Антон
“Всем выйти из сумрака!” - кажется, так звучала фраза в одном нашумевшем фильме. Она, как никогда, подходит к ситуации. Анжела вышла из сумрака, чтобы начать радоваться свету дня. Но сумрак тянет обратно. Я понимаю Ярослава, который хотел предостеречь меня от ошибки. Понимаю и Анжелу, которая захотела сбежать. Нужно было остановить или пойти за ней, но любопытство пересилило. Остался, чтобы услышать… Неприятное? Цепляющее? Болезненное? Хм… Даже не знаю, как правильно подобрать слово.
Да, не совсем комфортно узнать, что любимая девушка бывшая жена старого друга. Но раз их ничего не связывает, то проблем нет.
Да, болезненно осознавать наличие ребёнка. Но это чувство возникло только в первые секунды скорее от неожиданности, чем от реальной боли. Нежелание рожать от нелюбимого мне понятно. Надавили, пригрозили — прогнулась. Слабая зависимая женщина. Я мечтал о детях. Когда в моей вселенной появилась Анжела, мечты стали более осязаемые. Захочет ли она носить под сердцем моего ребёнка? Не спрошу — не узнаю. Галочка проставлена.
Я уходил, но видел: Ярославу есть что сказать. Он молчал, провожал меня взглядом, откинувшись на спинку стула. Ничего, то что он не рассказал, я узнаю от самой Анжелы. Услышать что-то от неё намного важнее — это признак доверия.
Звонок за звонком. Телефон отключён или находится вне зоны действия сети. Дома Анжелы не оказалось. Открыл дверь собственным ключом, который был выдан на всякий случай. В квартире беспорядок: перевёрнуты вещи, одежда вытащена из полок и валяются кучей полу. Знакомое платье персиковым облачком сиротливо ютилось посреди спальни. Анжелы нет.
Не появилась она и утром. Всю ночь мерил шагами квадратные метры, не находя себе места. Злой, невыспавшийся, с глубокими мешками под глазами, отправился на работу, даже не подумав переодеться. Уверенность, что уж в офис-то Анжела точно явится, сродни граниту — такая же крепкая, твёрдая и нерушимая. И таким же гранитом прилетело по голове, когда в программе по административному управлению всплыло уведомление о новом заявлении на увольнении. Искры злости брызнули во все стороны. Кажется, я что-то разбил, но в кабинет ко мне не рискнул никто сунуться. На трудовые подвиги неспособен. Закрылся, выпивая стакан за стаканом. Вышел, когда никого не осталось. В руке очередная бутылка, последняя, поэтому и вышел собственно. Как добрался до дома, не помнил.
Больше двадцати лет прошло с того момента, как я терял контроль. В двадцать застал свою девушку в постели с другом. Девушку бросил, бывшему другу набил морду и ушёл в запой на неделю. Девушку не любил, встречался ради интереса и престижа — иметь во всех смыслах самую красивую девчонку университета хотел каждый. Да и друг был так себе, не дружба, а взаимовыгодные отношения. Впрочем, ещё не понятно кто больше пострадал от разрыва.
В юности позволить себе психовать ещё возможно, но в возрасте хорошо за сорок, психи и запой — непозволительная роскошь. Особенно для мужчины со статусом в обществе выше слесаря четвёртого разряда на полузаброшенном заводе. Собственное достоинство заставило следующий рабочий день начать вовремя и во всеоружии. Извинился за своё поведение, прекрасно понимая, что авторитет в глазах подчинённых потерян. Но, чёрт возьми, я тоже человек! Со своими слабостями, страхами и правом совершать ошибки. Стыдно? Очень! Сделанного не вернуть.
В кабинет вызвал по отдельности Нину и Свету, чтобы разузнать подробности об Анжеле. Но девушки разводили руками и пожимали плечами, зная не больше моего. Несколько дней в тумане, когда активно старался выполняя возложенные обязанности, но мыслями отсутствовал.
Пока случайно не подслушал разговор. Зря, очень зря пытки запрещены законом. Смог, где угрозами, где лестью, где шантажом и подкупом, узнать: Анжела едет домой. Стоит ли говорить, что на ПДД мне откровенно плевать, когда мчался через весь город, нарушая скоростной режим в несколько раз?
Ожидание мучительно больно резало вены. Но оно того стоило. Не дышал, наблюдая за медленной, плавной и осторожной походкой. Ключ скользнул в замочную скважину, раздалась спокойная мелодия входящего вызова. Нина не выдержала, позвонила. Что ж, мстить не буду - это выше моего достоинства.
Анжела уже собралась убегать, когда я появился перед ней, преграждая путь:
- И куда ты собралась? - Бледная, с лихорадочным румянцем и признаками недосыпа, Анжела всё равно затмевала красотой всех остальных знакомых мне женщин.
