Часть 1
Осознание того, что пути назад нет пришло мне вместе с видом вертолета который медленно удалялся оставляя легкую рябь на зеркальной глади Ляшкинского озера. Это чувство было схоже с некоторой эйфорией, приятной легкостью во всем теле, словно бы я приехал сюда не работать, а мирно отдохнуть от пыльных городов и вечного гула присущего цивилизации.
Это не была моя первая экспедиция, но сутки в поезде, а потом двух часовой перелет над бесконечным морем зеленого леса заставляли задуматься о том, насколько далеко в этот раз я забрался от места которое мог назвать своим домом. Возможно так чувствовали себя отшельники, которые выбирали себе путь вечного одиночества и навсегда уходили в горы... впрочем, отшельником я не был.
Проспав почти весь наш полет Смирнов всё еще зевал и пытался потянуться насколько ему это позволял огромный рюкзак на спине. Наконец он извлек из нагрудного кармана очки, водрузил их себе на нос, тем самым приняв привычный мне образ мудрого, стареющего преподавателя и спросил: - Максим, карта кажется у тебя?
- У меня Игорь Михайлович - я быстро нашел в рюкзаке свернутый листок и протянул старику - я то думал, нас прямо к станции подбросят.
- Ну, Максимка, придется пройтись - он развернул карту и достал компас - километра два строго по берегу озера. Это я попросил высадить нас немного левее, не знаю в каком состоянии сейчас станция, думаю как бы её остатки ветром не сдуло - он улыбнулся и бодро махнул рукой в северном направлении.
Само слово "Станция" всегда ассоциировалось у меня с чем-то большим и важным, с рабочими помещениями набитыми разнообразными вычислительными машинами, с кучей персонала, что не отрываясь следит за показаниями диковинных датчиков, ну и само собой с поездами.
То что предстало предо мной спустя четверть часа после нашей высадки с моими образами в голове вязалось слабо. Скорей это было похоже на сторожку. Или избу. Или даже хижину... или как еще можно назвать неказистое сооружение не самым ровным образом сложенное из спиленных бревен? Наверное просто - домик.
Правее домика располагалось несколько больших пеньков, навевавших мысли о бородатых советских туристах и песнях у костра, а еще правее в землю был вбит ровный ствол осины с прибитой доской. На доске красовалась надпись которая крупными красными буквами гласила:
ТУРИСТИЧЕСКАЯ БАЗА "РАДОСТЬ"
Из этого, а еще из двух маленьких лавочек располагавшихся по обе стороны от входа в домик и состояла вся Станция где мне суждено было провести две-три следующие недели.
Не то чтобы я был разочарован или подавлен этим, но пока я с любопытством осматривал "Радость" во мне шевельнулось словно бы чувство детской обиды. Как будто я нашел под новогодней елкой не то что искал. Невзначай я осторожно толкнул боком одно из несущих бревен, до конца не понимая - шутил ли мой преподаватель насчет возможность сдуть это строение ветром Держалось, кажется, крепко. Смирнов, тем временем, не обращая внимания на мои вздохи, уже находился в доме и по-хозяйски гремел оттуда какими-то предметами мебели. Когда я вошел в след за ним, обстановка внутри оказалась всё же лучше чем я ожидал. Это было вполне опрятное здание с тремя комнатами, в двух из которых располагались кровати со средней степенью ржавости пружин. Почти четверть же центральной комнаты занимал еще один стол, на этот раз огромный и дубовый. На столе внимание моё привлек большой деревянный брусок из-под которого торчало что-то белое. Подняв его я обнаружил записку. Грубоватым почерком, простым карандашом на ней скупо было изложено следующее:
"ГЕНЕРАТОР И ТОПЛИВО В ПОДПОЛЕ
ЛОПАТЫ В ШКАФУ
СВЕЧИ НА ВЕРХНЕЙ ПОЛКЕ
ДРОВА И МЕШОК С ОДЕЯЛАМИ ПОД СТОЛОМ
НОЧЬЮ НЕ ВЫХОДИТЕ
-ЗАХАР"
Подозвав Смирнова и показав ему записку я поинтересовался у старика кем же является наш загадочный добродетель.
