Остальные главы здесь.
Вечер был в самом разгаре, а история майора, похоже, только началась, и я внимательно её слушал:
Отперев дверь только под вечер, фермер встретил меня с садистическим сарказмом:
– Ну что? Упорный труд и лёгкая диета пошли тебе на пользу этим днём?
– Я осознала, что была не права, проспав и нагрубив тебе! – подыграла я.
– Жаль, что принятие вины пришло к тебе с неотвратимым наказаньем!
Последовав совету пчеловода, я опустила голову, не став перечить и ругаться. Я ещё не решила по поводу военной службы, но мысли об этом крутились в моей голове. Я понимала, что это выход, правда, идущий в разрез с моей мечтой учиться на учителя для младших классов. С детства смотрящая за малышнёй, я знала как найти с ними общий язык, доступно объясняя что–то и, чередуя замечания и похвалу. Я была уверена в своих способностях стать педагогом. Что же касалось армии, как я уже упоминала, мне было сложно представить себя в солдатских рядах.
– Я думал, дети раздражали Вас? Именно так звучал Ваш рассказ о сёстрах и братьях.
– Нет, лейтенант, меня раздражали не дети, а то, что моя мать с отцом свалили их на старших нас. Я не просила о такой судьбе: быть нянькой, не имея личной жизни! А так, я и сама хотела бы родить, но только одного, которому дала бы всю свою заботу. Увы, пока такого счастья не случилось…
Я подлил нам в стаканы ещё немного виски и положил на стол молочный шоколад. Достал из холодильника немного фруктов и сел нарезать их на блюдо, оставшимся в память со службы, десантным ножом.
– А ты бы не хотел детей?
– Я не думал об этом.
– Ты красивый юноша, служивый, умный. Но по твоей полупустой квартире, военному ножу и неизысканной посуде нетрудно догадаться, что женщины присутствуют здесь редко, а может, вовсе не бывают. Неужели ты, действительно, живёшь той платонической любовью, которую питаешь к своей девушке–мечте?
– Предположу, что стены и обои в моей прихожей ещё хранят табачный аромат Ваших духов! - отвёл я разговор от далёкой возлюбленной и планов на семью, которыми не очень-то хотел делиться.
– Так ты помнишь тот вечер?
– Я помню тот секс! А вечера Вы мне, увы, не подарили!
– Злопамятный ты, лейтенант! – лукаво ухмыльнулась майор.
– Так что же было дальше?
Моё молчание разгневало фермера. Он всё никак не успокаивался, точно в него вселился бес, который жаждал ссоры и скандала:
– Я надеюсь, ты больше не станешь истерить по поводу других женщин в моей постели?
Чувство собственного достоинства взыграло жарче, чем обещание самой себе не вестись на дьявольские провокации:
– Ты должен был с самого начала сказать, что я нужна тебе как рабочая сила, а ты, как подлец, притворялся, что искренне влюблён в меня!
– Притворялся, что влюблён? Да разве я тебе хоть раз сказал, что я люблю тебя?
– Но ты себя так вёл! Ты спал со мной, ты проникал в меня, ты оставлял во мне свой след. А что бы было, если бы я понесла?
– Ты не способна на это! Как и, в принципе, ни на что!
– А может, это ты не способен? – жутко разозлилась я, ужаленная в свое сердце.
Его глаза наполнились кровью, от ярости скривило рот, и я почувствовала, что надо мной нависла серьёзная угроза. Я зажмурила глаза, боясь его удара, но он сказал:
– Нет, бить тебя дурную я не буду! Скажу тебе вот что: ты доработаешь тут ещё полгода, пока я не продам это хозяйство папаше той девице, которую вчера привёл. Идти тебе некуда! Ты заурядная провинциальная неумёха, мечтающая кем–то стать в столице. Таких, как ты там пруд пруди! Вернёшься ко мне через недельку с понуренною головой, и будет ещё хуже! Поэтому старайся не бесить меня и лишнего не говорить!
– Почему ты так поступаешь со мной? В чём я перед тобой повинна?
– В школе я был одним из тех, кто жаждал поиметь тебя! Вот и всё! Ну, а ещё мне нужен персонал на ферме, желательно бесплатный, а ты живёшь здесь, значит, может отплатить трудом! Все по–честному и по–взрослому! Вот и расставили точки над «и».
С этим откровенным разговором пришло и понимание того, какая я дура, и какая он мразь. Приготавливая ужин тем вечером, я беспрестанно размышляла о военной службе, а после слов фермера о том, что всё, на что я в жизни способна – быть чьей–то кухаркой, я стала мысленно готовиться к отъезду.
На следующее утро пчеловод принёс мне в хлев газету. Как он и говорил, на последней странице печатались анонсы вакантных мест для добровольной службы в армии. Самый скорый и подходящий вариант был в городке неподалёку от столицы, и поступление туда было назначено через два месяца. Эта была общеобразовательная программа для женщин, желающих служить. В том году вышел закон об отмене обязательной мужской службы и гендерный перевес был в сторону женщин. Многие дамы хотели иметь армейскую подготовку, и множество казарм были ориентированы на женcкий пол.
– Не придётся учиться с мальчиками в одних корпусах, и жить в одной казарме с ними! – улыбнулся пасечник.
– А это плохо? – спросила я, не понимая до конца, что значит армия.
– Это вопрос умения находить общий язык с противоположным полом, а также терпения в отношении колкостей от представителей сильной половины человечества.
– Парни плохо относятся к девушкам в армии?
– Многие юнцы до сих пор не согласны, что барышни равны с ними по силе духа и по логике, да и по выносливости. По этой причине в совмещённых корпусах случаются обиды, и некоторые девушки бросают военное дело. Я бы не хотел, чтобы ты пострадала от чьего–то шаблонного мнения. Поэтому рад, что казарма женская. Однако, там мужская рядом, так что и встретить порядочного офицера может выпасть шанс! - улыбнулся пчеловод.
Я улыбнулась в ответ, однако после всего услышанного по спине пробежал холодок сомнений и неуверенности в принятом решение, но обратной дороги не было. «Только вперёд!», – так приказала я напуганному сердцу, и оно должно было беспрекословно исполнить приказ.