Осень в искусстве и жизни
Обыкновенно свет без пламени
Исходит в этот день с Фавора,
И осень, ясная, как знамение,
К себе приковывает взоры.
Б. Пастернак. «Август», 1953 (из стихотворений Юрия Живаго)
С чего началась моя любовь к августу, сейчас трудно вспомнить. Проще сказать, когда она началась. В первое лето после школы. В первое лето свободной взрослой жизни, когда не надо бежать к восьми выслушивать грубовато-нудноватые нотации училок и директрисы. С того самого лета, когда осень не предвещала ничего, кроме пьянящего чувства освобожденеия, ощущения, что жизнь принадлежит тебе. И только тебе.
Помню, мы гуляли с подругой по золотистому осеннему бульвару, и кленовые листья пылали лимонным светом в пронзительном синем небе. Школу мы закончили, а в институт пока не поступили, и вовсю наслаждались свободой. Осенней свободой, непривычной и от этого сладкой вдвойне. На всю жизнь запомнила я тот мягкий осенний свет, наполняющий московские улицы привкусом меда и ощущение Начала. Начала работы, учебы, самостоятельной жизни, где тобой не командуют и ты сама определяешь, куда ж нам плыть. С тех пор август и начало осени у меня всегда ассоциируются с началом новой жизни.
В августе особое солнце, особое небо, особый ветер. Сильный и по-осеннему свежий. Ветер перемен и надежд, ветер, олицетворяющий само движение. Движение и жизнь.
Август предвосхищал осень, а осень — абсолютно мое время. Время предвкушения, время начала, время пробуждения, время всеобщего старта. Время, когда все то, что потребовало больших летних усилий, получалось само собой, словно количество затраченного искупалось новым качеством жизни. Осень пьянила и вдохновляла, август же честно и безоговорочно обещал осень. И она, конечно же, наступала.
Осень, как новый этап в работе и жизни. Осень, как мудрость и взросление. Осень, как изумительная красота той самой жизни, к которой так привыкаешь и которая почти не меняется долгим пыльным летом. Осень, как завершающий итог усилий и порывов. Осень, как награда и обещание. Осень, как движение и надежда. Как возможность идти вперед.
Недаром наши классики так любили именно осень. Пушкин был рад лишь ей одной, а у Пастернака в «Докторе Живаго» есть отрывок про август необыкновенной силы и выразительности:
Небо в такие дни подымается в предельную высоту и сквозь прозрачный столб воздуха между ним и землей тянет с севера ледяной темно-синею ясностью. Повышается видимость и слышимость всего на свете, чего бы ни было. Расстояния передают звук в замороженной звонкости, отчетливо и разъединенно. Расчищаются дали, как бы открывши вид через всю жизнь на много лет вперед. Этой разреженности нельзя было бы вынести, если бы она не была так кратковременна и не наступала в конце короткого осеннего дня на пороге ранних сумерек.
Такой свет озарял ординаторскую, свет рано садящегося осеннего солнца, сочный, стеклянный и водянистый, как спелое яблоко белый налив.
Пастернак так хорошо понимал осень! Любовь к Пастернаку, любовь к Пушкину — это любовь к осени в природе и жизни.
Как обещало, не обманывая,
Проникло солнце утром ранним
Косою полосою шафрановою
От занавеси до дивана.
Б. Пастернак. «Август», 1953 (из стихотворений Юрия Живаго)
Эти необыкновенные строки, выразительные и умопомрачительно звучные, как визитная карточка августа. Косою полосою— как же это звучит!.. Какая звукопись, какая пластика языка, какое великолепное приближение к осени — по касательной, к истоку осенней ясности, прозрачности и какого-то внеземного понимания жизни.
Мы приближаемся к осени - отсвету небесного золота, так щедро и красочно опадающего на землю…