Андрей Медведев, ВГТРК, вице-спикер Мосдумы:
«Евгений Пригожин был человеком, скажем так, весьма сложным и спорным. Пусть каждый сам подберёт ситуации, поступки и заявления Пригожина к этим терминам.
Но вот я что вспомнил вчера. У Пригожина работал в ФАН Кирилл Романовский. Отважный военкор. Он тяжело болел, опухоль мозга. Но все равно работал. Он уехал в Кабул, когда туда вошли талибы. И снова работал. В какой-то момент ему стало очень плохо, болезнь резко обострилась. И Пригожин прислал в Кабул самолёт, чтобы вывезти Кирилла в Россию.
Уж как там люди Пригожина договаривались с талибами, это только им известно. Факт, что самолёт приземлился и вылетел. Вероятно, это был тот самый самолёт, что взорвался позавчера.
Сейчас одни будут идеализировать Пригожина, другие демонизировать. Одни будут писать про лучшую пехоту, другие вспомнят кувалду. Кто-то всомнит про Бахмут, а другие про мятеж. Он был очень разным. Но главное другое.
Он создал первую русскую, по-настоящему эффективную ЧВК. "Вагнер" - нравится это кому-то или нет, это всемирно узнаваемый бренд. Нравится или не нравится это кому-то, но школьники на выпускные приносили флаги "Вагнера" вместе с триколорами. ЧВК "Вагнер" в любом случае это часть нашей военной истории. От Пальмиры до Бахмута. Боевой опыт и бойцы компании все равно останутся. Ну а Евгений Викторович за все свои ошибки, победы, дела злые, очень злые, и добрые, за сказанное и сделанное уже не несёт ответственности перед нами. Только перед Ним».
Алексей Чадаев, комментатор + политтехнолог:
«Лично мы с ним так и не пообщались, хотя за все эти годы пересечений было множество. Чаще всего — люди, которые работали у меня или со мной, потом работали у него или с ним, и наоборот. Не далее как вчера днём вспоминали одного знакомого политтехнолога, который ушёл в «Вагнер» оператором БЛА, отвоевал 8 месяцев под Бахмутом и весной ушёл по серьёзному ранению. Вживую я Пригожина видел всего один раз, на похоронах Даши Дугиной, и то как видел — я сидел у телецентра «Останкино» с гаечным ключом, прикручивая педаль к своему велосипеду взамен сломанной, а он мимо шёл и вряд ли меня узнал в таком виде. Но о том, как он двигается и что делает, я был достаточно осведомлён от коллег с тех самых пор, как он начал пытаться высаживать группы политтехнологов (ещё не было тогда ЧВК) на различные африканские выборы.
У него была страшная каша в голове и абсолютно несносный характер, но человек он был искренний и герой вполне настоящий, не только по звёздам на кителе. Вчера вечером, услышав новости, я вспоминал о том, кто такой вообще «герой». Слово это придумали, как мы с вами знаем, греки, и у них оно означало очень конкретный сюжет: полукровка, сын бога и земной женщины (или наоборот): имеющий в крови ген бессмертия, но всё-таки достаточно человек, чтобы умереть. Более того: над героем висит бремя рока, той самой изначальной заведомой обречённости, и весь его путь — это сопротивление ей; отчаянное, безнадёжное, и в этой своей безнадёжной решимости прекрасное. Про это — почти любая греческая трагедия; включая и такой её своеобразный вариант, как базовый сюжет христианской религии о распятии Богочеловека. Есть и русские версии — самый, пожалуй, яркий пример это «Калина красная»: совершенно античная история, удавшаяся на нашем материале Василию Шукшину.
Не хочу присоединяться к хору «экспертов», строгающих сейчас версии и работающих на ту или иную «повестку» в чьих-либо интересах, по своей воле или по ангажементу. Для меня несомненно, что Пригожин принадлежит не политической или военной истории, а куда более глубокой и значимой, народно-мифологической истории культуры; он где-то там же, где Ермак, Хмельницкий, Разин, Пугачёв, Махно, Котовский, Чапаев, Ковпак или куда менее известный, но зато прямой его «предтеча» — вольный казак Ашинов, в своё время способствовавший абиссинскому негусу вышвырнуть из Эфиопии итальянских колонизаторов, к недоумению своего же государя императора, где это вообще и что же теперь со этим всем делать.
Я сам не пойду возлагать цветы к его могиле. Есть личная причина — история Берега, кстати, по иронии судьбы, тоже когда-то работавшего в африканских проектах «повара» как наёмный политтехнолог. Но с дистанции не могу не сказать очевидного: да, когда-нибудь ему будут ставить памятники. И, конечно, в Киеве обязательно будет улица его имени».
Ольга Андреева, «Русский репортер»:
«Вот что ещё думаю по поводу гибели Пригожина.
