Из цикла "ПлЕменные революционеры"
Жил да был один уважаемый государственный чиновник, звали которого Николай Владимирович Мезенцов. Всю свою жизнь Николай Мезенцов работал на Россию-матушку, на укрепление ее традиций и устоев, охрану границ и земель империи, служа Царю и Отечеству в "самых горячих точках" того времени.
А время то было - середина девятнадцатого века, когда Россия расправляла плечи, готовясь к стремительному рывку в "большую тройку" наиболее продвинутых и экономически развитых стран Европы. Только вот мировая закулиса всеми силами хотела не допустить подобного лидерства, понимая, что за успехами большой страны стоят люди, верные государевой присяге и любимой Отчизне.
А значит, таким "государевым людям" необходимо было объявить жесточайшую войну, благо рекрутировать для исполнения заказа местных негодяев проблемы особой не было. Бездельников, желающих срубить легких денежек за подлость и измену своей Родине, хватало на бескрайних просторах Российской империи
Мезенцов. Служа России
Вернемся к Николаю Мезенцову. Человек с юношеских лет не сомневался, что пойдет по воинскому пути, альтернативы для представителя известного дворянского рода, пожалуй, и не было. С 18 лет Николай служит в лейб-гвардии Преображенском полку, и уже в скором времени ему предстоит поучаствовать в боевых действиях.
Задача была - потушить революционный пожар на западных рубежах империи, который задували венгры-мадьяры, пошедшие по пути смуты, которую Россия помогла усмирить дружественной тогда Австрийской империи.
Но это были еще цветочки. Ягодки начались в 1853-1856 годах во время Крымской войны и ее кульминации - героической обороны Севастополя. Ордена за храбрость и мужество на поле битвы и золотое наградное оружие свидетельствовали о незаурядной воинской выучке и смелости штабс-капитана Мезенцова.
Информация о доблестном офицере дошла до Государя Александра II, который назначает его флигель-адъютантом, поручая при этом важнейшие вопросы инспектирования войск. С 1863 года Николай Мезенцов прикомандирован в структуры жандармерии, а, освоив это непростое дело, становится шефом жандармов и главным начальником Третьего отделения.
Кравчинский. Служа закулисе
Когда на Херсонщине в семье армейского врача родился Сережа Кравчинский, на западных границах России уже вовсю геройствовал Николай Мезенцов. Оно и понятно - разница в возрасте у них 24 года. Только вот по армейской стезе молодой "артиллерист" Сережа не пошел, - там надо, понимаешь ли, служить, дисциплину блюсти, ответственность перед однополчанами проявлять, что было совсем не по нутру выпускнику Михайловского училища.
Кравчинский, не отслужив и года, подает в отставку, решая пойти в агрономы и быть "первым парнем на деревне в Херсонщине", - агрономов девки любят, а уж о красоте малороссийских милочек говорить не приходится.
На время учебы эту милоту-красоту студент-агроном сможет видеть только в петербургских салонах красных фонарей, поскольку местом учебы он выбрал столичный Лесной университет.
Но и здесь все пошло не по плану, хотя в душе-то студент-недоучка о том и мечтал. На него вышли дяденьки с социалистическими идеями в головах и крупными ассигнациями в карманах.
- Будешь с нами работать, дружок? Денежки у нас есть, поделимся сполна
- Отчего ж не поработать, если особо делать ничего сложного и не надо.
Вот и завербовался Сережа Кравчинский в "народники", выдали ему рубаху с косым воротом, постригли поглупее, чтоб доверие у простых людей вызывал, и десантировали на пару с дружком в глубинку Тульской губернии. Селяне местные, как увидели это диво дивное, так сразу к уряднику с вопросами:
"Не было ли, Ваше благородие, надысь побега из губернской клиники психиатрической, уж очень странная парочка по деревне разгуливает, да на Царя-батюшку хулу (прости, Господи!) возводит?"
Так сладкая парочка незадачливых пропагандистов оказалась на тюремной скамеечке, с которой Кравчинскому, не без помощи своих эмиссаров-покровителей, удалось соскочить да в бега заграничные податься.
Очень уж полюбился он кукловодам, выполняющих еврозаказ по ослаблению России, вот они его нон-стопом в Швейцарию и отправили. Чтобы кадр такой не пропал для их дела змеиного, подколодного.
Степняк-Кравчинский. Собиратель иноагентских копеечек
В Швейцарии косоворотка уже была не нужна. Справил Кравчинский себе костюм европейский, котелок нахлобучил, по ресторациям походил вдоволь - все хорошо, но чего-то не хватает.
Уже и со всеми главными иноагентами перезнакомился - с Плехановым, Аксельродом, Дейчем, - решил бородатому Энгельсу написать, и тот ему отвечает, приветствует в рядах "могильщиков" России.
