В Повести временных лет Нестор, повествуя о расселении славян по обширным областям Восточной Европы, пишет: «И так разошелся славянский народ, и грамота его прозвалась славянской».[1]
Одним из первых, замечательный русский ученый М.В. Ломоносов поставил вопрос о специфике славянских языков и древнерусского языка. Так, он устанавливает семью славянских языков и предугадывает деление их на юго-восточную и северо-западную группы, отмечая большое сходство русского языка с южно-славянскими (задунайскими) языками. Ломоносов отличал древнерусский язык от старославянского, указывая на договоры князей с греками, Русскую правду и «прочие исторические книги» (летописи), как памятники русские, но не славянские.[2]
Сложная общественная организация Руси вызвала необходимость ее правового оформления. Исходными источниками права были родовые традиционные обычаи. Часть их, одобренная властью, стала нормой обычного права, например, право «кровной мести» и «общинной круговой поруки». Близость славянского родового уклада сказалась отсутствием телесных наказаний. Н.М. Карамзин заметил: «древние свободные россияне не терпели никаких телесных наказаний: виновный платил или жизнью, или вольностью, или деньгами».[3]
Договорное право, опирающееся на так называемую договорную старину, одно из древнейших на Руси. Известны три государственных договора русских с греками (911, 944, 971), написанные в копиях на греческом и древнеболгарском языках. Договоры, выражая собой государственное единство, заключались от имени «всех людей Русской земли». Самым выгодным был договор с Византией (911 г.). Карамзин писал о нем: «Сей договор, представляет нам россиян уже не дикими варварами, но людьми, которые знают святость чести и народных торжественных условий; имеют свои законы, утверждающие безопасность личную, собственность, право наследия, силу завещаний; имеют торговлю внутреннюю и внешнюю».[4]
В.О. Ключевский отмечает, что «русское право проходило через две преломлявшие его среды – византийскую и скандинавскую». Их различия – первое, как внешне чуждое, иноземно искусственное (греки не жили на Руси), второе – как органически внутреннее (варяги массами и веками жили на Руси). Греческое право не сливалось с русским (славянским), как право варяжское (языческое), образовывало высший юридический привилегированный слой, который постепенно разлагал и подчинял себе древнерусское право. Если древнерусское право имело исконный характер, то византийское право - характер нормативно законодательный. [5]
Большое значение на Руси имели региональные договоры, вызванные к жизни торговыми отношениями русских земель – Новгородской, Смоленской, Полоцкой с немцами и народами Прибалтики. Не менее важными были и особые договоры князей с народом, которыми определялись полномочия князя и отношение его к вече.
Самым известным древнерусским сводом законов стала так называемая Русская Правда, имевшая до 100 списков. Древнейшая редакция относится к X-XI векам. Правда – это разновременный труд многих авторов, в том числе и Ярослава Мудрого. Н.М. Карамзин считал Русскую правду «подобной двенадцати доскам Рима, как верное зерцало тогдашнего гражданского состояния России».[6]
Законы-правды охраняли, прежде всего, личность и ее собственность. Русская Правда была кодексом частного права в каузально следственном виде, разветвленном, на все возможные случаи в жизни. Все писаные древнерусские законы носили феодальный характер выгоды князьям, боярам и церкви. Правовые привилегии росли по мере величины социального статуса личности, что прямо вытекает из так называемых княжеских уставов.
Сохранившиеся официальные памятники древнерусской письменности касаются, прежде всего, интересов церкви и князей. Вплоть до середины XX века считалось, что грамотность на Руси была привилегией церковной и княжеской знати. Средоточием письменности слыли монастыри, княжеские и боярские терема, где хранились летописи, изборники, церковные богослужебные книги, акты, грамоты, духовные завещания, поучения, челобитные, поминальные синодальные записки и завещания.
Долгая и трудная работа написания книги и ее украшений, дорогой материал и переплет – все это делало древнерусскую книгу драгоценной редкостью, сравнимой с иконами.
Исследования советских историков, связанные с реставрацией памятников архитектуры, показали, что бытовая грамотность на Руси была присуща самым широким слоям населения. Так, надписи граффити, позже замазанные штукатуркой, обнаружены на стенах многих храмов в Новгороде, Ладоге, Киеве, Смоленске, Владимире.