- Ааа!, Захар это местный лесничий, хороший мужик, неделю назад ему из университета дозвонились и попросили нам Станцию немного подготовить. Надеюсь зайдет к нам через недельку, двадцать лет назад мы с ним здорово подружились.
- А почему ночью запрещает выходить? - недоверчиво спросил я.
- Ну как же, выходи, пожалуйста, если приспичит - он рассеяно поправил очки - только далеко от "Радости" не отходи, тут же через 30 метров раскопки начинаются, сейчас все заросло конечно, но споткнуться и на старые грабли ночью налететь ничего не стоит.
Удовлетворившись этими объяснениями я начал раскладывать свои вещи в левой комнате и приводить её в жилой вид.
Ради моей курсовой я должен приложить все старания и не дать Смирнову понять, что эта археологическая дребедень мне осточертела уже на третьем курсе. Признаю - путешествия в разные уголки России и походная жизнь приводили меня в восторг. Но удручало то, что во время этих же путешествий вместо отдыха или разглядывания местной природы мне приходилось по четвери дня проводить на коленках, а еще две четверти с лопатой или киркой в руке за наискучнейшим занятием на свете. Конечно, в нахождении артефактов есть своя изюминка, да вот только мне никогда не попадалось что-то интереснее осколка древнего черепка или кусочка черепицы.
Мы решили "примериться" к площади работы почти сразу после того как прилетели и немного передохнув разложили свои вещи. На первый взгляд, участок при базе "Радость" обещал быть одним из самых невзрачных попадавшихся мне во время дальних практик. Это место не было похоже на интересное для раскопок, а за час работы, под дерном который за двадцать лет накрыл площадь работы советских археологов нам представился обычный, ничем не примечательный, чернозем.
- Игорь Михайлович, что мы вообще тут ищем? - поинтересовался я, когда закончил подчищать свой квадрат почвы от верхнего слоя.
- А ты, Максимка, может сюда отдыхать приехал? - Смирнов встал, утер выступившей на лбу пот и строго посмотрел на меня - если не удосужился конспекты почитать которые я тебе выдал.
- Помню, поселение пазырыков, от шестого до третьего века до нашей эры - отчеканил я словно на лекции.
- Ты сам, Максим, на свой вопрос сейчас и ответил, их и ищем.
- Так ведь нет тут ничего, ни поселения, ни стоянки, ни курганов! Просто поле и лесок недалеко.
- Это всё потому что копаешь плохо! - он указал пальцем на место моих раскопок - половину слоя вон выкинул лопатой. Мне оставалось только вздохнуть и продолжить ковырять сухую землю лопатой.
День прошел быстро. Я сидел на лавочке с кружкой дымящего чая в руке и наблюдал за тем, как на равнину стремительно падает ночь. Цвета мирно затихали под взором половинки луны, которая была здесь намного больше и намного светлей чем любая полная луна в городе. Лес вдалеке превратился в темный силуэт, а Ляшкинское озеро, что было сейчас по правый бок от меня преобразилось в огромное исполинское зеркало. Пение сверчков набирало обороты и вскоре стало напоминать громогласный хор - аккомпанемент ночного Алтая. Казалось, что где-то вдалеке он превращался в настоящие ритуальное пение, с бубнами и трубными инструментами. Мысленному взору представлялись дикие танцы шаманов, что призывали духов и били в свои огромные барабаны.
От всего этого по спине пробежали мурашки. Снова нахлынуло ощущение того, что за много киллометров от этого места я не встречу никого кроме Смирнова, который сейчас мирно похрапывал у себя в комнате.
Моя голова сильно кружилась, и даже сидя на месте у меня было ощущение, что мир вокруг меня словно бы тоже входил в древний, гипнотический танец. Не знаю что послужило виной моему самочувствию: непривычное место, воздух отличный от городского смога или же чай с мятой которую Игорь Михайлович заботливо собрал у берега. Я сдул пар, сделал еще один глоток, поднял глаза и оцепенел. Со стороны леса, прямо к станции шли тени.
Конец 1 части..