Часть 25. Предыдущая часть.
- Привет, Володя! – надменно улыбалась Катерина, глядя на бывшего родственника. - Плохо выглядишь.
Выглядел он непрезентабельно: грубая, мятая щетина на щеках, под глазами отёки, всё лицо будто сплывало вниз, губы слюнявые, глаза красные – злые. Одежда неопрятная – видно и спит в ней. С бодуна хорошего.
Весть о том, что от него ушла жена, быстро разлетелась по селу. Потом вагончик на рыбхозе подожгли, размеренная жизнь в селе взбодрилась, отряхнулась. Кто – неизвестно, но Володя и новый его закадычный друг и собутыльник Витька Хмелев догадывались. Вчера баба его приходила, орала на всю улицу, что Володька спаивает мужа, лишь бы не платить денег за работу. Еле выгнал ведьму со двора и Витьку следом, пришлось пить одному. В хозяйстве разброд, на теплицах один-единственный городской бродяга работает – деваться ему некуда, квартиру профукал, вот и сидит, не рыпается.
Зато Катерина в шикарной дублёнке с большим меховым воротником, сапоги высокие, кожаные, на каблуках, плотно облегали красивые ноги в чёрных капроновых колготках, напомажена, причёска уложена - чувствуется, только из города.
- И тебе не хворать, - глянул на неё Володя с отвращением. А она словно злорадствует, нос свой задрала, зубы белые скалит.
- Смотрю дела у тебя неважнецкие, - постукивала она длинными ноготками по стеклянному прилавку, поглядывая, то на него, то на Машу – продавщицу магазина.
- А тебе что? Ехала бы туда, откуда припёрлась… Смотри на неё, - расставил он ладони перед собой ёрничая, издеваясь над ней. – Бизнесменша! Нацепила кошку драную, Аньку сманила, чтобы через неё нам пакостить. Мало тебе? Лёшка столько лет её растил как родную, – ощетинился Володя.
- Ты сам себе пакостишь… - не меняясь в лице, ответила Катя, её уже так просто не прошибёшь. – Что жена сбежала? Кредиторы донимают? Фермерство на бесплатном труде построенное рушится? – сверлила она его взглядом.
- Как вчера, - сказал он продавщице, не желая отвечать Катьке. – Консервы положи, разных, штук пять.
- Ну что Володя? – бесстрашно подступила к нему Катя, - не получилось на чужом горбу в рай въехать?
- Слушай, зачем ты вообще приехала? Меня вывести из себя? Я тебе не Лёшка, могу и… - сжал он правый кулак перед ней, но глядя в её не моргающие, ехидно улыбающиеся глаза, опустил кулак.
- Ой, не страшно! Даже смешно, - рассмеялась она ему в лицо. – Я к матери приехала, Катя к отцу.
- К какому отцу? – оскалился он на неё.
Маша испуганно наблюдала за ними, от страха забыла, что положить Володе надо, а эта… стоит глаза в глаза, насмехается над ним.
- Официальному! Некоторые неродные тысячу родных заменят! А ты я смотрю, совсем опустился…
- Катька, - раздувая ноздри прошипел на неё Володя.
- Не пугай, не страшно… Ты бы проще к людям относился с уважением, по-человечески и не оставили бы тебя в беде. Я ж проблемки твои с Гошей Горецким одним звонком решить могу, мы с ним ещё с ларька сигаретного знаемся, он меня в люди и вытянул.
Володя оживился, выражение лица враз сменилось на смиренно просящее. Катя ещё сильнее рассмеялась и вышла из магазина. Володя, выхватив пакет из рук продавщицы, со словами «в долг», побежал за городской Катенькой. Трусцой бежал, а она шла вдоль дворов, походкой манекенщицы, хлюпая по первым весенним лужам - её сапожкам не страшно. Она не оборачивалась, но чувствовала его униженное и на всё готовое нутро рядом, он почти дышал в спину.
- Да постой ты! – просил Вовка, шелестя пакетом сзади. – Давно ты с Гошей знакома?
- Как в город сбежала от вашей святой семейки, так и познакомились. Лютый мужик, я тебе скажу, - нагнетала Катерина, не останавливаясь. Ей доставляло особое удовольствие вести за собой этого быка.
