Егор Воронов, школьный учитель физкультуры, отучился в педагогическом институте областного центра и по распределению поехал работать в Березовск, поближе к родителям. Они жили в деревне не так далеко от шахтёрского городка и были вполне довольны судьбой сына. Сельский паренек получил высшее образование, выбился в люди и вообще-то оказался единственным из той деревушки в столь привилегированном положении.
Жить в Березовске пришлось в общежитии, принадлежащем рудоуправлению. У горисполкома своего жилья не было. Народ в общежитии существовал разный, были и семейные с малыми детьми. Они гоняли на трёхколёсных велосипедах по длинному коридору, шумели, но были в радость всем обитателям без исключения. Холостяки жили разные, но откровенных хулиганов и пьяниц не попадалось. Заработки на рудниках, как угольных, так и калийных были приличные, народ держался за работу, дорожил местом. За порядком следили.
Егор и два его соседа, тоже учителя, жили в четырехместной комнате на четвертом этаже. Свободное место пустовало, и учителя стойко его защищали, не пуская еще одного жильца. Да к учителям вряд ли кто из работяг хотел подселиться. Пользуясь таким положением, ребята соорудили из старья на месте четвертой кровати стеллаж, где держали свои вещи и книги. Вообще-то книги в рабочем общежитии считались большой редкостью. Не от того, что их было не найти, просто не читали.
Питались ребята конечно как попало, не стоит этому вопросу уделять внимание. Наверняка пожившие в общежитии прошли такую же жизненную школу. Интересно остановиться на моменте, имеющем отношение к данному повествованию.
На втором этаже общежития имелась маленькая комнатка, которую использовала комендант, женщина очень строгая. Это был склад не склад, кабинет не кабинет, подсобка без окна, где на полках скопилось много разного хлама. Самым ценным в этой комнатке была скрипучая кровать с панцирной сеткой и матрац, повидавший много чего.
Как не строга была комендант, жила она в другом месте, ей и голову не могло прийти, что ее комната, закрытая на замок, используется чуть ли не каждую ночь. Ключ был давно подобран и хранился у Костика, старожила общежития. Вообще-то Костику давно стукнуло за сорок, предательская планка подползала к пятидесяти, что конечно не радовало, но что было делать, приходилось мириться.
Костик вел особую тетрадь, в которой вел учет ночного использования подсобки. Правила были жесткие, соблюдались неукоснительно, любой промах или даже маленькая неточность грозили катастрофой всему предприятию. Денег за аренду конечно не требовалось, но все же существовал небольшой взнос Костику для поддержания порядка.
Помещение надо было освободить за два часа до прихода коменданта. то есть в шесть утра. За это время держатель ключа успевал проверить, все ли в порядке. И в случае какой-либо неточности возвращал вещи на свои места, проветривал комнату, протирал пол, ну и так далее.
Была и еще одна интересная особенность. Бабушки вахтерши строго следили за посторонними, просто не пускали их. Поэтому просочиться в мужское общежитие женщине было практически невозможно. Исключение существовало для семейных, они занимали левую часть на первом этаже, отгороженную дополнительной перегородкой.
Кто придумал выход из столь трудного положения уже забылось, но изобретение работало на протяжении многих лет. Женщин, которых приглашали в гости, затаскивали на второй этаж на веревке. Существовала самодельная сбруя, приглашенная надевала ее на себя, и гостью поднимали сначала в комнату к Костику. Как местный долгожитель он находился в общежитии на привилегированном положении и занимал отдельную комнатушку.
Собственно это было не отдельное помещение, а отгороженная от той самой темной кладовки половина со своей дверью в коридор и с окном. Костик вообще-то был странноватым - сам женщин не водил, и как знали многие, никого у него не было. Он довольствовался тем, что вздыхал под доносящиеся звуки скрипящей кровати за деревянной перегородкой. В одной из досок имелся сучок, и этот сучок доставался. Беда была в том, что посетители в кладовке как правило выключали свет.
С учителями, проживающими в рабочем общежитии, аборигены особых отношений не поддерживали, даже сторонились, считая их чужаками и временщиками. А по сути дела причина была в неравенстве положения и отнюдь не материальном. Пусть этот вопрос останется в стороне. Поэтому Костик очень удивился, когда к нему пришел Егор и смущаясь попросился в кладовку. Учителя конечно знали о кладовке и ее ночном использовании, но никогда не пользовались подпорной услугой.
- Можно конечно, - пожал плечами держатель заветного ключа, как бы не говоря ни да, ни нет.
- Скажи, сколько надо, заплачу! - Настаивал Егор.
- Да дело тут в другом...
- Занято что ли?
- Как сказать, - Костян продолжал тянуть время.
- Да мне и надо-то... часа на два... Девочку до ночи надо домой проводить.
