#урокиистории #историяконнозаводствароссии Для конников, знакомых с историей орловской рысистой породы, не станет открытием, что она, та самая история породы, интересна, непроста и даже, наверное, местами заковыриста. Орловский рысак «нога в ногу» проходил с нами все перипетии, связанные с государственными переворотами и экономическими кризисами. Его история помнит, как трагичные, так и наполненные овациями и победами моменты. Как только его судьбинушка ни била… Однако он продолжает быть нашим достоянием, нашей гордостью, частью нашей жизни и неотъемлемой частью истории России…
Одним из очень информативных, интереснейших источников, позволяющих утонуть (в хорошем смысле) в истории породы, являются труды коннозаводчика и основателя Прилепского конного завода Якова Ивановича Бутовича – «Архив сельца Прилепы» (в трёх томах) и «Лошади моего сердца». Поэтому «Рысаки России» рекомендуют к прочтению всем!!! Найти же указанные выше книги можно и на просторах интернета, и в интернет-магазинах. Ещё один замечательный, на наш взгляд, вариант - приобрести эту литературу у издателя. Набираем в поисковике любимого вами браузера «издательство им. Сабашниковых», заходим на официальный сайт, и… дальше вы всё сами знаете…
Ну и, для тех, кто не равнодушен к орловскому рысаку и/или не знаком с трудами Якова Бутовича, «РР» опубликовали одну из глав из «Лошадей моего сердца» - «Угроза Хреновскому конному заводу»…
... Вскоре после поездки с Буланже (П.А. Буланже - русский писатель, мемуарист, публицист, переводчик, председатель Чрезвычайной комиссии по учёту и охране племенного животноводства, – прим. «РР») в Тулу и свидания с ним в Прилепах я вернулся в Москву, жил в Скаковом павильоне и продолжал работать. Дела было много, и дела интересного: встречи с новыми людьми, представителями с мест, заседания, посещение конюшен. Всё это отнимало много времени, и дни проходили незаметно. Каждый день приносил что-нибудь неожиданное, и потому нервы были напряжены, никто не был спокоен за завтрашний день, никто не мог предсказать, во что выльются те события, очевидцами и участниками которых мы были. С особенным интересом все следили за фронтами Гражданской войны и событиями на Юге. Вскоре эти события коснулись и комиссии. Фронт приближался к Хреновой, но всё же трудно было думать, что в какие-нибудь семь-восемь дней создастся непосредственная угроза заводу и что во весь рост перед нами встанет вопрос о его эвакуации. Случилось это совершенно неожиданно.
Было около шести часов вечера, когда в кабинете председателя комиссии раздался звонок. Буланже вместе со мною в это время гулял в садике возле павильона. К телефону подошёл курьер, которому было приказано срочно разыскать Буланже и передать ему, чтобы он немедленно ехал в Наркозем, где его ждёт Середа (С.П. Середа – российский революционер, нарком земледелия РСФСР с 1918 по 1921 гг., член Учредительного собрания, – прим. «РР»). Когда Буланже доложили об этом, он велел вызвать машину и сказал мне: «Произошло что-нибудь исключительно важное: Середа, очевидно, вернулся с заседания Совнаркома. Прошу вас, дождитесь моего возвращения, я едва ли там долго задержусь. Надо будет переговорить и посоветоваться с вами». Буланже также попросил меня позвонить Нахимову и предупредить его, чтобы он никуда не отлучался. Затем Павел Александрович уехал на Пречистенский бульвар – там, в особняке Рябушинского, помещался тогда Народный комиссариат земледелия.
Русская, американская, английская системы... Как Дубровский конный завод стал «первой опытной станцией», опередив все рысистые заводы России
Я позвонил Нахимову. Он ответил, что сейчас же приедет в Скаковой павильон и вместе со мною будет дожидаться возвращения Буланже. Когда Буланже приехал, мы вот что услышали: «Надо срочно эвакуировать Хреновской завод. Таково распоряжение Середы. Иначе завод попадёт к белым». Затем Буланже добавил, что завтра в двенадцать часов дня его вагон с охраной будет прицеплен к ростовскому поезду и он опять поедет в Хреновую. Он вызвал Минеева (тот жил неподалёку, при отделе животноводства) и сказал Ческиной, чтобы она готовилась в дорогу.
Буланже был очень встревожен и не скрывал этого. Прежде всего надлежало найти место, куда можно было перевезти лошадей. Разместить такое количество голов было нелегко даже в мирное время, а теперь, когда крупнейшие имения были уже разгромлены, стало трудно осуществимой задачей. Оказалось, разместить хреновских лошадей можно только в двух уцелевших заводах – Прилепах и Новотомникове. Решили сто пятьдесят лошадей отправить в Прилепы, остальных – в Новотомниково, а худших оставить в Хреновой. Главное, спасти основу племсостава: даже если все остальные лошади погибнут, Хреновской завод возродится, а стало быть, не погибнет орловская порода. С этим согласились все. Опять-таки по моей инициативе было решено в принудительном порядке эвакуировать и персонал. «С этим придётся повозиться, - сказал Буланже. – Все они там уроженцы и жители Хреновой, имеют в слободе свои дома. Но я понимаю, что это необходимо». Я спросил, не могу ли я быть полезен во время эвакуации. Буланже ответил, что даже очень, но по политическим соображениям мой приезд неудобен.
