— Он со мной не спит! — трагически шептала она. — А в банке старые кошёлки мне завидуют, потому что я каждый вечер гулять могу, а утром как огурчик. Видишь, как на мне джинсы правильно сидят? На косточках, чтобы живот был голенький. Тут и тут.
Мой знакомый скульптор Борис Лепский, человек талантливый и странноватый, однажды снова надумал жениться, и обязательно на татарке. У него и так уже накопилось три бывших жены и четыре сына. Кажется, куда уж больше? Но маловато будет, еще давай. Борис говорил, я, мол искал счастья, а получил опыт.
И опыты у него все такие удачные. Мне лично его третья жена особенно нравится, журналист глянцевого журнала: однажды в колонке светской хроники про меня написала. Типа, такой талантливый и выдающийся креативный директор, просто душка. Я сразу прославился. Очень хорошая жена.
Но ведь Бориса было не переубедить. Он завел компьютерную картотеку, с настырностью арифмометра перебирая варианты суженых. Зарегистрировался на пяти сайтах знакомств. На все мои научные и ненаучные аргументы отвечал полным бредом про высокую душу Анны Карениной. Начитался, блин. У нас и паровозов-то давно нет. Пришлось волей-неволей стать сердечным пресс-секретарём и помогать ему в любовных переписках. Каюсь, немножко редактировал. Виртуальный Борис в результате моей обработки вышел скорбным персонажем и истеричным дебилом с признаками биполярочки. Если бы я был трепетной русской девушкой, а не пожившим мужчиной, вступившим в период полураспада, то бежал бы прочь, в ужасе заламывая тонкие руки.
К моему удивлению, количество претенденток выросло в шесть раз. Мой монстр явно пользовался бешеным успехом. Борис буквально купался в волнах нежности. Загадочная женская душа сравнялась для меня с китайской каллиграфией — изящно, но непонятно.
Борис, наконец, после мучительных расчётов, сделал свой выбор. Его избранницей стала татарка из Сочи. Когда я впервые, в гостях у Бориса в его саблинском доме, увидел их вместе, то его круглое лицо сияло от гордости. Высоченная брюнетка наклонилась, чмокнула Бориса в небритую щёку и радостно сообщила:
— Ути-пути хрен в мазуте!
Всегда улыбаться Лейсан научили в отеле в Сочи, где она работала на ресепшене. Вообще-то она была родом из Кемерово. Там, в морозном прошлом, остались убогие панельные пятиэтажки, случайный отец дочки, разноцветные дымы из заводских труб, монументальные горы кокса вдоль железнодорожных путей, Ленин с протянутой рукой, мама и мечты о карьере модели. Лейсан так и писала в школьном сочинении: «люблю Ленина, маму, Родину и хомяка».
— Нога должна идти от бедра! — объясняла сестре Бориса, Наташе, Лейсан, — Ступня в развороте на пятнадцать градусов. Спина прямая. Взгляд королевский, равнодушный. Королевский, я сказала, а не шмары плечевой!
Лепский, сидя на продавленном кресле,, благосклонно наблюдал за уроком. Он хотел, чтобы Лейсан была счастлива. Семейной гармонии весьма способствовал образовательный барьер. Я и сам не ангел. В свое время, будучи студентами, мы с другом Мишкой перевели на великий матерный язык целую страницу романа Льва Толстого. Ну, вы помните: «Все счастливые семьи счастливы одинаково…» Сами попробуйте. Совсем не так просто. Не зря Мишка теперь преподаёт структурную лингвистику в университете.. Но в кемеровское наследство Лейсан входили столь изысканные словесные пируэты, что в Борисовом огороде незрелые помидоры краснели до срока.
С Лейсан мы подружились. Девой она оказалась незлобивой и на удивление самоироничной:
— Иду я такая после тенниса по улице Ленина и рукой повторяю удар справа. И тут вдруг какая-то тетка мне вслед жалостливо причитает: горе, мол, горькое, молодая, а уже инвалид. На хрен мне этот теннис сдался! Бросила сразу, конечно.
По городской жизни поначалу сильно скучала — чтоб толпы людей, огни, смех, вечный праздник. В Саблино достаточно безлюдно в рабочие дни, одни пенсионеры одинокие ходят по «Магнитам» и «Дикси». К сельским радостям относилась свысока. Если мы предлагали отправиться на шашлыки, Лейсан скучнела:
— Знаю я эту природу. Лютик-е*анутик и е*ушки-воробушки, а потом муравьи в трусах.
Вот кошек любила всем сердцем. На участке Бориса испокон веку стоял огромный сарай, забитый всякой рухлядью, и котеек в нем расплодилось под руководством Лейсан невообразимое количество. Они и в дом пробрались.
Бесхозных кошачьих детей Лейсан распределяла по всему Саблино. Из тяги к общению завела себе там знакомых в местном православном приходе, ходила на службы. То, что она вроде бы мусульманка, Лейсан не волновало. В вопросах веры она придерживалась чрезвычайно широкой свободы:
— Батюшка у них милый, чисто боровичок, так бы и съела. Даже пукает бабочками!
Еще подружилась с узбеками. Но такими обрусевшими узбеками, с гражданством российским.. И они Лейсан здорово надули. Однажды она отправилась в магазин с узбечкой Нимур, ну и той приглянулась дорогущая стиральная машина. Дай, говорит, твою кредитку, а то я деньги дома забыла. Мы же друзья. Лейсан и дала по наивности. Соседи денег так и не вернули. Вертели-крутили, а через два месяца сняли дом в Ленсоветовском.
И что-то разладилось у них с Борисом. Он как раз начал лепить композицию «Гармония Вселенной», шум его раздражал, он бродил по своему нелепому дому с перепачканными глиной руками, слушаю Чайковского через мощные колонки. . Лейсан уже получила билет в независимость: водительские права, устроилась кассиром в банк, открыла для себя модные заведения на Рубинштейна и нашла там все, чего так жаждала ее душа, — и огни, и вечный праздник.
— Не ссорьтесь, пожалуйста, — просил я Лейсан, — Притретесь, стерпится-слюбится.
— Он со мной не спит! — трагически шептала она. — А в банке старые кошёлки мне завидуют, потому что я каждый вечер гулять могу, а утром как огурчик. Видишь, как на мне джинсы правильно сидят? На косточках, чтобы живот был голенький. Тут и тут.
Они развелись. На память о Лейсан остался одинокая фигура девушки в рост, которую Борис лепил с Лейсан, дав ей название «Вселенская гармония» в центре захламлённой мастерской в подвале. В эйфории медового месяца Борис задумал воплотить образ Лейсан, начал, да так и забросил в делах и заботах.
Был я у него в гостях на днях. Фигуру девушки Борис прикрыл зелёным пледом с надписью «С Днём защитника Отечества!», вскоре собирается жениться — теперь на одинокой вдове подполковника