- Слушай, Катюх, так может…
- Не может! – резко встала и повернулась к нему Катя, они стояли лицом к лицу друг другу. Теперь она над ним насмехалась, он в её власти.
- Тебе трудно, что ли? Просто отсрочку… или проценты пока не начисляет…
- Володя, ты, правда, такой дубина? Или думаешь Гоша дурак? Он с меня чуть скальп не снял живьём, когда двух шуб не досчитался, это в самом начале было, я тогда только начала на него работать. Научил! Всему научил! Ни в одном университете так дорого не берут за обучение - натурой. Зато эффективно! – ударила она его пальцем по носу. – Или крутись, или в бетон закатает…
Володя побледнел, его пугали, вагончик сожгли, но он не верил, что может дойти до…
И не дошло бы! Лысый, с квадратным, грозным лицом Гоша, круглогодично не снимающий кожаной куртки не дурак, чтобы всех своих должников мочить. Он их приручал на много лет, платили, пока боялись, а если кто решал соскочить, он сильно не донимал, другие терпилы найдутся. Вот так – курочка по зёрнышку он сколачивал состояние, строил особняки этажные на заграничный манер для себя и для друзей. Жил хорошо – не жаловался.
- Помоги Кать, - дохнул он на неё крепким перегаром.
- Чем я деревенская дура… могу тебе помочь?! Ты же ноги об меня вытирал, плевался в мою сторону, обзывал, а теперь помоги? Дорого тебе это встанет, - кокетливо улыбнулась она.
- Всё что хочешь, - горячился Володя.
- Деньгами не возьму.
Володя снова оскалился, левый глаз чуть задёргался, он отступил на шаг от неё, почувствовав, что между ними почти нет пространства.
- Устала я Володя дурочку из себя изображать. Долю свою хочу забрать у компаньона – не отдаёт, зажрался, а мне дочку на ноги ставить.
- Так чего же ты Гоше не позвонишь? – приподнял бровь Володя, завралась баба, возомнила о себе.
- Он с мелочёвкой не связывается, - лукавила Катя. Не хотела в кабалу снова лезть, выбралась года только.
- А за меня, значит, попросишь…
- Попрошу, - в упор смотрела на него Катя.
- Что ты хочешь? Дом? Машину?
Катя расхохоталась, запрокинув голову назад, громко, развязно.
- На кой сдалась мне твоя хибара и ведро с болтами? Мне ты нужен, весь! Без остатка, - перестала она смеяться и снова уставилась ему в глаза, как голодная кошка, хитрая, хищная. Никакой любви во взгляде, только металлический блеск мести, предвкушение долгожданного удовольствия, как она будет из него верёвки вить, а может, и нет...
- Да иди ты! – махнул рукой на неё Володя, развернулся и пошёл к машине у магазина.
- Я передам от тебя привет Гоше, - крикнула ему вслед Катя.
Володя не обернулся, топал как медведь неуклюже по лужам, черный пакет бился о его пухлое бедро.
Ехать опять к Алексею? Не выйдет. Они в последний раз так разругались, Лёшка выставил его со двора. Опять связался с какой-то, с чужим дитём носится, а брату отказал. Посоветовался он, видите ли… проценты высокие, неправильные, повышаются каждый год. Откуда ему знать? Тётка эта городская и надоумила. Каждый день мотается в город, того и гляди переселится к ней, или сюда притащит. Сдурел от одиночества мужик.
Мысли безумной вереницей путались у Володи в голове: Настя, Алексей, отец с мамой, вечно читающие ему нотации, а помощи от них никакой. Катька… И лысый здоровяк, похожий на каменную глыбу, такой накроет могильной плитой и не поморщится. Идти в милицию? К участковому? Что он им скажет? Деньги брал, помощь принимал, а расплатиться нечем…
Совсем загнал себя в угол Володя, запутался, как жена ушла, так и сопротивляться перестал обстоятельствам.