О гибели Крепыша...
Буланже вернулся через десять дней и сделал доклад на пленуме комиссии. Оказалось, что белые задержаны, непосредственная опасность Хреновой не угрожает, но в Хреновой оставлен Минеев, с тем чтобы по первому требованию эвакуировать завод. Всё было наготове, и, по мнению Буланже, можно было не тревожиться за судьбу завода. Комиссия с удовлетворением выслушала Буланже, одобрила его доклад и дала добавочные указания относительно того, куда следует направить отделение тяжеловозов. В тот же день об этом телеграфировали в Хреновую. Казалось, что все возможные меры приняты, всё предусмотрено, и не я один, а многие охотники и сторонники орловского рысака вздохнули легко. Однако всех нас ждал сюрприз.
Облечённый чрезвычайными полномочиями Минеев, человек жестокий и мстительный, очень подозрительный и завистливый, недалёкий и самолюбивый, почти малограмотный, стал слушать кое-кого из старых хреновских служащих. Ему нашёптывали, что план эвакуации плох, что всё это дело рук Бутовича – помещика и барина, а стало быть врага. Они нашёптывали Минееву, что, мол, спасут Хреновской завод получше, чем Бутович. За этим крылся шкурный интерес: раз лошадей уведут, то завод сократится, сократятся и штаты, а это никому не было на руку. Все высказывались против плана Буланже. Минеев знал, что это мой план, а потому возомнил, что, разоблачив Бутовича и Буланже, он чуть ли не Республику спасёт, отличится и прославится. И Минеев позволил себе изменить порядок отправки лошадей. В результате самоуправства Минеева от недосмотра и голода погибли почти целиком производители и матки – с тех пор собственно хреновских кровей в Хреновом не осталось. Что делать, видно, не судьба была спасти хреновское гнездо, и прав оказался покойный Карузо, говоря, что какой-то злой рок преследует орловского рысака. Боюсь только, что этот злой рок именуется русским человеком.
Буланже, зная цену Минееву, не допускал мысли, что тот решится не исполнить отданного ему в самой категорической форме распоряжения. Вне себя от негодования Буланже потребовал отозвать Минеева. Однако в этом ему было отказано отделом животноводства, правда, в очень деликатной форме, с заверением, что всё будет сделано в ближайшем будущем, как только подыщут подходящего заместителя. В действительности никакого заместителя и не думали подыскивать.
Кронпринц... История лошади, рассказанная её заводчиком...
Желая себя обезопасить, Минеев написал обо всём письмо Полочанскому (Е. А. Шемиот-Полочанский - специалист по ветеринарии, после Октябрьской революции председатель Главного военно-ветеринарного комитета, в 1918 году был назначен управляющим отделом животноводства Народного комиссариата земледелия, – прим. «РР») и просил в случае чего его защиты. Полочанский был в восторге и, разумеется, ни слова не сказал Буланже, ибо тогда уже собирал материал против него. Происки Полочанского начали приносить плоды, ему удалось, где следует, заронить искру недоверия к Буланже. Павел Александрович это понял и хотел отказаться от должности, Нахимову и мне стоило больших трудов уговорить его во имя дела не покидать своего поста. Между тем Полочанский не дремал и, не брезгуя средствами, вёл борьбу против комиссии. Вместо того, чтобы заниматься делом, отдел животноводства, превратился в штаб, куда стекались компрометирующие материалы на Буланже. Полочанский был окружён бывшими чиновниками и тем советским элементом, который, не имея своего лица, беспрекословно выполнял волю своего начальства. В кабинете Полочанского сплетни о комиссии подвергались соответствующей обработке и направлялись куда следует. Полочанский, которого революция выдвинула на крупный пост и облекла большой властью, был непримиримым и злейшим врагом Буланже, ибо справедливо видел в нём серьёзного соперника. А Буланже, наоборот, недооценивал Полочанского и считал его ничтожеством, с которым он справится в любой момент. Не убрав Полочанского, когда это было возможно, Павел Александрович допустил грубейшую ошибку. Полочанский же вёл себя осторожно, все силы он сосредоточил на ударе, который он собирался нанести…
Смотрите также:
О III Чемпионате русских троек «Крылатое сердце России» (ч. I)
!! Копирование материалов допускается только с использованием гиперссылки на канал «Рысаки России».
#рысакироссии #рысаки #рысачьедело #рысистаяотрасльроссии #разведениерысаков #ипподромыроссии #сергейкарузо #бега #ипподром #trotters #орловскийрысак #орловцы #яковбутович #рысистыебега