- А-а-а-антон? - В голосе буквально ужас. Она отступает под моим натиском. Я не отпущу, пока не поговорим и не выясним всё, не оставляя тайн прошлого. И потом не отпущу. Даже в том случае, если скелеты в шкафу окажутся скелетами совсем не в переносном смысле.
Заталкиваю в квартиру и поворачиваю замок на несколько оборотов, отрезая нас от внешнего мира, закрывая шаги к отступлению. Анжела затравленно озирается, не экстрасенс, читать мысли не умею, но на красивом лице отражается напряжённая работа мысли. Прости, девочка, но чтобы ты ни придумала, я буду на шаг впереди.
- Что тебе надо? - Анжела практически забегает за стол, создавая между нами максимальное, безопасное для неё расстояние.
- Поговорить? - Вопросительные интонации стали ответом. Она боится, но и я волнуюсь. Деликатность сейчас не самый лучший вариант. - Не согласишься, придётся испытать на тебе приёмы макраме, которые ещё не показывал. Грубо, но действенно. - Небрежным жестом указал на ящик, где с прошлого раза хранилась прочная красная верёвка из специализированного магазина. Коротковата для заявленных целей, впрочем, Анжеле этого знать не нужно.
- О чём? - Чуть заикается.
- Например, почему ты ушла и подала заявление на увольнение? - Положил ладони на стол и наклонился вперёд, сокращая дистанцию.
- А ты не знаешь? - Анжела уже упёрлась спиной в кухонную стенку. Дальше отступать некуда. Тонкие пальцы нащупали на тумбочке забытую соломинку для коктейля и принялись мять податливый пластик.
- Нет, — хорошая актриса. - Ярослав, уверена, рассказал тебе всё в красках. Удивлена, что ты ещё хочешь меня видеть.
Анжела похожа на загнанного кролика, которого хочется взять на руки, прижать к себе и гладить по пушистой головке, чтобы успокоить и приласкать. Губы дрожат. Имя Ярослава далось ей трудно, лишив последних сил. Она больше не может быть храброй и держится из последних сил, чтобы не разрыдаться.
- Если ты о том, что у вас с ним есть дочь, от которой ты отказалась, то, да, я в курсе. - Чёрт, девочка, ты как открытая книга. Я вижу каждую эмоцию, задержанное дыхание, трепет ресниц и испуганное покусывание губ. Робкая, нерешительная, потерянная. Обворожительная, ранимая, соблазнительная, сексуальная. Так, не об этом надо думать.
Анжела молчит. Взгляд блуждает по кухне, избегая моего. Соломинка в руках рассыпается в мелкий пластиковый прах.
- А он сказал, что её могло не быть из-за меня? - Приподнимаю бровь. А Анжела продолжает: — Я не хотела ребёнка. Совсем. Нелюбимый, нелюбящий, но такой удобный мужчина. Когда жизнь рушится, пойдёшь на всё, да? А моя рушилась. Да что я оправдываюсь? Чтобы не сказала, это не отменит вины. - Не перебивал. Анжеле необходимо выплеснуть боль, ядом разрушающую изнутри. Я буду слушателем, исповедником, отпущу грехи. Приму её, как она постепенно принимает меня. - Я заявилась к Галине, она потом стала женой Ярослава, угрожала, предлагала денег и чуть не спровоцировала выкидыш. И нет, мне не было стыдно. Я искала способ сохранить привычный мир любой ценой. Пусть ею даже окажется жизнь нерожденного ребёнка, которого я, по какой-то совершенно непонятной мне причине, я должна была считать своим. Мой ли он? Из моего только маленькая клеточка, которую и рассмотреть без микроскопа не представляется возможным. Не я носила, не я рожала. Я не любила. А нужна ли такая мать малышу? Нет…
Анжела всхлипнула. Подорвался, чтобы обнять. Но златовласка вырвалась и отшатнулась. Дышит глубоко, нервно, рвано. Кулаки сжимаются и разжимаются.
- Но думаешь, это самое ужасное? - Быстрый взгляд голубых озёр, и смех человека на грани истерики. - Нет, дорогой мой. Яраслав рассказ, как Галина чуть не умерла при родах вместе с ребёнком? Думаю, он не скупился на слова и выражения.
И снова смех. Анжела мечется по крошечной кухне, натыкаясь на мебель, но даже не обращая внимания на острые углы, после соприкосновения с которыми останутся сине-зелёные цветы синяков.
- Ярослав ещё не осознавал, но я всё поняла: он влюбился в ту женщину с первого взгляда. Он постоянно говорил о ней. Я стала неинтересна даже в качестве бесплатного красивого приложения. Галина то, Галина сё. Знаешь, как бесило? А ведь я лучше! Понимаешь, лучше! Почему нельзя любить меня?
