.
Вспомнилось вот… В великолепной книге Стругацких «Трудно быть богом» есть мимолётный эпизод, который врезался в память. Там местные инквизиторы отправили некоего писателя на костёр лишь за то, что он написал, что Бог спустился на землю и оказался в болоте, и когда вышел к людям, ноги у него оказались в грязи… Любопытно: а как теологи Арканара оценили бы осыпавшиеся с ног засохшие комочки – тоже приписали бы им мистические свойства?..
Опять я отвлёкся…
Так вот, начали к Александру приходить люди – слава отшельника, преклонение перед его Верой оказались притягательной силой. Начали обустраиваться, выжигать лес, выкорчёвывать деревья, возделывать поля, выращивать плоды земные – кормились сами, и делились с нуждающимися… В общине включились и запустились механизмы социума…
Только не по душе оказалась мирская суета Александру – отселился он от повершивших в него людей, и опять удалился в пустынь. Где продолжил привычную жизнь – в телесной нищете, в соседстве с дикими зверями и ползучими змеями, зато в молитве.
Однако стихийно возникшая обитель не могла существовать без игумена. Братия просила Александра взвалить на себя эту ношу, но он отказывался – и тут я могу по-человечески понять его: для того, чтобы возглавить коллектив в любом деле требуются лидерские качества. А наш герой всей жизнью своей доказывал, что не желает становиться начальников над кем бы то ни было – он желал отшельнической жизни. И только повеление (или если помягче, благословение) архиепископа новгородского Серапиона вынудило Александра принять эту должность. Хотя он так и остался рядовым иноком – так сказать, только первым среди равных. Подчинился смиренно, но в душе тяготился…
Кого Церковь признаёт святым?.. По каким объективным критериям это происходит?.. Думаю, что честно ответить на этот вопрос навряд ли кто сможет, даже самый знающий законник от РПЦ – существуют определённые критерии, да только история знает слишком много из них исключений.
В частности, декларируется, что одним из признаков святости является нетленность мощей. Так вот, Александра Свирского канонизировали в 1547 году, через полтора десятилетия после кончины. А нетленность мощей установлена лишь век спустя, в 1641 году.
…В интернете имеется указание на множество чудес, которые связывают с именем Александра Свирского, с его останками и изображениями. Ну что ж, если таковые происходят, это здорово, и я от души рад за всех и за каждого, кому святой помог. Только вопросы, которые оставило его Житие, остаются открытыми.
Ну а что касается нетленности мощей… Едва ли не самый известный в России чернокнижник, с именем которого связывают многие совершённые им чудеса, мистик и искренне верующий человек, знаменитый Яков Брюс считал, что нетленность тленного тела – это следствие лишь природных явлений, но никак не вмешательства потусторонних сил. А уж он-то – истинный авторитет в вопросе, не чета мне, человеку, который всего-то и увидел логические нестыковки в тексте, сомнениями по поводу которых и решил поделиться.