У мамы в ящике комода под стопкой простыней и полотенец всегда лежал черный платок. И, хотя я опоздала на мамины пoхoроны, и не успела с ней попрощаться, я повязала этот платок - и носила его потом полгода точно. Я чувствовала ужасную боль в душе, мне было тяжело улыбаться или радоваться чему-то, и этим платком я отгородилась от других людей. Когда они видят тебя в трауре, в черном платке, это останавливает их, и никому ничего не нужно объяснять, почему ты грустишь и не улыбаешься. Мужу, конечно же, это очень не нравилось, но я в то время не могла по-другому.
У меня в телефоне остался мамин номер, и всегда, когда у меня в жизни случалось что-то радостное или наоборот, тревожное - конечно же, это все было связано с маленьким сыночком, он в то время как раз активно начал говорить - я инстинктивно хватала трубку и пыталась ей набрать... и тут же останавливалась. И никак не могла отучить себя от этой привычки. Отцу мне звонить совсем не хотелось, я ему и не звонила - он звонил мне сам. Он звонил и пытался "быть мамой" - до этого он никогда мне не звонил, чтобы узнать и расспросить что-то про сына, только по делу, а тут вдруг у него возникло такое желание, но я не верила в его искренность.
Когда мой брат был маленьким, он любил смотреть по телевизору сериал про семью динозавров. Там малыш-динозавр чаще всего сидел в высоком стульчике для кормления, и, если к нему подходил его отец, то он кричал ему: "Ты - не мама! Ты - не мама!"
Вот мне тогда тоже хотелось кричать ему в трубку: "Ты - не мама! Ты - не мама!" Но отец очень настаивал, и хотел забрать как-нибудь на выходных нас с сыном - чтобы повидать внука.
Приближался Новый год, и мы с братом решили поехать к отцу, поставить елку и попытаться побыть семьей - нам всем в те дни было нелегко. На самом деле никому, кроме моего сына, елка была не нужна, но нам с братом важно было ее поставить, чтобы почувствовать, что жизнь продолжается. Отец поставил купленную братом живую елку, брат с моим сыночком нарядили ее, я накрыла стол. Но после полуночи мой отец... ушел к той женщине, не остался с нами. На тот момент я ее еще ни разу не видела, да и не хотела видеть.
Помню, что мне тогда было страшно, что он приведет ее к нам в дом - но этого при мне, слава богу, не случилось. Ни разу, когда мы с сыном приезжали, она не появлялась в нашем доме. Но отец всегда пропадал из дома - ездил к ней на пару часов. Сыну нравилось ездить к деду - курочки, коты, летом мы наполняли водой небольшой надувной бассейн во дворе.
После того, как с мамой случился инсульт, папа больше не рубил кур и не заводил новых. Жизнь как бы остановилась. Куры под конец уже не неслись, папа их кормил, и говорил, что они живут у него как на пенсии, и они так и уме.рли потом своей смеpтью.
Одного кота отец завел "от мышей" (в сарае развелось много мышей) - кто-то из знакомых отдал ему уже взрослого кота. А второго кота привел первый - они жили на веранде, отец не пускал их в дом, но кормил хорошо.
Мы с моим мужем развелись еще при жизни отца. И тогда мне пришлось обращаться к отцу чаще, чем мне бы того хотелось. Год мы с сыном жили на съемной квартире, и отец приезжал к нам "все чинить" - у него были золотые руки, а на съемных квартирах обычно всегда все ломается - от сантехники и электрики до хозяйской разваливающейся мебели.
И в последний год его жизни мы с отцом так или иначе сблизились. И как-то он уговорил меня все-таки поехать с сыном к его женщине в гости. Моя мама была всегда стройной, высокой и ... как бы это сказать, я ее называла "железной леди". А это ... была ее полная противоположность, ну вот буквально во всем. Я была обескуражена. Я старалась просто быть вежливой, чтобы не сказать там ничего, что испортит и так не слишком веселую нашу жизнь. Но в мой родительский дом, по крайней мере, при мне она ни разу не приходила.
Отец в ту пору был увлечен экспериментами с электромагнитными полями. Не хочу в это углубляться, но я упустила момент, который оказался в итоге очень важным. Отец жил в селе, а на работу ездил каждый день или на рабочем автобусе, или на своей машине 15 километров. И вот однажды он мне сказал, что его эксперименты плохо влияют на здоровье, и после того, как он вечером экспериментировал, утром в рабочем автобусе ему было очень плохо, ему было тяжело дышать, и он "еле доехал". Я тогда совершенно не понимала, что это мог быть микроинфаркт, а это, по-видимому, он и был.
Но отец всегда был очень здоровым, гордился, что никогда в жизни не брал больничный. И в последнее время он увлекся какой-то методикой, говорил, что нужно только "крутиться" - правда, я не помню уже, по часовой стрелке нужно было вращаться по той методике, или против - и можно остановить старение. При этом папа смеялся и совсем не выглядел болезненным. Поэтому я и подумать не могла, что уже тогда надо было бить во все колокола.
Приближался март. Предстояла сделка - я договорилась продать свою долю в нашей общей с бывшим теперь мужем квартире, добавить денег и купить жилье для нас с сыном. Отец предложил продать акции, которые у него были, чтобы добавить нам денег на покупку квартиры. Сделка планировалась на 10 марта, но отец сказал, что он приедет ко мне в город за две недели до сделки, продаст акции в банке и отдаст мне деньги.
Я удивилась. Спросила - зачем ему так рано приезжать, если 10-го марта ему все равно придется приезжать - помогать нам с переездом в новую квартиру? Он сказал, что "ему так спокойнее". И опять он как в воду глядел.
(как когда просил меня больше не летать в Египет)
Шестого марта я, как обычно, отвела сына в садик и работала, сидя в офисе. Около одиннадцати утра на мой телефон позвонил незнакомый номер, но я подняла трубку. Эта женщина - я узнала ее по голосу - сказала мне, что отец в больнице, у него инфаркт. Я сказала, что я сейчас приеду.
Я, как во сне, отпросилась с работы и поехала на ближайшую остановку на выезде из города, с которой можно было уехать в наше село. И, когда я приехала на ту остановку, тот же номер опять позвонил мне на телефон и эта женщина сказала, что папы больше нет. Прошло всего каких-то полчаса. Я не знала, что мне теперь делать. Нужно было ехать туда, но я не могла оставить сына в городе - мне нужно было забрать сына и зайти домой за вещами. Но я была совсем не в том состоянии, чтобы такой приходить в детский сад. Я пошла в садик пешком, шесть остановок, надеясь по дороге выплакаться и успокоиться. Я ревела, но кому-то звонила всю дорогу - брату, крестному в Москву, нужно было им сообщить. И все время спрашивала - себя и всех, кому звонила: "Почему? Почему это с нами случилось?" - никто не мог дать мне ответа.
И до сих пор меня мучает этот вопрос - почему так, почему у других моих ровесников родители живы, хотя бы один из родителей жив, а у меня - нет? Хотя многие с родителями и не общаются, они им как бы и не нужны, а мне мои были очень нужны.
Прощание с отцом.