В своих безумных мыслях проехал по улице мимо родительского дома, мимо дома брата, у него опять ворота нараспашку, ковыряется во дворе со своими ульями, прям сроднился с ними. Аня на крыльце прибирается – смотреть тошно – идеальная семейная картина.
Володю дома ждёт неприятный запах не вынесенного мусора, горы грязной посуды, пустые холодные комнаты с новой мягкой мебелью под заказ и горкой во всю стену в большом зале. Телевизор в пыли – несколько недель не включался, полы везде грязные - Володя давно перестал разуваться в доме. Скотина во дворе надрывается, псы здоровые с цепей рвутся - есть просят, он и не вспоминает о животных у него горе. Мама приходит, кормит собак, доит коров. Первое время пыталась достучаться до сына, но тот обвинил её и батю во всём, мол, это они надоумили Настю забрать детей и уехать… Отец так и перестал ходить к нему.
Весна на носу надо к посевной готовиться, к отлову, технику проверить, людей взбодрить после ленивой зимы. Но кого там бодрить? Шатаются по селу, пьют, работать не хотят, другие боятся возвращаться к горе-работодателю, в следующий раз их подпалят вместе с теплицами или прямо в ангаре с зерном. Днём Володя сам пытался в технике разобраться, разбирал, а собрать ума не хватало, да и помощник в таком деле всегда нужен, но вместо помощников объявлялись собутыльники и к вечеру он уже с кем-нибудь пил, а то и сам справлялся – это дело нехитрое.
Насте писал, звонил, два раза ездил, но жена боится возвращаться, не за себя, о детях беспокоилась и не зря.
На следующий день после встречи с Катей, наведались к нему братки городские: в дом вломились, всё перетрясли как при обыске, но ничего, кроме, тряпья не нашли, да и не старались найти. Обещали снова приехать, но уже с документами на землю, теплицы, технику, пруд, хотели стать новыми арендаторами, намекнули на дом... Вот оно как повернулось, теперь Володя мог стать батраком на своей же земле.
Руки опустились у Володи. Катька – «королева шубного рынка» из головы не шла.
****
А старший брат готовился к весне, проверял пасеку, у него будто второе дыхание открылось, вместо хандры весенней чесались руки, подыскивал себе другую машину, чтобы и в грязь, и в снег выбраться можно в город. Он и впрямь зачастил к Наталье.
Как свозил их в краевую столицу вернулся будто помешанным, его магнитом тянуло в город. Ездил, гостинцы возил Кристине, лекарства покупал, но Наталья всё равно как другу, приятелю к нему. И хочет пригласить, оставить, говорить с ним обо всём, но боится: бывшего мужа, реакции дочери, боится, что мать перестанет помогать… Опять же возраст.
Наталья будто по кирпичику, по камушку выстраивала стену между ними, и перешагнуть через неё нельзя - не получится. Он деревенский пчеловод, она женщина ответственная, при должности, городская до кончиков ногтей. Но женщина! Слабая, хрупкая, рыдающая в подушку по ночам в одинокой постели. Она поможет каждому: другу разобраться в документах, дать дельный совет, с ней приятно поговорить, и на работе она ценный сотрудник, но с бывшим мужем они никак не могут разрешить жилищный вопрос, отчего Кристине легче не становится. И мама злится на неё, что мужа себе такого выбрала – мелочного прохиндея.
- Не умеешь выбирать, так уж лучше одной, - намекала ей мама на зачастившего мужика на бежевой развалюхе. Устала она от склок с бывшим зятем, о внучке печётся, а тут новый нарисовался нахлебник, никак из деревни глухой в город перебраться мечтает…
Алексей не настаивал. Что он может предложить такой женщине? Деревенский дом в две комнатушки с дровяной печью, огород в полтора гектара? Семейной жизни у них тоже не выйдет – его просторы зовут, запах лугов, цветов манит по весне из дома. Лишь только посильнее пригреет весеннее солнышко, влечёт его подальше отсюда. Анютка чуть сдерживала отца, но теперь он вовсе готов уехать подальше от людей. Только почему так тянет к этой непримечательной, чужой женщине, с глазами, потухшими и туманными как поздняя осень.
