...доводилось мне видеть и лунные часы, не в пример солнечным, довольно странные. Под небом Ээады бывало и три луны, и больше, поэтому циферблат лунных часов представлял собой причудливое зрелище со множеством делений, каждые из которых показывали свои отрезки времени – атты, ууны, оллы, гюзы, и это лишь малая часть. Я так и не смог понять сложное движение лун по небу, время их восходов и закатов – что поделать, я никогда не был силен в астрономии, и мне оставалось только с восхищением следить за тем, как одна из малых лун вырисовывает в небе причудливые петли. Довелось мне заметить, что стрелки никогда не касаются некоторых делений, из чего я решил, что луны для них были когда-то давным-давно, а теперь их нет.
- Не нет, а будут, - сказал мне часовщик.
- Будут?
- Да, через... – (я так и не понял, через сколько), - луна Эрр распадется надвое, и появятся еще две луны, которые будут показывать время ащ и время ви.
- Вы предусмотрели даже такой момент, что вместо стрелки будет стоять странник, пришедший бесконечно издалека, чтобы увидеть часы, - заметил я, - но что будет, когда странник уйдет?
Он оглядел меня – шахматную фигуру из позабытой всеми игры.
- Когда шахматная фигура умирает, она застывает навеки, неподвижное изваяние, замершее в центре циферблата.
- Я и это предусмотрел, - кивнул часовщик, обнажая шпагу.
- Вы... – сам не пойму, как я успел отскочить из центра циферблата, от чего стрелки сдвинулись с делений, и время пошло наперекосяк; часовщик хотел броситься на меня, но на шаг впереди него уже не было времени, а вскоре его уже не было нигде – когда я соскочил с циферблата. Я так и оставил этот мир, застывшим на веки веков, этот величественный город, замерший навсегда с часовщиком, остановившимся у своего гениального творения. Я подумываю когда-нибудь вернуться сюда – через тысячи лет, когда я буду бесконечно стар, и придет мой смертный час, и я замру в центре циферблата часов, которые наконец-то оживут...