После выхода байопика Кристофера Нолана "Оппенгеймер" с Киллианом Мерфи в главной роли, весь мир буквально вновь вспомнил о личности физика-теоретика, "отца ядерной бомбы". Ну что тут скажешь, если только не: "Нолан, гений!". Уж слишком актуальна сейчас повестка его фильма для событий проходящих в мире. Возможно таким образом, режиссер хотел дать понять массовой культуре, что угроза ядерной войны, куда более катострифичней, чем некоторые ее представляют. Да и сам Роберт Оппенгеймер по итогу сокрушался, что создал оружие для уничтожения всего живого на земле.
Роберт Оппенгеймер родился 22 апреля 1904 г. в Нью-Йорке, в богатой семье евреев эмигрантов из Германии. Отец Джулиус Зелигман Оппенгеймер был успешным импортером тканей. Мать Элла Оппенгеймер была художницей. Также в семье подрастал младший сын Фрэнк, как и брат ставший физиком.
Семья проживала в богатом районе Манхэттена. Роберт рос в окружении оригинальных работ Пикассо и Ван Гога. Родители дали сыновьям блестящее образование. Роберт изучал языки. Еще в раннем возрасте он хорошо знал французский, немецкий, древнегреческий и латынь, позже серьезно увлекся санскритом и голландским. И конечно такой ребенок выделялся среди сверстников, поэтому школьных друзей у него не было. Все свое одиночество он скрывал за изучением естественных наук и литературы.
«Физика нужна мне больше, чем друзья», — говорил он.
Роберт был вундеркиндом. Программу третьего и четвертого классов он закончил за год и за полгода закончил восьмой класс перейдя в девятый. В выпускном классе он увлекся химией. Пережив в 18 лет язвенный колит, он смог поступить в Гарвардский колледж лишь годом позже. Обязательной программой для студентов было изучение истории,философии и математики. Роберт стремясь наверстать упущенное, брал по шесть предметов за семестр. Уже на первом курсе ему позволили обучаться по профилю магистериев. Он учился по повышенной сложности. Гарвард он окончил за три года с отличием.
В 1924 г. он поступил в Кембридж, там у него не сложились отношения с одним из преподавателей, за что ему даже был установлен испытательный срок. Оппенгеймер отравил яблоко, чуть не убив профессора. Но нужные связи отца помогли избежать тюремный срок. Многие друзья Оппенгеймера отмечали: высокий и худой, заядлый курильщик, часто даже забывал поесть, в период интенсивного размышления и полной концентрации, но при этом имел склонность к саморазрушительному поведению. Много раз в его жизни бывали периоды, на протяжении которых его меланхоличность и ненадёжность вызывали у коллег и знакомых учёного беспокойство.
Тревожный случай произошёл во время его отпуска, который он взял, чтобы встретиться со своим другом Фрэнсисом Фергюсоном в Париже. Рассказывая Фергюсону о своей неудовлетворённости экспериментальной физикой, Оппенгеймер внезапно вскочил со стула и стал душить его. Хотя Фергюсон легко парировал атаку, этот случай убедил его в наличии серьёзных психологических проблем у своего друга. На всём протяжении жизни Оппенгеймер испытывал периоды депрессии.
В 1926 г. он покидает Кембридж и переводится Геттингенский университет. На то время Геттинген был одним из ведущих центров теоретической физики в мире. Оппенгеймер нашел там друзей в будущем ставших именитыми учеными: Вернера Гейзенберга, Паскуаля Йордана, Вольфганга Паули, Поля Дирака, Энрико Ферми, Эдварда Теллера.
В марте 1927 г., в возрасте 23 лет Роберт Оппенгеймер защитил диссертацию по степени доктора философии. По окончании устного экзамена, состоявшегося 11 мая, председательствующий профессор, как сообщают, сказал: «Я рад, что это закончилось. Он едва сам не начал задавать мне вопросы». В том же году он получил стипендию на проведение работ в институте "Калтехе" и параллельно преподавал в Гарварде. И преподавателем он был отменным. Студенты обожали посещать его лекции, а порой даже копировали стиль его одежды.
Осенью 1928 г. Оппенгеймер прибыл в Нидерланды, где читал курс лекций в Лейденском университете. Однако слушателей поразили не его лекции, а тот факт, что они читаются на голландском, хотя сам ученый еще мало говорил на нем.
20-е годы имениты зарождением квантовой физики. И конечно Оппенгеймер не остался в стороне. Совместно с физиком-теоретиком Максом Борном, он сформулировал квантовую теорию двухатомных молекул, которая позволяет учитывать и движение электронов, и колебания ядра молекул. Данная формула названная в честь ее открывателей, значительно упростила расчеты для физиков.