Известны жесткие выступления церковных иерархов против тех, кто на стенах храмов «крест посекают и на стенах режут».[7] Сотни людей, писавшие и царапавшие на внешних и внутренних стенах храмов, очевидно не страшились «кары господней» за свои автографы-граффити. Среди имен автографов встречаем – Федор, Кулотка, Местята, Побратослав, Гереша, Борька, Глеб, Белько, Петр, Мина, Михаил, Лавр, Гюрьга, Павел, Остромир, Далята, Вячеслав, Иван, Микула...
Бывали надписи и коллективными: «Ярополча дружина писали: Радочен, Андрей, Петр, Радигост». Встречаются и весьма выразительные надписи: «Стефан писал, когда расписывали святую Софию… Радко писал в лето 6620 (1112 г.)…. Хотец писал в беде тот. О, святая София, избави мя от беды!.... Олисей, раб Христов, писал. Ох тошно, Гребенку, грешнику!» [8]
Встречаются и жанровые-гриффити ярко рисующие бытовые нравы почти тысячелетней давности – веселое остроумие над теми, кто буквально спит стоя на церковной службе, или потихоньку, из-под полы, испивает в церкви логовицу-сосуд вина. Бывало и такое, что, впав в скуку от церковной службы, писали на стенах храмов загадки друг другу: «Гололе железный, камяны перси, медяная голова, липова челюсть, в золоте…. Гадай, гадай приятель! А выйдем из церкви – отгадку скажу!».[9]
«Посадские «черные люди» исписывали в XI-XII веках стены киевских и новгородских церквей веселыми, насмешливыми надписями, разрушая легенду о повсеместной религиозности средневековья».[10]
В 1947-48 гг., при восстановлении разрушенного фашистскими варварами Новгорода при земляных работах стали встречаться обрывки бересты с древнеславянскими буквами и словами. В 1951 году при археологических раскопках в Неревском конце были обнаружены 10 берестяных грамот, число находок которых за последующие годы раскопок дошло до тысячи. Речь идет не об обнаружении какого-то архива хранилища, а о повсеместных остатках бытовой переписки горожан и хозяйственных документов.
Помимо Новгорода десятки берестяных грамот обнаружены в Старой Руссе, Торжке, Смоленске, Пскове, Твери, Москве, Витебске. Но, именно Новгород, благодаря его сырым и влажным почвам, и культурному значению – ежегодно шлет нам, его потомкам, все новые и новые бесценные письма своих древних жителей.
В средневековье бумага и пергамент были весьма дороги, поэтому в ряде стран береста широко использовалась в качестве писчего материала. Известный шведский писатель XVI в. Олаус Магнус пишет: «Применяли бересту тем охотнее, что письма не повреждались и не портились ни дождем, ни снегом».[11]
Говоря о новгородских раскопках, начальник археологической экспедиции А.В. Арциховский отметил: «Повсеместно отмечается, что более поздние по форме букв грамоты залегают вверху, а более ранние – внизу. Это значит, что в землю они попали разновременно и случайно. Они рассеяны довольно равномерно по слоям всех веков… перед нами потерянные или выброшенные за ненадобностью куски исписанной бересты»… Самое существование древнерусских частных писем не было до сих пор известно, а они, оказывается, встречаются буквально на каждом шагу.[12]
В небольшом фрагменте новгородской грамоты №1 речь идет о перечне повинностей, которые шли с нескольких сел в пользу некоего Фомы. Примечателен короткий обрывок (грамота №46): «Невежа писа, недума каза, а хто ее цита…». Конец бересты, там, где по смыслу должно последовать ругательство, явно оборван: «В целом перед нами образец школьной шутки детей. Позволительно представить себе, как группа древнерусских школьников шла по Великой улице. Один из них, кому эта записка предназначалась, оторвал от нее ругательство и бросил бересту на мостовую».[13]
Если до 1951 года круг письменных источников по истории древней Руси считался ограниченным, то в связи с открытием многих сотен грамот, перед исторической наукой открываются новые необозримые горизонты: «Содержание берестяных грамот настолько разнообразно, что невозможно даже приблизительно представить себе, с какими новыми сторонами жизни и быта Новгорода нам еще предстоит ознакомиться».[14]
По текстам найденных берестяных грамот можно уверенно судить о социальных особенностях древнерусского новгородского быта, прежде всего, о повсеместной грамотности простого населения, включая мужчин и женщин. Из адресов следует, что новгородцы посылали свои письма с оказией во многие части Руси, в частности, в Киев.
