В славянском фольклоре есть сюжет о вороне, сменившей свои перья на белые, дабы смешаться с голубями. Голуби её, понятное дело, в свою стаю не приняли, да и воро́ны перестали считать своей, вернуться в свой стан не позволили.
«Белая ворона» – всем нам известно такое выражение, правда? Оно обозначает лицо, чьё поведение, мировоззрение или система ценностей отличается от принятых в окружающем социуме.
Рассматриваемое сочетание отсылает нас к животному миру. В природе белые вороны (их цвет обусловлен альбинизмом) пусть редко, но встречаются – они более заметны, нежели обычные особи, а потому более уязвимы для хищников.
Получается своего рода символ необычности и обусловленной ею беззащитности, который к тому же зачастую связывается со страданием, непониманием, отчуждением.
Выражение «белая ворона» прочно вошло в обиход и в культуру. Одноимённая песня есть в репертуарах Валерия Леонтьева и группы «Чайф». В конце 1980-х – начале 1990-х гг. в газете «Советский спорт» имелась рубрика «Клуб белых ворон», где печатались материалы для любителей бега и здорового образа жизни.
И так далее, и тому подобное.
А знаете, когда выражение «белая ворона» впервые было зафиксировано в качестве обозначения редкого человека?
В период между I и II веков нашей эры.
Именно в это время жил римский поэт-сатирик Децим Юний Ювенал, в своей седьмой сатире написавший следующее (перевод Д. Недовича и Ф. Петровского):
Рок даёт царства рабам, доставляет пленным триумфы.
Впрочем, счастливец такой реже белой вороны бывает.