На такой писательской волне Кравчинский решает вспомнить свой неудавшийся "поход в народ", и снова зайти, но с других карт. Теперь из крапленой колоды. Экономические опусы Маркса и Энгельса он излагает для детских умов примитивным языком, но, как ему кажется, понятным и завлекательным.
Накропал "Сказку о копейке", потом еще пару рассказиков, где уже не "призрак коммунизма", а лохматый ненавистник всего русского Мордехай Леви, переименовавший себя в Карла Маркса, гуляет по страницам его "творений".
Все это подписывается свежепридуманным псевдонимом Степняк, предъявляется работодателям для отчета и оплаты, издается и отправляется русским крестьянам для чтения зимними вечерами в семейном кругу. Только вот незадача, опять не заходят прокламации, даже в виде сказок, что тут поделаешь?
А денег-то Степняк, он же Кравчинский, уже из "Фонда анти-русских сил" проел-прокутил немало, надо как-то отрабатывать. Тайными путями по чужим документам закидывают иноагента в Россию снова, где резидентуру подналадить, где диверсию организовать. Но все это мелким Степняку кажется и недостойным его плЕменного величия.
Убийство как путь к пожизненному довольствию
У Степняка-Кравчинского давно вызревал план совершить громкое убийство, сделав себя имя политического террориста, и снова соскочить за границу, где можно было почивать на лаврах и писать мемуары на тему "Как я убил человека".
В начале августа 1878 года ему подфартило. В Одессе военный суд приговорил к расстрелу бандита-революционера Ивана Ковальского, с ножом и пистолетом напавшего на зашедший с проверкой наряд жандармов. Тяжело ранены были несколько силовиков. Причем, в это время в Одессе было объявлено военное положение. Другого решения военный суд по определению принять не мог.
«Земля и Воля», где подвизался в это время Степняк, "назначила виновным" за эту казнь шефа жандармов всея Руси Николая Мезенцова. Обнаглевшие "землевольцы" обрядили всю свою клоунаду в "заочный" судебный процесс с прокурором и адвокатами. Не хватало игрушечного гонга и приглашенных журналистов.
Путь убийцы. Женева-Рим-Лондон
Итог был очевиден - кровожадным подпольщикам необходимо было сакральное убийство. Жертвой назначили Мезенцова. Исполнить же приговор громче всех возжелал Степняк-Кравчинский.
Утром 4 августа 1878 г. шеф жандармов в сопровождении своего давнего друга отставного подполковника Макарова шёл по Итальянской улице в Санкт-Петербурге. Друзья вспоминали "минувшие дни и битвы, где вместе рубились они". Кто мог подумать, что навстречу им из подворотни чертиком из табакерки выскочит Кравчинский и по рукоятку вонзит кинжал в грудь боевого генерала.
Вариант со стилетом, полагаю, Кравчинский выбрал для большего эпатажа и мемуарности процесса. Ведь у него в арсенале была и пара револьверов, но, пуля в спину - это же так прозаично.
Террорист просчитал пути отхода. Ожидающая пролетка, чемодан, вокзал и желанная заграница. Российское правительство жестко требовало экстрадировать убийцу, вначале от Швейцарии, где по старому доброму обычаю собиралась вся революционная нечисть, потом от Италии, куда шустро телепортировался Степняк, вскоре уже осевший в Лондоне. Из этого центра антирусских сил ни одного смутьяна не выдавали.
Царь-чурбан? Ничего, милок, не путаешь?
Почувствовавший себя в безнаказанности террорист-убийца начал активничать на литературном фронте, сочиняя все новые тексты на заданную тему.
В первые годы царствования Николая II, распоясавшийся лохмач-бородач выдал оскорбительную книженцию «Царь-чурбан и царь-цапля», где не ограничивал себя в выражениях по адресу Царя-Миротворца Александра III, давшего мощнейший импульс развитию России и разогнавшего террористов-революционеров с территории страны, а также в адрес сменившего отца на Российском Престоле государя Николая Александровича.
То ли эта книжица переполнила терпение высших сил, то ли сама судьба распорядилась таким образом, но в конце 1895 года точка в иноагентской жизни литератора-террориста и плЕменного революционера Степняка-Кравчинского была поставлена.
Поезд Возмездия
В этом ему помог Паровозик (не из Ромашкова, а с лондонской окраины), который разогнавшись по рельсам, раскатал лохматого господина в пальто и шляпе, бодро шедшего по путям и читающего книгу.
Свою или чужую - мы сейчас не узнаем.
Но то, что не удалось правоохранительным органам Российской империи, свершил поезд, следующий из лондонского предместья Шепард-Буш через Бедфорд-парк.
Удивительно, но в то время, даже шайка оголтелых ненавистников России не додумалась обвинить русские спецслужбы в проведенной операции.
Сегодня бы, даже не сомневаюсь, случившееся записали на счет Боширова, Петрова, Лугового и других наших спецтуристов, любителей шпилей и иных европейских достопримечательностей...