Из рассказов Ивана Павловича Екимова.
30-е годы. Родители мои работали в Забайкалье на железной дороге, поэтому раз в год вся семья бесплатно могла съездить в отпуск из Читы в Москву. Мы ездили, навещали московских и конобеевских родственников. В Конобеево тогда съезжались все мои двоюродные братья и сестры разных возрастов.
У деда Трифона и бабушки Александры было шестеро детей, приезжих внуков набиралось около десятка. В избе деда Трифона помещались все – на ночь укладывались на сеннике на полу. Конечно, сразу уснуть ни у кого не получалось, рассказывали разные сказки и истории, да долго, пока рассказываем – уже и проголодались. Начинаем кричать: «бабушка Александра, мы есть хотим!» Приходит бабушка, отрезает от копченого окорока, висящего под потолком, по кусочку и всем раздает. Ну, подкрепившись и спать можно…
Как-то раз мы с бабушкой вдвоем были в избе, постучался и зашел незнакомый мне пожилой мужчина. «Здравствуй, Александра», - сказал он. «Здравствуй, батюшка!» -повернувшись от печки, поклонилась в пояс бабушка.
«Как живешь? –спросил незнакомец. –Все ли ладно?»
«Да живу хорошо, все ладно, -отвечала бабушка. – Вот Маня из Сибири с сынком в гости приехала».
Дальше пошел взрослый разговор о хозяйстве, ценах… Посидев немного, гость распрощался и ушел.
«Бабушка, а кто это?» – не удержался я.
«Помещик это наш», - спокойно ответила бабушка.
«Как?! – удивился я. – Помещик! Их же всех того… прогнали!»
«Да зачем же прогонять-то? – так же спокойно отвечала бабушка. – Старый он! Вот есть у него домик на краю села, там и живет…»
К слову, в Конобеево и церковь не была разрушена. Председателем Конобеевского колхоза был мой родной дядька, брат матери, Иван Трифонович Коньков. Коллективизацию он проводил очень мягко. Например, у старого ямщика Ивана Гусева была пара лошадей. В колхоз он категорически их отдавать не хотел поначалу. И мудрый Иван Трифонович нажимать на Гусева не велел: «Сами подумайте, зачем отбирать? Сам приведет! Ямщики уже по тракту не ездят, прошло то время. А лошадей кормить надо!» И в самом деле, через некоторое время Иван Афанасьич сам привел лошадей в колхоз. И церковь решением собрания правления колхоза решили не разрушать. Когда я перед войной проводил каникулы в Конобеево, церковь служила складом зерна. Зерно было насыпано посреди пола в главном приделе. Разрушений не было, так что когда во время войны разрешено было открывать церкви, нужно было только убрать из церкви зерно.
Колхозники своего председателя уважали. Иван был участником гражданской войны и пришел с войны без зубов. Молодой человек, как же без зубов-то? Колхозники между собой собрали деньги – на зубы председателю. А он эти деньги вложил в строительство колхозного детского сада. Так и дожил до Великой Отечественной войны - все некогда зубы было вставить. Дела колхозные, женитьба, семья, пятеро детей…
Иван Трифонович Коньков погиб в январе 1943 года под Ленинградом в возрасте 42 лет.
На фото: Семья Коньковых. 1908(9?) год, село Конобеево Московской губернии. Справа налево: Николай Трифонович Коньков, Иван Трифонович Коньков, Трифон Иванович Коньков, Мария Трифоновна Конькова (стоит во втором ряду), Марфа Трифоновна Конькова (стоит в первом ряду), Агафья Конькова (мать Трифона Ивановича), Екатерина Трифоновна Конькова (стоит во втором ряду), Александра Спиридоновна Конькова (сидит в первом ряду), Анна Трифоновна Конькова - на коленях у матери. Чтобы маленькая Нюша сидела смирно, в руки ей дали копеечку. Прием нехитрый, но действенный.