Он собирал стадионы с группой "Динамит", а хиты его авторства сводили с ума девушек в нулевые. Сейчас он успешный композитор, его музыка звучит в фильмах, а песни исполняют топовые российские артисты. У нас в гостях Илья Зудин.
Часть 2
- Почему из группы ушёл Леонид Нерушенко?
- Мы подрались в поезде, когда ехали на гастроли в Липецк. Лёня был сильно пьян и позволил себе оскорбления в адрес моего друга и в адрес моей девушки. В той драке участвовали все - я, Дуров и Нерушенко. Мы пытались его угомонить, но из этого не вышло ничего хорошего. В итоге Лёня сошёл с поезда, и мы приехали выступать в Липецк без него. Конечно, мы за это сильно получили от Айзеншписа, но поставили ему условие, что больше не будем работать с Нерушенко.
- Из-за чего возникали конфликты?
- В основном из-за алкоголя. Когда он был трезв - всё было замечательно, но когда выпивал… начинался кошмар. Юрий Шмильевич просил, чтобы он зашился, делал уколы, обратился к врачам, но всё было бесполезно. Он мог не пить 3 дня и превращался в красавца-юношу, но как только начинались тусовки, у Лёни срывало башню. В итоге и приняли решение убрать его из группы.
- Вскоре после этого с ним случилась трагедия - он разбился на мотоцикле…
- Трагедия случилась, когда он стал много выпивать. Но у него был период, когда он ушёл из группы и перестал выпивать вообще. Даже с Денисом Ковальским они записали хороший альбом, который назывался «Не забывай меня». На его же похоронах играла песня «Не забывай меня».
- Это правда, что Нерушенко устроил какой-то жуткий розыгрыш незадолго до смерти?
- Да! Однажды Юрию Шмильевичу звонит незнакомый номер. Он снимает трубку, а там мужчина говорит, что Леонид разбился около дома. Мы все спохватились, начали звонить его маме, она не отвечает. Мы уже думаем, что действительно что-то случилось. В итоге мы дозвонились до сестры Лёни, а она нам говорит, что всё хорошо, он просто спит дома. И когда спустя время он действительно разбился недалеко от своего дома, мы просто не поверили…
- Вы помните первый концерт после трагедии?
- Мы выступали на вечере памяти, и нам было очень горько, что ушёл такой яркий и харизматичный человек.
- А через три месяца не стало и Юрия Айзеншписа, помните этот день?
- Мы уже знали, что у него нет ни единого здорового органа. Айзеншпис же отсидел 18 лет за статью, которая потом была легализована. Он ведь валютчиком был. В тюрьме он и подорвал своё здоровье… И вот буквально в последние дни его жизни ему сделали коронарное шунтирование, стентирование, всё, что только возможно. Он лежал в больнице, мы его часто навещали, к нему вообще много кто приходил. А когда его выписали из больницы, мы только приехали с гастролей и встретили его. Я помню, как он попросил меня купить шампанское и конфеты медсёстрам, а его забрать из больницы и отвезти домой. Спустя какое-то время мы опять уезжаем на гастроли в Казахстан, как нам вдруг сообщают, что Юрия Айзеншписа не стало. Врачи не могли ему ничем помочь, началось внутреннее кровоизлияние в пищеводе. Когда мы узнали об этом, то сначала не могли в это поверить, хотя знали, что у него были проблемы с печенью, с кровью, с сердцем, а вдобавок случился внутренний разрыв пищевода.
- Опишите Ваше состояние, когда поняли, что Юрия Айзеншписа больше нет?
- Это было очень горько и трудно, потому что ушёл человек, который построил мою карьеру и мою жизнь. Я не знаю, как бы сложилась моя судьба без него, я за многое ему благодарен.
- Как проходило прощание?
- Людей было очень много, когда мы его несли хоронить. А когда мы его уже похоронили, то все разошлись по кучкам. Я тогда понял, что Айзеншпис всех объединял.
- Кому перешли все его права?
- Открою тайну, последние три года мы с Юрием работали без договоров и делили всё пятьдесят на пятьдесят.
- Как Вы отнеслись к тому, что Дима Билан перешёл к Яне Рудковской.
- Каждый человек вправе решать сам за себя… Но тогда нам было обидно, что Дима отказался отрабатывать те концерты, которые уже были оплачены. И все эти концерты отрабатывали мы, в память о Юрии Шмильевиче, при этом мы не получили ни копейки. По большому счёту, Яна Рудковская предлагала группе «Динамит» свою поддержку, хотела, чтобы мы подписали с ней контракт, но ребята посчитали, что мы сможем сами. Это была ошибка, так как мы не знали, как эта машина работает изнутри.
- Вы сталкивались с криминалом?
- Пока у нас был Айзеншпис, мы вообще не переживали, потому что у нас был самый крутой продюсер, который решал любые проблемы. А вот когда его не стало, то меня приглашали на стрелку и запугивали, говоря о том, что если мы не будем платить, то появятся проблемы. Хорошо, что у меня были люди, с которыми я мог посоветоваться и которые могли постоять за нас.
- В какой момент Вы начали писать музыку для других артистов?
- Я всё время писал музыку для других артистов. Во времена «Динамита» я писал и Блёданс, и Милявской, и Пьехе.
- Давайте вернемся в Ваше детство. На какой музыке Вы сами росли?
- На джазе, на соуле, на хорошей попсе. Я слушал оркестр Duke Ellington And His Orchestra, группу ABBA, любил слушать Пугачёву, Антонова, Розенбаума, Долину и даже Юрия Лозу.
- Вы собираете коллекцию виниловых дисков. У Вас есть какие-то редкие и диковинные пластинки?
