В одном со мной городе жила старая писательница, когда-то эвакуированная из Ленинграда. В этих краях ей дали не умереть с голода, она смогла выучиться на кого-то, устроиться работать… Не всем эвакуированным удалось после войны вернуться обратно в большие города - не всё было в их воле. Так что, когда читаешь в биографиях, что кто-то навсегда связал свою жизнь с землей, давшей ему приют, - это может быть жутким лицемерием. Не знаю, что чувствовала старая писательница, читая, что она сама решила остаться. Но она любила наш город - а как жить, если не любишь место, где ты оказалась?
В городе она была известной. Она писала детские книжки и рассказы для взрослых. Про то, как один парень притворился перед понравившейся девушкой, что у него нет ног. И когда девушка сказала, что её это не остановит, она будет всю жизнь ухаживать за ним, он сообщил, что только проверял её. На самом деле он здоров. Это была радостная новость! Они поженились и были счастливы - так в её рассказе.
В другом было про то, как жена сподвигла мужа сдать его мать в дом престарелых. Старушка сильно тосковала там, но и её сын понял, как плохо ему без матери. Он долго боялся рассердить жену, если заберёт мать домой, но всё-таки решился. Но мать к тому времени умерла. Или ещё - про то, как жили две подружки, старушки почти без сил, они любили смотреть друг на дружку в окна - расположение подъездов это позволяло, и потом одна подружка умерла. У неё было много про старость и про смерть. В одном рассказе она вспоминала, как её мама в конце жизни спрашивала у неё, есть ли сейчас на небе звёзды. В глубокой старости что-то случилось с ее зрением и она перестала видеть звёзды. Писательница переживала в том рассказе: «Успею ли я сама уйти, пока на небе остаются звёзды?»
Одно время её рассказы печатал городской еженедельник. Через номер. И через номер печатались мои. За рассказы платили гонорар. И это было важно. Мне объяснили: вам обеим нужно, и мы будем печатать вас по очереди, чтобы никому не было обидно.
Я была в этом городе недавно. Муж болел, дети были маленькие. Я была рада, что мои рассказы печатают и платят за них. Она, видно, была пенсионерка. И тоже была счастлива. Это, наверно, нас роднило.
Перед каким-то праздником, наверно, перед 8 марта, мне предложили взять у неё интервью. Редактор сказала, что это будет очень интересно. Все читают наши с ней рассказы. И вот молодая берет интервью у пожилой, маститой. Они беседуют о том-о сём.
Я позвонила писательнице по данному мне в редакции телефону. Однако, писательница отказалась встречаться со мной. Точней, она оживлённо, Бойко принялась отказываться. Она сказала:
- О чем нам говорить с тобой? Что тебе может быть интересно? Я старая. Была бы я молодая, мы бы с тобой встретились, попили чаю. Поболтали бы, посплетничали. А теперь - зачем?
У меня было ясное сознание, что она напрашивается, чтобы я стала уговаривать её. Хочет, чтобы я попросила о встрече ещё раз, и ещё. На какой-то раз она бы согласилась. И тогда наша встреча стала бы ценнее для меня. Но у меня её слова вызвали раздражение. Я подумала: «Ещё одна провинциальная звезда». Я тогда как раз недавно познакомилась с этим типажом, с провинциальными звёздами, которых никто не знает за пределами их небольшого города, но это им не мешает держаться так, точно других городов на свете нет и они первые не только у себя, но и на всей земле. Думаю, с развитием интернета этого явления стало меньше, но оно никогда не уйдёт совсем. В общем, я подумала: «Ещё одна местная звезда». И сказала:
- Очень жаль, что вы не хотите встретиться. Но ладно, простите за беспокойство.
И отключилась, наплевав на редакционное задание. Потом просто сказала: «Она не захотела со мной говорить». И мне ответили: «Да, она сложный человек».
Но у меня было ясное чувство, что она никак не ожидала, что я не стану упрашивать её. Не стану бороться за возможность встречи.
Через какое-то время, довольно скоро, она умерла. Не знаю, оставались ли ещё для неё на небе звёзды? Успела она уйти, пока они ещё были?