…Они спустились с неба. Высокие, стройные, белокожие с золотыми волосами.
- Кто они были, если не Боги? - решили мы.
Они научили нас пользоваться огнём и строить жилища. Потом они строили пирамиды. Много пирамид. По всей Земле. После пирамид, они строили города и в них большие храмы. Они брали в жёны наших девушек и те рожали много здоровых светловолосых мальчиков и девочек. Мы научились растить хлеб, строить каналы. Возводить платины и тянуть арыки. Мы научились приручать животных, полезных в хозяйстве и помогающих нам в труде. Мы жили трудом и были счастливы. В городах трудились ремесленники, в сёлах крестьяне. Проходили столетия, но Боги не старели. Мы уже сами строили города и наши учёные по звёздам определяли, когда разольётся голубая река, и когда надо сеять пшеницу. Когда стричь овец и когда отгонять на горные пастбища коз. Нас становилось всё больше и больше. Мы осваивали новые земли, проводили каналы и строили города. Мы и не заметили, что Боги лишь смотрят на нас со стороны и иногда поправляют или подсказывают, как правильно надо сделать. Мы не заметили, что их становилось всё меньше и меньше. Мы об этом не думали, увлечённые своей жизнью. В храмах поселились наши самые умные. Мы приходили к ним за знаниями и советом. Наши правители тоже приходили за этим в храмы.
А потом прилетели огненные небесные колесницы. Много, колесниц. Но это были не наши Боги. Из отверстий в колесницах выползли страшные чудовища. Они разоряли сёла, убивали наших людей, жгли огнём города. Мы разбежались, кто куда успел. Мы не умели воевать. Но тут вернулись наши Боги. Их было мало, но они смело бросились на пришельцев. Жестокая битва длилась несколько дней. А потом, пришельцы улетели. Улетели и Боги. Мы вернулись в сожжённые города и сёла и стали их восстанавливать. Мы умели это делать. Мы заново отрыли засыпанные арыки, подняли разрушенные плотины. Но беспокойство не оставляло нас. И мы стали думать, как будем защищаться в следующий раз. Ведь Боги так больше и не появлялись. Мы стали смотреть на наши орудия труда, прикидывая, можно ли использовать их для боя и как. Так появились у нас боевые мечи и луки. Наши лучшие умы придумали способы нападения и обороны, атаки и защиты. Сначала мы занимались этим в свободное от работы время. Потом из нас выделилась группа самых способных к бою парней. Они и стали основой нашей армии. Хлеба у нас хватала. Парни были освобождены от работы и занимались тренировкой сами и по выходным тренировали остальных. Шли годы. Чудовища больше не появлялись. Но в стране стали происходить странные вещи. Пропадали молодые девушки. И потом их находили вдали от селения. Но они ничего не помнили. Где были, и кто их похищал. И многие наши женщины вдруг стали рожать детей уродов. Этих детей забирали в храмы учёные. Что они с ними делали, мы не спрашивали. Потом стали появляться дети с чёрными волосами. С юности они отличались от других хитростью и склонностью к обману. Этих детей тоже забирали в храмы. Мы работали и не сразу поняли, а когда увидели, было уже поздно. Черноволосые занимали все руководящие должности в стране. Они подчинили себе армию. Наш правитель тоже был черноволосым. Чтобы отвлечь народ, они стали в храмах говорить о Богах. Но не о наших, золотоволосых. А о Богах с обликом разных животных. Только много лет позже, мы поняли, что под этим они спрятали своих Богов. Ведь скажи они прямо о них, народ бы возмутился. Понять то мы поняли, но было уже поздно. Чтобы отвлечь народ от себя, правитель послал размножившееся войско к соседним народам. Так мы начали воевать. Конечно, соседи стали нападать на нас тоже. Пленные, что захватывались в бою и набегах на чужие города и сёла, становились рабами в имениях военачальников и чиновников правителя. Свободных крестьян забирали в армию. А на их место, тоже приводили рабов. Войны почти не прекращались. Скоро рабов стало так много, что их тоже стали брать в армию, обещая свободу за верность и доблесть в бою. Всё в жизни перепуталось. Мы уже жили только от войны до войны. А черноволосые всё больше и больше забирали власть над страной. Сначала народ удивлялся, потом стал задумываться, потом спрашивать друг у друга. Мы воевали уже сотни лет, но всё завоёванное золото и драгоценные камни, почему – то оказались все в храмах и у чиновников. Они богатели, а народ всё беднел с каждым годом. Мы видели роскошные усадьбы сановников правителя и кривые лачуги крестьян. Богатые одежды чиновников и серые лохмотья своих жён и детей. Мы пошли в храмы, где раньше получали знания и советы. Но теперь жрецы велели нам молиться и нести дары Богам, только за то, что мы ещё живы. И тогда мы взяли в руки оружие. Но мы не были профессиональными военными и часто терпели поражения. Но нас было много.
И тогда, жрецы, видя своё поражение, собрали всех черноголовых, забрали награбленное войной золото и ушли в пустыню. Мы не стали их преследовать дальше моря. Мы не были мстительны. Мы хотели просто жить и трудиться свободно на своей земле. И прекратились войны. Мы снова стали восстанавливать свою страну. А что стало с ушедшими, мы узнали потом, через много десятков лет. Нет, они не погибли в пустыне. Они выжили и стали чудовищами в облике людей. …
Закрыв книгу, Саид задумался: -“чудовища в облике людей”? А не являются ли сегодня те, что воюют теми самыми чудовищами в облике людей? Что с ними произошло в пустыне? Почему они такими стали? Кто вынул из них человеческую душу? Может в дедовых книгах есть ответы на эти вопросы?
Коб гениально, у нас нету слов,
Сработал твой план для наших основ.
Их тех, что нашли, осталась лишь треть,
Зато, какие орлы, ты заметь!
Сомнений, вопросов каких, есть у них?
Идеи впитали, что создал для них?
Законы сомнений не вызывают,
От мала до стара, все выполняют.
На волю их можно Коб выпускать,
Они рвутся в бой, чтоб себя испытать.
К тому же власти хотят и богатства,
Они покорят очень быстро все царства.
Ну что ж хорошо господа выпускаем.
И сами внимательно наблюдаем.
Царями из них ведь не могут все стать,
Мы лучших из них должны отобрать.
Пойдемте на улицу речь я скажу,
А завтра с утра и в поход всех пошлю.
Вот что мне не нравится в людях, их шум,
Как примитивно устроен их ум.
Долго придется трудиться над ним.
Но ничего и его укротим.
Да понимаю ваш Бог это я,
Ну а орать то зачем так друзья?