В 1939 г. ученый вместе со своим студентом рассчитали, как коллапс звезды может создать черную дыру, а результаты опубликовали в статье «О безграничном гравитационном сжатии» в 56-м номере журнала Physical Review. Тогда эта новость не вызвала широкого интереса, назревала Вторая мировая, но в 60-е физик Джон Уилер вернулся к данному вопросу и к началу 90-х теория стала доказательной - черные дыры на самом деле существуют.
Жизненной философией Роберта Оппенгеймера стала религиозно-философская книга «Бхагавадги́та», которую он прочитал в оригинале на санскрите. Он вообще предпочитал читать книги в оригинале. Его близкий друг и коллега, лауреат Нобелевской премии Исидор Раби позднее дал своё собственное объяснение:
Оппенгеймер был сверхобразован в тех областях, которые лежат вне научной традиции, например, он интересовался религией — в частности, индусской религией, — что вылилось в ощущение загадочности Вселенной, которое окружало его, словно туман. Он ясно понимал физику, глядя на то, что уже было сделано, но на границе он имел склонность чувствовать, что там гораздо больше загадочного и неизвестного, чем было на самом деле… [он отворачивался] от тяжёлых, грубых методов теоретической физики к мистической области свободной интуиции.
Вскоре, после публикации статьи о черных дырах, Оппенгеймер уходит из науки. В мае 1942 года председатель Национального комитета оборонных исследований Джеймс Б. Конант, один из гарвардских учителей Оппенгеймера, предложил ему возглавить в Беркли группу, которая бы занялась расчётами в задаче о быстрых нейтронах. Так зародился "Манхэттенский проект", цель - создание сверхмощного оружия. Роберт взялся за эту работу с большим энтузиазмом. Он был взволнован происходящими событиями в Европе, и хотел создать мощнейшее оружие, которое могло испугать все человечество, искоренив любые попытки для начинания войн. Благородный порыв души, но увы, результат был совсем не тем, который ожидал ученый.
Для коллег-учёных он был культовой фигурой, являясь и научным руководителем, и символом того, к чему все они стремились. Виктор Вайскопф сказал об этом так:
Оппенгеймер управлял этими исследованиями, теоретическими и экспериментальными, — в истинном смысле этих слов. Здесь его сверхъестественная скорость схватывания основных моментов по любому вопросу была решающим фактором; он мог ознакомиться со всеми важными деталями каждой части работы.Он не управлял из «главного офиса». Он умственно и даже физически присутствовал на каждом решающем шаге. Он присутствовал в лаборатории или семинарской аудитории, когда исследовался новый эффект или предлагалась новая идея. Не то чтобы он придумывал так много идей или предложений — он делал это иногда, — но его основной вклад состоял кое в чём другом. Это было его продолжающееся и настойчивое присутствие, которое давало всем нам ощущение прямого участия; оно создавало ту уникальную атмосферу энтузиазма и вызова, которая наполняла это место в течение всего времени.
Результатом долгой работы стал искусственный взрыв возле Аламогордо 16 июля 1945 г. в месте, которое сам он назвал "Тринити". Позже он рассказывал, что название взято из "Священных сонетов" Джона Донна.
Согласно историку Грэгу Херкену , это название может быт отсылкой на Джин Тэтлок (совершившую самоубийство за несколько месяцев до этого), которая в 30-х годах познакомила Оппенгеймера с сочинением Донна. Позже Оппенгеймер говорил, что, наблюдая за взрывом, он вспомнил стих из священной индуистской книги, Бхагавадгиты:
Если бы на небе разом взошли сотни тысяч солнц, их свет мог бы сравниться с сиянием, исходившим от Верховного Господа…
Годы спустя он объяснил, что в тот момент ему в голову пришла ещё одна фраза, а именно, знаменитый стих, который Оппенгеймер перевёл как: «Я — Смерть, великий разрушитель миров».
В 1965 году Оппенгеймера во время одной из телепередач попросили снова вспомнить о том моменте:
Мы знали, что мир уже не будет прежним. Несколько человек смеялись, несколько человек плакали. Большинство молчали. Я вспомнил строку из священной книги индуизма, Бхагавадгиты; Вишну пытается уговорить Принца, что тот должен выполнять свой долг, и, чтобы впечатлить его, принимает своё многорукое обличье и говорит: «Я — Смерть, великий разрушитель миров». Я полагаю, что все мы, так или иначе, подумали о чём-то подобном.
По воспоминаниям его брата, в тот момент Оппенгеймер просто сказал: «Сработало». Современная оценка, данная бригадным генералом Томасом Фарреллом, который находился на полигоне в контрольном бункере вместе с Оппенгеймером, следующим образом подытоживает его реакцию:
Доктор Оппенгеймер, на котором лежало очень большое бремя, по мере того, как истекали секунды, становился всё напряжённее. Он с трудом дышал. Чтобы устоять на ногах, держался за поручень. Несколько последних секунд он смотрел прямо вперёд, а когда комментатор крикнул: «Сейчас!» — и последовала колоссальная вспышка света, сразу после которой послышался глухой грохочущий рёв взрыва, его лицо расслабилось и приняло выражение глубокого спокойствия.