Открытие множества берестяных грамот объясняет, почему в новгородских былинах учение грамоте считалось обычным делом. Обнаружены «грамоты» с детскими рисунками и своего рода «прописями», ясно показывающие, что в Новгороде обучали грамоте с малых лет.
Грамотен был и былинный удалец Василий Буслаев. И учение его не пропало даром – пригодилось, когда Василий задумал собрать свою дружину. В былине «Бой Василия Буслаева с новгородцами» повествуется, как стал писать Василий «ярлыки скоропищатые», т. е. грамоты, и послал их всем новгородцам, зовя их на почестен-пир. Прочитав их, явились ко двору Василия его будущие товарищи – крепкоголовый Костя Новоторженин, Потанюшка хроменький, братья-боярченки Лука да Мосей, и семь братов Сбродовичей - всего тридцать человек до единого.
Через берестяные грамоты нам открывается внутренний мир Новгорода: повинности, памятные записки о долгах, распоряжения по хозяйству, предложения о вступлении в брак, угрозы, жалобы, обращения в суд, завещания, просьбы, молитвы, приказы, договоры, детские упражнения в письме и счете, распоряжения новгородского Совета господ, письма-донесения…. Благодаря открытию новгородских грамот: «нашему взору предстала живая картина средневекового города, сверкающая сотнями красок, и наполненного шумом тысячи голосов».[15]
Академик В. Л. Янин примерно определил число не открытых берестяных свитков, сопоставив территорию, охваченную сегодня раскопками, со всей территорией древнего Новгорода – получилась фантастическая цифра – не менее 20 тысяч грамот еще покоятся в земле, ждут тех, кто их найдет и объяснит.
Временной анализ берестяных грамот позволяет сделать определенные выводы о процессе изменения социально-классовых отношений в новгородском обществе. Так, женских писем в XII веке написано в два раза больше, чем в XV веке. В конце XV века повсеместно встречаются униженные обращения господин, простых людей к боярской знати, в то время, как в XII веке, новгородцы обращались друг к другу в письмах как свободные и равные друг другу люди.
Определение возраста грамот по стратиграфическому, палеографическому и дендрохронологическому методу, позволило выделить 28 ярусов хронологии: от первого 60-70 гг. XV века, до 28 яруса – 50-60 гг. X века. Древнейший берестяной обрывок размером 3×3 см. (грамота №83), датируемый серединой XI века, состоит всего из четырех уцелевших букв.
Берестяные новгородские письмена полностью исчезают в ярусах XVI века, когда распространились бумага и чернила. Кроме того, дренаж новгородских земель вглубь на два метра, сделанный при Екатерине II, высушил культурный верхний археологический слой, где береста превратилась в труху.
[1] Изборник: Повесть временных лет. - М., 1969, БВЛ, том 15, с. 29.
[2] Брокгауз Ф.А. и Ефрон И.А. Энциклопедический словарь: Россия. - СПБ.,
1898, с. 827.
[3] Карамзин Н.М. История государства российского. - М., 2004, том I, гл. III, с. 108.
[4] Там же, гл. V, с. 50.
[5] Ключевский В.О. Собрание соч. в 9-и тт. - М., 1989, том VII, с. 458-459.
[6] Карамзин Н.М. История государства российского. - М., 2004, том II, гл. II, с. 102.
[7] Дегтярев А., Дубов И. Начало отечества. - М., 1990, с. 161.
[8] Там же, с. 162.
[9] Там же, с. 162-163.
[10] Ленинские идеи в изучении истории первобытного общества, рабовладения и феодализма (сборник статей). //Рыбаков Б.А. О двух культурах русского феодализма. - М., 1970, с. 29.
[11] Арциховский А.В и Борковский В.И. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1956-1957 года). - М., 1963, с. 9.
[12] Арциховский А.В. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1952 года). - М., 1954, с. 4.
[13] Там же, с. 48.
[14] Там же, с. 3.
[15] Дегтярев А., Дубов И. Начало отечества. - М., 1990, с. 167.
=====================================================
Полный авторский курс лекций по древнерусской истории можно найти в поисковике по адресу: Яндекс-Дзен-Сергей Михайлов. Там же открыт клуб любителей истории Ленинграда (1924-1991). По каждому году будет представлено 100 уникальных фото.