- Я никогда не собирался коллекционировать винилы, я просто собираю тех исполнителей, которых бы хотел услышать на виниловых пластинках. Мне повезло, когда я случайно нашёл диск Аллы Пугачёвой и купил её альбом в Стокгольме. Он был записан примерно в 82-м году. Самое интересное, что именно в этом альбоме Пугачёва поёт свои песни на английском языке. Там были сделаны супераранжировки, которые сейчас звучат очень актуально.
- Я знаю, что однажды Ваш папа Вас наказал за прослушивание «Сектора Газа», как это было?
- Так как у нас было два магнитофона и один из них был пишущим, то весь мой двор приходил ко мне перезаписать кассеты. А в те времена они не продавались на каждом углу, их привозили откуда могли. И я занимался такой дворовой пираткой, и однажды одна кассета осталась случайно в магнитофоне. А папа пришёл после трудного рабочего дня, включает магнитофон, а там во всей красе поёт Юрий Хой! Он на меня и накричал, причём очень сильно. Потом с моим отцом у меня была долгая беседа по поводу того, что мат и музыка вообще никак не совместимы. Если папа дожил бы до наших дней, то я даже не знаю, как бы он оценил некоторых наших нынешних исполнителей.
- Какие отношения у Вас были с отцом?
- Очень сложные. И это он меня заставил заниматься музыкой, хотя я очень хотел быть художником. Я пробовал рисовать комиксы. Но в 6 лет отец меня отдал в вечернюю музыкальную школу, которую я ненавидел всем сердцем, а больше всего не любил сольфеджио. Как-то я пришёл к отцу после очередного урока и сказал: «Папа, я больше никуда не пойду, хоть убей меня!!!» Он согласился и сказал, что на время возьмёт мне академический отпуск, а я не хотел на время, я хотел на всю жизнь! Меня воротило от музыкальной школы и музыки. Папа же сказал, что он видел богатых музыкантов, но богатых художников он при жизни ни разу не встречал. Собственно, когда у меня закончился академический отпуск, он перевёл меня из вечерней музыкалки в дневную! А там правила были намного строже… Поэтому мне ничего не оставалось делать, как учиться.
- Он Вас как-то наказывал?
- Да, бил ремнём по попе в воспитательных целях… Честно могу сейчас сказать ему за это большое спасибо.
- Вы же потом поступили в музыкальное училище?
- Моего папу в музыкальной среде все знали очень хорошо, даже директор музыкального училища Дмитрий Митрофанович, который присутствовал на вступительных экзаменах. Он тогда поинтересовался у меня, не сын ли я того самого Зудина. А я сказал, что мы просто однофамильцы, так как хотел поступить сам, без участия папы. И когда я пришёл домой, и отец об этом узнал, то он был очень удивлён этому. Дело в том, что когда я закончил музыкальную школу, то у нас с отцом был подписан договор, где я своим корявым почерком написал, что по окончании школы имею право разрубить фортепьяно Петров топором. Но договор я так и не выполнил, так как рука у меня не поднялась такое сделать.
- Вы родились и выросли в Сочи, расскажите, каково там было жить?
- Очень сложно, потому что если у человека есть какие-то стремления и задачи, которые он хочет выполнить, то Сочи город не для него. Летом все дети смотрят на то, как отдыхающие тратят на курорте деньги. Но при этом дети видят, каким трудным путём эти деньги достаются. В итоге у детей формируется желание красиво жить, но полностью отсутствует желание трудиться.
- Сочинцы легко могут отличить местных от приезжих?
- Таксисты всегда с лёгкостью отличали, кто и откуда приехал, они сразу же понимают, с кого и сколько требовать. Потом ещё был такой прикол, когда таксисты возили кругами приезжих и сдирали с них кучу денег. Хитрости есть в каждой работе…
- Когда и как Вы заработали первые деньги в Сочи?
- Первые свои деньги я выиграл. Когда мама давала мне деньги на школьное питание, я несколько дней специально ничего не покупал, чтобы пойти с пацанами и поиграть в автоматы. Однажды, когда я туда засунул купюру, мне что-то выпало, оттуда посыпалось огромное количество денег. Но я сразу хочу предостеречь всех любителей азартных игр. Кстати, тогда все деньги, которые я выиграл, я потратил в том же аппарате и в итоге остался ни с чем. А если говорить о первой работе, то я был помощником диджея, и мне давали какую-то копеечку. Потом я стал диджеем и начал работать в клубе отца. Потом я нашёл себе другую дискотеку, причём самую крутую в Сочи. В итоге я стал работать в гостинице «Жемчужина» в клубе «Лимпопо».
- Как Вы туда пробились?
- Невозможно было туда пробиться. Моя мама знала многих людей из гостиничной сферы, и, когда я пришёл и попросил её поговорить с директором этого клуба, она отказала! Вообще у родителей было правило - никого ни о чём не просить. И я пошёл устраиваться сам, пришёл и сказал, что буду работать лучше всех! Директор клуба поинтересовался, есть ли у меня дым-машинка, и я сказал: “Конечно!” Хотя ничего подобного у меня никогда не было. Сразу после собеседования я побежал к маме и занял у неё денег на эту дым-машину. В итоге я отработал её за неделю.
- Самая страшная ситуация, которая произошла в этом клубе?
- Была стрельба в зале, пули свистели над головами. Были и разборки, когда толпа врывалась и начинала всех дубасить. В другой раз в зал забежал ОМОН с дубинками, и тоже всех положили лицом в пол…
Продолжение следует...
Из третьей (заключительной) части вы узнаете о том, почему Илья уехал из Сочи, с кем из артистов ему было сложнее всего работать и какие качестве он ценить в женщинах.
Автор: Юлия Ягафарова