За работу в качестве руководителя Лос-Аламоса в 1946 году Оппенгеймер был награждён Президентской медалью «За заслуги».
17 июля Британский Премьер-Министр Уинстон Черчилль получил телеграмму со словами "Младенцы родились", это означало, что испытания первой ядерной бомбы прошли успешно и она направлена в Японию.
6 и 9 августа ядерные бомбы "Малыш" и "Толстяк" были сброшены на Хиросиму и Нагасаки. Это была месть американцев за Перл-Харбор, разбомбленного японцами 7 декабря 1941 г. С этого момента "Манхеттэнский проект" был предан огласке, а Оппенгеймер стал национальным представителем науки. Его лицо было опубликовано на обложках журналов "Time" и "Life". Ядерная физика стала мощным двигателем силы. Все мировые правительства задумались над тем, что такое оружие станет для них статусом их могущества. Как и многие учёные его времени, Оппенгеймер понимал, что безопасность в отношении ядерного оружия может обеспечивать лишь международная организация, такая, как только что образованная Организация Объединённых Наций, которая могла бы ввести программу по сдерживанию гонки вооружений.
После создания бомбы ученый решил вернуться к преподаванию, но быстро понял, что уже не испытывает былого интереса. В 1947 г. он возглавил Институт национальных исследований в Принстоне, где вновь погрузился в теоретику и решение проблем в науке. Тогда же он начал публично выступать за контроль ядерного оружия. Противился гонке вооружений и испытанию водородной бомбы, прекрасно понимая, что все это будет использоваться против гражданского населения.
И тогда же ему предъявили обвинения ФБР. 7 июня 1949 года Оппенгеймер дал показания перед Комиссией по расследованию антиамериканской деятельности, где признал, что в 1930-х годах был связан с Коммунистической партией. На некоторое время его оставили в покое. Но в 1953 году начались новые слушания по делу Оппенгеймера. В итоге был аннулирован его допуск к секретной работе.
Примечательно, что спустя два месяца после бомбежки Хиросимы и Нагасаки, на встрече с Президентом Гари Трумэном, Оппенгеймер настаивал на том, что СССР незамедлительно приступит к разработке своей ядерной бомбы. Он очень сильно боялся того, чем грозит ядерная война и говорил всем, что его руки запятнаны кровью. Трумэн возразил, уверяя, что кровь останется на руках властей, ведь решение использовать бомбу подобным образом принимал не он. После этой встречи Трумэн называл ученого плаксой.
Невзлюбил Оппенгеймера и Альберт Эйнштейн. После Второй мировой, Оппенгеймер увлекся политикой и написал эссе о важности контроля над ядерным оружием. Но в итоге ученого обвинили в симпатии к коммунистам и назвали угрозой национальной безопасности. Эйнштейн советовал Оппенгеймеру не ходить на слушания по его делу и не уничтожаться, но тот не слушал. Тогда Альберт назвал его дураком. В 1963 г. ученый был реабилитирован президентом Линдоном Джонсоном. Оппенгеймер сказал Джонсону:
«Я полагаю, мистер президент, что от вас, возможно, потребовалось немало милосердия и мужества, чтобы вручить эту награду сегодня».
Начиная с 1954 года Оппенгеймер проводил несколько месяцев в году на острове Сент-Джон, где построил спартанский дом на берегу. Оппенгеймер проводил много времени, плавая на яхте со своей дочерью Тони и женой Китти. Со слов жены, своей главной ошибкой он считал уход из науки. Но вернуться к прежней жизни он уже не мог. Заядлое курение привело к раку гортани. Лечение не дало никакого эффекта. 15 февраля 1967 г. он впал в кому и умер 18 февраля не приходя в сознание в своем доме в Принстоне, в возрасте 62 лет. По его воле он был кремирован, его прах был развеян Китти в море на том самом острове недалеко от дома.
После смерти Китти Оппенгеймер, скончавшейся в октябре 1972 года от кишечной инфекции, осложнённой лёгочной эмболией, ранчо Оппенгеймера в Нью-Мексико унаследовал их сын Питер, а собственность на острове Сент-Джон перешла к их дочери Тони. Тони было отказано в допуске к секретной работе, который требовался для избранной ею профессии переводчика в ООН, после того как ФБР подняло старые обвинения против её отца. В январе 1977 года, через три месяца после расторжения её второго брака, она совершила самоубийство, повесившись в доме на побережье; свою собственность она завещала «населению острова Сент-Джон в качестве общественного парка и зоны отдыха". Дом, первоначально построенный слишком близко к морю, был разрушен ураганом; в настоящее время правительство Виргинских островов содержит на этом месте Общественный центр.