- Наташ, а вдруг, Кристине пойдёт на пользу деревенский воздух? Еда, вода… - не решался прямо пригласить к себе Алексей городскую подругу.
- Какая деревня?! - мягко улыбалась она, - паука увидит живого, настоящего в обморок упадёт Кристина, а то коровы, козы…
- Нет у меня коров, одна коза.
- Какая разница, бывший муж нас и там найдёт.
Они сидели на маленькой кухне панельной многоэтажки, пили чай с травами, грустили, что расставаться им надолго.
- Может как раз и отстанет. Возьми отпуск, отдохни, вырвись из замкнутого круга. А я с пасеки буду приезжать, если машина не подведёт в этом году.
- Нам каждое лето на море надо, Кристине необходим морской воздух, - придумала ещё одну отговорку Наталья.
- Помогает морской воздух?
Она отвернулась.
- Смотри… я предложил. Дом пустовать будет всё лето, поживёте недельку другую как на даче, молока фруктов свежих поедите. Дочка моя вроде не собирается приезжать до августа, мать её пристроила на подготовительные курсы в институт, - пояснил Алексей.
- Ну что вы… ты, - поправилась она, который месяц общаются, а у неё иногда срывается официальное, общее для всех «вы». – Как ты себе это представляешь? Приехать к постороннему человеку, жить у него, в его отсутствие.
- Ну раз так… - поднялся со стула Алексей, - не буду больше докучать, «посторонним людям».
Наталья не повернулась в его сторону, не проводила до прихожей, гость дорогу знает.
Входная дверь хлопнула, в дверном проёме на кухню появилась Кристина и с сожалением посмотрела на маму.
- Дядя Лёша больше не придёт?
- Думаю, нет, - ответила мама, бодро хлопнула себя по коленям и встала со стула снова храбрясь, готовясь к новым неприятностям.
- Жаль, - ответила девочка, повернулась и ушла.
Маме тоже жаль, но так лучше для всех.
В конце мая Алексей собрал своих подопечных жужжащих работниц в новое путешествие, тракторёнок свой перебрал на всякий случай. Следующим днём, зацепив прицеп с ульями, он выехал со двора своего дома, остановился, ворота закрыть, ещё раз проверил всё ли готово к долгой отлучке. Готово! Он тронулся вверх, к большой дороге, утреннее солнце ласково пригревало, он поправил козырёк, распахнул дверь – жарко уже и двинул к большой дороге.
Пришлось уступить на перекрёстке - автобус из города как раз приехал за первыми пассажирами. Странно - заметил Алексей, из города тоже кто-то приехал, несколько человек сидели в автобусе. Он пытался присмотреться, но солнце слепило до рези в глазах. Обычно автобус пустой приезжает в деревню и здесь набивается под завязку. Пасечник посигналил водителю и поехал прямо, поднимая на грунтовой дороге низкое облако пыли.
Автобус остановился на первой остановке, из него вышел и быстро направился дворами вниз молодой мужчина. Незнакомая женщина, с большим чемоданом, не по погоде тепло и строго одетая спустилась со ступенек ПАЗика, девочке бледной, как будто не кормили неделю помогла сойти. Деревенские пока рассаживались в автобусе, сумки заталкивали под сиденья, смотрели на потерянную незнакомку. ПАЗик завёлся, и женщина обратилась к первым от двери пассажирам:
- Извините, вы не подскажите, где здесь дом Алексея – пасечника?
В салоне поднялся лёгкий гул, все принялись ей объяснять, показывали пальцами на дом на отшибе. Одна женщина даже хотела выйти и проводить, но присела на место, а то займут сидячее местечко.
Наталья поняла, куда ей надо, она видела этот дом, когда они свернули в село. Дверь – гармошка закрылась, и кто-то из местных выкрикнул в окно:
- Так, он, кажись, двинул на промысел…
Наталья не расслышала, подхватила чемодан, взяла дочку за руку и пошла по обочине мимо сельских дворов, и зарослей крапивы, хотя какая тут обочина - одни выбоины. В любом случае, не заблудится, не в столицу приехала.
Продолжение_____________
Имена, фамилии, названия населённых пунктов вымышленные, любое совпадение-случайность.