- Она где у тебя? Не у входа стоит?
- Нет, что ты, порядки знаю.
- Тогда вот что, сейчас рановато. Комендантша конечно ушла, но, как говорится, береженого бог бережет. Погуляйте еще с часик... Потерпите?
- А что, вернуться может?
- Ни разу не было, но правило есть правило.
- Ладно, сделаем круг по району.
- Подведешь ее потом к моему окну, третье от угла.
Егор ушел, с торца общежития ждала Людмилка, притопывая ногами, замерзла.
- Договорился? - По деловому спросила девушка.
- Договорился... только подождать надо... не долго.
- Учти, мне в девять надо быть дома. - Домом называли сироты свое пристанище.
- Как раз успеем, - Егора наоборот бросало в жар от нетерпения, и била нервная дрожь.
Ходили они молча, получалось так, что и поговорить-то им было не о чем. Не было даже никакой привязанности, не то что чувств. Егора, да и Люду терзала отложенная стрaсть. Только у девушки ее перекрывал еще расчет. Без четкой цели, она бы и пальцем не пошевелила. Час странная парочка конечно не проходила, отсилы минут сорок.
- Жди здесь, - Егор оставил подружку под нужным окном. - Веревку бросим. - Кстати снег под окном Костяна был хорошо утоптан ожидающими подъема гостьями.
- Она тяжелая? - Спросил Костян Егора, готовя веревку и сбрую.
- Она сама залезет, - усмехнулся учитель, зная спортивную подготовку Люды.
И правда, девушка вмиг забралась по веревке, ловко подтянулась, ухватившись за подоконник и спрыгнула в комнату, нисколько не запыхавшись. Вот только когда Костян увидел гостью, то даже испугался и конечно удивился. "Страшна зараза, - подумал он про себя. - Что это он, получше никого не смог найти? Да не в жизнь не поверю! Сколько симпатичных баб вокруг ходит."
- Пальто здесь оставлять? - Спросила Люда.
- И портфель, - добавил Костян, а про себя решил: "Скажи ей - здесь надо раздeваться, она и раздeнется. Такой оторве все равно.
Костян выглянул в коридор, убедился, что там никого нет, открыл кладовку, и сладкая парочка перебежала в нее. А дальше все происходило как у всех и одновременно нет. Егор хотел погасить свет в комнате, чтобы не видеть страшный предмет своего обожания, но выключатель только щелкал, а лампочка, пусть и слабая, продолжала гореть.
Костян постарался, захотел гарантированно увидеть происходящее через дырку в доске, но не решился. Произнесенное - страшна зараза, не давало. Правда от стенания кровати все равно спрятаться было некуда, пришлось терпеть. Два часа, о которых договаривались, тянулись крайне медленно, но и они наконец закончились. Изнеможденный Егор вернул Люду в комнату Костяна. Гостья же была свежа, выглядела даже лучше, чем при первом знакомстве.
- Не провожай меня, - заявила Люда, - сама дойду.
- Так поздно уже! - Засомневался Егор.
- Ничего, справлюсь! - Что имела девушка под этим справлюсь, осталось непонятным.
Расставание вообще получилось каким-то сухим, может мешал своим присутствием Костян. Егор ушел, его почему-то охватило непонятное разочарование. Хотя может просто сказывалась усталость как физическая, так и эмоциональная.
- У тебя специально дыра в стене? - Вдруг спросила Люда, показывая на отверстие в доске.
- Сучок выпал, - ответил Костян, понимая, что засыпался.
- На удачном месте, - Люда заглянула в дыру. - А свет почему не выключается?
- Выключатель наверное сломался, - Костян, почти пятидесятилетний мужик, чувствовал себя виноватым мальчишкой перед этой по сути еще девчонкой, к тому же страшненькой, ладно бы перед писаной красавицей.
- Ну и как я тебе? - Людя не допускала, что Костян мог и не подглядывать.
- Ничего, - в страхе ответил Костян, нервно сглотнув, и тут же поправился, - даже очень... - хотел повторить слово ничего, но продолжил по другому, - понравилась.
- Время сколько? - Вдруг спросила девушка.
- Десять минут девятого, - ответил Костян, как загипнотизированный.- Быстро вы что-то.
- Слабак, - усмехнулась Люда и добавила, - У тебя пятнадцать минут.
- Я не... нет, я... - хозяин комнатушки даже начал заикаться, но было поздно.
А Людмилке, или той, которая теперь использовала девушку, было все мало.
- Ты заходи, - предложил Костян, когда девушка собралась спускаться по веревке во второй раз.
- Понравилось?
- Очень. - Костян замялся и для большей убедительности добавил, - Очень понравилось!
И ведь этот человек, проживший свою жизнь один, нисколько не лукавил.