Коридоры, локалки, решетки. Иришка тащила баул со своим тряпьем, которая нажила за недолгую жизнь на малолетке, а мысли ее лихорадочно бились в голове – "Кто такая Марфа, что имел в виду начальник оперчасти, что ее ждет, как встретят".
два ряда двухъярусных коек, идеально заправленных и ряд тумбочек без единой пылинки. Пол блестит как дорогой паркет после воска, на поляне сидят три женщины и с любопытством смотрят на нее.
- Что в дверях встала, как не родная, проходи, приземляйся вон на тот шконарь – сказала пожилая цыганка, улыбаясь во весь золотой рот. Но улыбка недобрая была, как будто сканировала она ее глазами.
Иришка дотащила баул до шконки и шлепнулась на нее с размаху, от усталости повело ноги.
- Как зовут тебя, птичка? Я тетя Роза, не бойсь, иди к нам, чай попьем – говорила-журчала цыганка, а глаза так и буровили, так и прошаривали по всему отелу от темечка до пяток. Иришка буквально физически ощущала ее взгляд.
Она подошла к поляне, но присаживаться не торопилась, знала, что покуда за стол не позовут, нельзя.
- Меня Ира зовут, заехала по 105, с малолетки, дали шесть лет, осталось два года – тихо сказала она.
- Присаживайся, не стой, в ногах правды нет, вот чай наливай, печенье пробуй, мне дочь вчера привезла – привечала ее цыганка.
Иришка отхлебывала чай и ждала пока ей начнут задавать вопросы, сама на рожон не лезла, к разговорам женщин не прислушивалась. Время шло, они так и продолжали сидеть за столом, пока продол не заполнился гулким шумом и смехом – с работы пришли остальные обитательницы отряда.
- Опана, фу-ты, ну-ты, а это что за персонаж – заорала рыжая толстая бабенка в замызганном халате – а ну-ка сымай свои манатки со шконки, это моя теперь. Слышь, чувырла тощая.
Иришка подняла глаза на цыганку Розу, та ей улыбнулась и сказала рыжей:
- Не ори, Рыжая, голова от тебя болит. Место это новенькой, так Марфа сказала, а ты шкандыбай к себе в нору.
- Да как так – заорала Рыжая и накинулась на сидящую Иришку. Она больно вцепилась ей в волосы и принялась таскать по полу, силы были не равны, это как мышонку против жирного бегемота биться.
- Охренели совсем – раздался крик и тут же все затихли, а Рыжая отцепилась от Иришкиных волос и скрылась за дальним шконарем. В дверях стояла красивая рослая женщина с шикарной черной косой, которая болталась далеко ниже талии.
- А ну разбежались все и девчонку не сметь трогать, чушки – рявкнула она – все вон отсюда и чтобы до отбоя никого не видела, а ты, Рыжая, вещи собирай, в другой отряд пойдешь, к Самарской, она тебя уму научит.
Рыжая шмыгнула к койке, сгребла все свои причиндалы из тумбочки, завернула в полотенце и в дверях сказала:
- Не забуду это, тощая. Ходи, оглядывайся!
- Иди отсюда, чушка немытая – засмеялась женщина – ты не бойся, это плесень к тебе близко не подойдет. Меня Марфа кличат, старшая я в этом курятнике
- А я и не боюсь – ответила Иришка – я- Ира.
Всю ночь они проговорили за столом, распивая черный забодяженный чай. иришка никогда в жизни так много не говорила, она просто не могла остановиться, ее несло. Она впервые за много лет плакала, а Марфа слушала, курила и отхлебывала свой черный чай.
- Бедный ты ребенок, да как же так повернулось в жизни, что хлебнула ты полную чашу. Эхх, сдох эта падаль, я бы сама его порешала, но медленно, чтобы мучался. ты ничего не бойся, досидишь эти два года как полагается и никто в твою сторону не посмотрит, а там решим что с тобой делать.
Два года пролетели как один день, Иришка жила под зорким контролем Марфы, оперчасть ее не донимала, сотрудничество не предлагали, коблы не лезли, остальные арестантки относились с уважением, даже чуть опасались. Иришка оттаяла, впервые в ее маленькой жизни появился человек, которому она была не безразлична.
- Ирмушка, завтра на волю – сказала Марфа, внимательно смотря на девушку. Марфа называла ее Ирма, так звали ее непутевую сестру, которая сгинула от наркоты, а Иришка с удовольствием приняла новое имя как первый шаг к новой жизни.
- Слушай меня внимательно, мне еще четыре года здесь быть, а ты поступишь так, завтра тебя встретят и отвезут в Москву, а там... – зашептала ей Марфа, а Ирма слушала и старалась не пропустить ни одного слова.
Ирма встала и подошла к столику с коньяком и щедро плеснула в чашку. Марфа, ее любимая Марфа, вышла через четыре года, как и обещала и началась у них свосем другая жизнь. Ирма, пока ее ждала, жила в скромной двушке в Химках, училась в университете на заочке и работала на ресепшен в небольшом отеле недалеко от аэропорта. Жила одна, знакомств не заводила, про мужиков и речи не было, слишком было живо в памяти то, что она перенесла. Завела кота, свободными вечерами сидела у телевизора, а по выходным ездила изучать Москву. А уж как освободилась Марфа, то они переехали в шикарную квартиру на Тверской и началась свосем другая жизнь. Мать и дочь, рантье, так они всем представлялись. Жили тихо, к Марфе изредка приезжали странные люди, а Ирма, понимая, что вещи будут обсуждать не для ее ушей, уходила погулять и часами просиживала в кафешке возле дома. А потом не стало Марфы, сгорела за три месяца, коварный рак и Ирма осталась одна, но это уже была Ирма Михайловна, бизнеследи, умница, красавица, а не дочь алкоголички, которая продала ее своему мужику.