Анжела резко остановилась и, сломленной берёзкой, упала на пол. Бросился к ней и обнял. Златовласка подняла лицо. Большим пальцем вытираю дорожки с нежных щёк.
- Тебя можно любить. И нужно. Я же люблю… - Судорожный вдох.
- Ярослав не любил. И отец. Да ко мне даже прислуга в доме не испытывала нежных чувств… Знаешь, я только потом поняла, что натворила. Поняла, и стало так мерзко и противно от себя…
Анжела утыкается мне в плечо. Не тороплю, но молчание затягивается. Глажу по спине до тех пор, пока не понимаю: она взяла эмоции под контроль.
- Расскажешь, — спрашиваю осторожно.
Девушка выпрямляется, оглаживает чуть влажную рубашку, поправляет волосы и, наконец, кивает.
- Я попросила знакомого, который долго сох по мне, приударить за Галей. Многого не просила: очаровать, соблазнить, трахнуть и заснять на камеру. Пообещала ему доступ к себе. Я та ещё тварь, да? - Голос снизился до шёпота. Мы сидели так близко друг к другу на холодном полу, что я мог расслышать даже мысли Анжелы.
- Ты просто запуталась. Никто не учил тебя, что такое хорошо, а что такое плохо. Боролась, как умела, выбирая доступные, пусть и не правильные, методы.
- Так вот, не предполагала даже, что Никиту переклинит. Он всегда был немного странным, но вполне безобидным. Таскался за мной хвостом, смотрел по щенячьи преданно. Но он оказался психом и чуть не убил Галину. Я виновата в том, что им пришлось пережить…Виновата…
Подлость есть в каждом человеке. Пусть даже самом хорошем и правильном. И любом из нас может совершить неблаговидный поступок. Даже в мыслях не оправдывал Анжелу, не оправдывал, но понимал даже больше, чем она сама. За моими плечами жизненный опыт, сотни побед, десятки ударов в спину от дорогих людей. В моих руках жизнь. А что у неё? Искусственная среда обитания без возможности грамотно разделять хорошее и плохое. Не научили в детстве, а потом было и ни к чему: плыви по течению, делай, что ожидают, и будет счастье. Но счастья нет.
- Не казни себя. Сделанного не вернуть. Зато ты можешь исправить будущее. - Погладил по волосам, убирая влажные пряди, прилипшие ко лбу.
- Как? - Анжела затаила дыхание. В её голубых глазах целая вселенная из надежды и веры. Веры в меня.
- Решим, когда ты будешь к этому готова сама. Сейчас есть более насущные проблемы. - Волна удивления разошлась по пространству. - Например, доказать, что я люблю тебя. И заставить дать ответ на вопрос: готова ли ты попробовать любовь со мной? Я надёжный как скала. Всегда буду на твоей стороне. Даже если весь мир будет против, даже если война и останется последний патрон, а врагов слишком много, не брошу, не оставлю, не предам. Я не так богат, как мужчины из твоей прошлой жизни, но достаточно состоятелен, чтобы ни в чём не нуждаться и позволить себе многое. И смогу добиться большего. Мои родители примут тебя, как дочь, окружат любовью и заботой. Они давно мечтают, чтобы я привёл к ним любимую женщину. И ты единственная, кого я хочу с ними познакомить. Да, я не идеальный, и ты поймёшь это. Но для тебя я готов меняться. Только дай мне шанс, дай шанс нам…
Не умолял, но был на грани. Анжела молчала, не спеша отвечать, лишь задумчиво подняла руку и коснулась чуть колючей щеки с небольшой небритостью. Ноготок спустился ниже, очертил контур нижней губы, вызвав табун мурашек, медленно заскользил по шее и остановился в районе сердца.
- Здесь? - Она нарисовала сердечко. - Здесь есть место для меня? Правда?
- Здесь, — накрываю узкую ладошку своей, — только ты. И никого больше…
Один, два, три удара сердца. Мягкие губы касаются моих. Без страсти или с намёком на продолжение. Скорее, как благодарность, как проверка, как возможность выразить накопившееся внутри.
А в страсть и огонь я сам перевёл поцелуй, заставляя гореть и стонать податливое тело, показывая, чем любовь отличается от удовлетворения физиологических потребностей. Анжела поняла и больше никогда не перепутает. Да я и не позволю.
PS. Написала сцену "18+". Прошу строго не судить. Я неопытна в подобном описании. Но Ваше мнение услышать хочется. Поэтому велком в группу в ВК.
Продолжение:
Рассказы для новых читателей: