В начало первой книги: https://dzen.ru/a/ZBvxr8CCI1G2sV8-
В начало второй книги: https://dzen.ru/media/id/6246af1994462b74a401eca7/nazvanie-knigi-bilet-v-kino-2-sachkami-po-komediiam-naveiano-posle-prosmotra-filma-nastoiascii-kinogeroi-64ddef8bdf71b80d9e192b8d
Купить книги у автора: http://samlib.ru/p/poseljagin_w_g/pojasnik.shtml
Для начала меня наградили. Двадцать девятого, утром, на следующий день, наградили медалью «За Отвагу», сравнялся с Урин, у него те же награды. Но главное не это, меня перевели в республиканское управление НКВД. Поманили сладкой морковкой, звание лейтенанта пообещали, не настоящее, а что соответствует армейскому лейтенанту, это сержант госбезопасности. Я в их сводках не раз мелькал, вот и решили себе перспективного бойца сманить. Подумав, я согласился. Так что меня и перевели в НКВД, хотя комендант и сопротивлялся, я ему в комендатуре потреблен. Однако переоформили, командирское удостоверение получил, форму новую, командирскую, оружие при мне моё осталось, в новое удостоверение вписали. А служба всё та же, я стал помдежурного в управлении, это временно, пока осваиваюсь, служебные инструкции читаю и запоминаю, потом в дежурные ночной смены переведут.
Двадцать девятого вечером Урина посетил, тот глаза вытаращил:
- Костя, ты чего, в чекисты пошёл?!
- А, уговорили, - положив на тумбочку раненого пару яблок и шоколадку, отмахнулся я.
- Лейтенантом смотрю стал. О, и медаль. Так скоро и меня обгонишь. За что медаль-то?
- Выявил группу диверсантов в форме НКВД, у вокзала, первым открыл огонь, треть уничтоженных, точно мои.
- Это вчера утром? – оживился тот, как и другие раненые что нас слушали. - Как же, слышал, целый час стрельбы стояла. Ходили слухи, что диверсантов брали, значит, правда.
- Это да. А то что форму НКВД надел, то это показатель, я не собираюсь сдаваться. У немцев приказ стоит, жидов, комиссаров, и сотрудников НКВД в плен не брать, даже если руки подняли. Недавно в этот список и пограничников включили. Умылись немцы кровью, когда заставы брали. Процитирую приказ немецкого генерала «…зелёные фуражки в плен не брать».
- Ясно. Что там немцы?
- У Борисова уже, колечко почти захлопнулось. Штаб округа ещё вчера убыл поездом, наше управление эвакуируют, почти пустое, вон вырвался на пару минут, однако я под эвакуацию не попадаю, тут до последнего буду работать. По диверсантам. Вроде неплохое получается, хвалили меня. Служба в ночную смену.
- Понятно. Я с нашими поговорил, ждут. Слухи уже ходят, что немцы рядом. Как думаешь, сегодня или завтра объявят об эвакуации?
- Сам не знаю, поживём увидим.
- Командир, а парни? - кивнул тот на соседей. - Пропадут ведь.
- Знаешь, прямо скажу, мне не понравилось, что твои соседи меня сделали виновником, что их не будут эвакуировать. Это не я их бросаю, а командование, пусть их матерят. А своих я не бросаю.
- А мы не свои? – спросил тот же раненый, что в прошлое посещение обматерил меня.
- Напомни, ты в моём отделении служил кем? - сразу отреагировал я. - Не припомню, чтобы в моём подразделении числился такой. Урин мой боец, а вас я впервые вижу. У вас есть свои командиры, у них свои, это их обязанность вами заниматься, тут я на добровольных началах.
- Командир? - просительно протянул Урин.
- Три машины будет, сам распредели кого куда. И найди шофёров, на машинах их нет, вести не кому, - негромко сказал я, после этого мы обнялись на прощание, и я покинул палату. Навестил остальных, велел держатся, и лечиться, и покинул госпиталь.
Первая ночь, где я помдежурного службу нёс, была очень маетной, постоянно на ногах, но даже ночью активная боевая работа шла, я два гнезда с диверсантами сдал и три с воровской шайкой, туда выехали боевые группы, брали. Со стрельбой, пару раз даже гранаты использовали, чтобы выкурить. Ничего, взяли. А тридцатого, я уже смену сдал, объявили наконец об эвакуации. Да, ближе к обеду, а я спал, даже бомбардировка станции, не так и далеко от общежития для командиров НКВД, не разбудила меня, а потрясли за плечо, сразу проснулся, вот и сообщили свежую новость. В общем, приказ поставлен, своими силами уходить к нашим. Мы в окружении. Я собрался, все вещи, даже шинель комсостава, а мне выдали, прихватил, и в управление. Там паника, но приказ от дежурного, с печатью, об эвакуации, получить успел. Со своими уходить не стал, чекисты уже свои, самого удивляло, а достал одну из машин, это те три что я приметил стоявшими в лесу, кузова давно освободил, вот на одной и доехал до госпиталя. В управлении, к слову машин не осталось, их давно разобрали, пешком уходили. В госпитале тоже уже объявили эвакуацию, но мои, Урин в своей красноармейской форме, с наградами, рука в косынке, ожидал, курил трофейные папиросы, он их немало затрофеил, хотя и хаял за мерзкий привкус. В окружении других раненых дымил. Тут и Тоня была и ещё несколько девчат, раненые, из женской палаты они. Урин обрадовался, опознав меня, вскочил со ступенек крыльца, где сидел, я как раз заезжал на территорию, вот и подкатил к ним. М-да, госпиталь почти опустел, все уходили, но и осталось немало, похоже трёх грузовиков даже маловато будет. Увидим. Стоя поедут, если что.
Двигатель заглох, я открыл дверцу, спрыгнув на утрамбованную землю и обходя передок грузовика, стал отдавать приказы:
- Урин, всех не ходящих в эту машину. Командуй. Девушек грузите первыми. Шофёров подобрал?
- Есть пять, что смогут вести, смена будет.
- Давай двоих. Себе место не ищи, со мной поедешь.
- Есть.
Тот стал командовать, подобранный шофёр осматривал машину, а я забрав двоих ушёл. Те хромая, оба из раненых, но обещали справиться с машинами, к выходу с территории. Я отошёл, тут проулок, пусто, дрон показал, там и достал два оставшихся грузовика и вот трофейный мотоцикл, «БМВ», в держатель коляски поместил «МГ-34», у меня была парочка в запасе. К слову из трёх грузовиков, два были «ЗИС-5» и одна «полуторка», все с крытыми кузовами. Свистнул шофёров, те в стороне ждали, передал технику, и возглавил колонну. Урин вещи свои сразу в багажник коляски закинул, вещмешок и шинель, задумчиво изучая мотоцикл, тот ему явно был знаком. На грузовики тот только мельком глянул, не узнал. Погрузка шла, когда сержант сказал:
- Костя, просьба есть. У нас тут военврач, очень красивая женщина, остаться решила, с теми ранеными что тут бросили. Плохо будет, чую, немцы не устоят. Сам рассказывал, что они творят.
- Где она?
- Вон та в халатике, помогает грузить раненых.
- Ага, вижу. Пулемётом пока займись, он не заряжен, барабан пустой.
- Хорошо.
Тот стал менять диск к пулемёту, проверять оружие. То не чищено, пахло порохом, но пара запасных дисков к нему было. Я не подошёл к женщине лет тридцати, положил руку на плечо и развернул к себе.
- Сержант госбезопасности Доронин. Это я занимаюсь эвакуацией, не по приказу, а по зову сердца. Своих не бросаю. Я правильно услышал, что вы решили остаться?
Урин прав, черноволосая красотка оказалась просто с ног сшибаемая, немцы не устоят, тот я с ним был согласен. Наверняка в тех палатах куда она заходит, у бойца Эвересты поднимаются.
- Военврач Ветрова. Да, я остаюсь.
Голос тоже великолепен, мягкий, влекущий, так слушал бы и слушал.
- А теперь послушай меня. Мне пох, что ты старше меня по званию. Тебя немцы по кругу пустят, будешь обслуживать солдатню, если офицеры побрезгаю. Мимо тебя они не пройдут, всё равно отымеют. Поэтому у тебя два пути. Ты сейчас садишься в машину и едешь с нами, или вот, - я показал кулак у её носа. – Без сознания, но ты всё равно едешь с нами. Итак, решай, или без сознания, или сама сядешь, выхода у тебя нет. Поняла? Итак, какой твой положительный ответ?
Та посмотрела на кулак, мне в глаза, в глубину души, в этих синих омутах я тонул, но моргнула, как наваждение спало, и кинула:
- Я еду с вами. Мне нужно собрать вещи.
- Идиота из меня не делай. Уйдёшь и исчезнешь, а мы уедем. Нет, за вещами кого пошлёшь. И ещё, кто-то из-за тебя остался, пример подала, мысленно прикинь кто из девчат немцев устроит, тоже забираем. Вот пожилых они не тронут.
Спасибо за ваши лайки и подписку. Очень приятно.