1. И всё-таки я считаю, что это ребята из ГУР или МИ-6. Или свои же.
Путин давал Пригожину слово. И дело даже не в этом. А в том, что при наличных раскладах Путин мог убрать Пригожина очень тихо и без такого фейерверка. А между тем это убийство явно рассчитано на бешеный шум. Просто бешеный. У заек праздник. Это не тот почерк. И не те цели. Если бы Путин хотел, Пригожина десять раз убрали бы за эти два месяца.
Если бы Путину это было нужно. Но так уж вышло, что в данной ситуации Путин был последним, кто желал смерти нашему патриотическому Мефисто. Патологическая токсичность Пригожина создала такое положение вещей, при котором он стал вреден для самой ЧВК. Вспомните сцену разговора лидеров музыкантов с Путиным. Вагнера кивали головой, а Пригожин сказал, что его люди так не думают. Но Уткин, лотос и все прочие это не куклы, чтобы их дергать за нитки.
Впрочем, даже эта версия не кажется реальной. Опять таки слишком громко. Скорее всего здесь история про другое. Уже не про Пригожина. Как сейчас правильно говорят, Пригожин умер 24 июня. Это история про Путина. И у нее другие бенефициары. Они и убили-с.
2. Мы все любим Родину. Но СВО и в том числе июньский демарш Пригожина показали одну очень важную вещь. Есть радикальная разница между нашей любовью к родине и уважением к сакральности государства.
Любовь к родине, наши русские туманы, наши шелесты в овсе, это все, конечно, прекрасно. Но сакральность государства она вообще не про это. Она про жёсткие цели, четкие интересы, стратегии, планы и вообще никаких эмоций. Отсутствие эмоций это признак сильного государства. Слава богу, оно у нас сейчас есть, сильное, эффективное, способное к чёткому целеполаганию и жёсткой внутренней мобилизации.
У него море недостатков и бла-бла-бла. Но оно есть.
А это значит, что наши шелесты в овсе надо оставить барышням и поэтам.
Это грубо звучит, но это так.
Мы все сейчас переживаем этот великий искус патриотизма.
Очень хочется всех нахер раздолбать, дойти до Лиссабона, казаки в Париже, Зеленский на виселице, а вокруг одни наши шелесты в овсе.
И красота!
Ан нет.
Ибо мухи отдельно, а сакральность государства отдельно.
И никто из военкоров, политологов, музыкантов или поэтов, воскресших на третьей мировой, не имеет никакого права мешать этому государству делать то дело, которое оно считает нужным. И так, как оно считает нужным.
И все эти разговоры - давай-давай, бомби сюда, нет бомби туда, где беспилотники, дайте снаряды вагнерам, а вот мы сейчас пойдем на Москву и как жахнем - все эти разговоры имеют право на существование только в той мере, в какой они помогают государству делать его дело.
Мы очень долго жили в либеральном угаре, который исподволь воспитывал в нас идею о плохом государстве. Плохая Россия это всегда пункт номер два. Сначала плохое государство вообще. Типа вот сейчас мы объясним государству, как надо правильно жить - перестать контролировать рынок, не ущемлять свободу личности и бла-бла-бла - и тогда мы каааак заживём!
Но, поверьте, так не бывает.
Расставшись с либерализмом как идеологией, мы до сих пор не расстались с либерализмом как методом.
Дьявольский искус патриотизма в том и состоит, что нас склоняют к тому, чтобы учить государство.
Но государство, реальное, большое и сильное, в этом не нуждается.
Напротив, оно будет всегда преследовать тех, кто конкурирует с ним в области принятия решений.
Пригожин посмел и умер 24 июня. За два месяца до своей смерти.
Я вижу сейчас десятки распоясавшихся патриотических ТГ каналов, которые учат Путина любить родину.
И я очень хорошо понимаю, что все эти каналы, бесконечно пафосные и совершенно неколебимые в своей священной правоте, в реальности работают в чисто русофобской парадигме.
Потому что они по умолчанию подразумевают, что наше государство плохо, глупо и управляется идиотами.
Поверьте, это не так.
Что бы там ни писал украинский политик Олег Царёв, но это не так.
Нам может это нравиться или не нравиться, но сильному государству наши многочисленные советы не нужны.
И да, сильное государство крайне жестоко к своим противникам. Как некогда Китай на площади Тяньаньмэнь.
Потому что только эта жестокость его может спасти.
И неважно, кто этот противник. Отчаянный русофоб или пафосный патриот.
Искус патриотизма, стоит только ему поддаться, легко может сделать нас противниками нашего государства.
А я его сторонник.
Поэтому наши шелесты вовсе это мое строго личное дело.
Как и наши русские туманы.
За туманами на Кремль я не пойду.
А вот на курсы помощи раненым пойду.
Чего и вам желаю.
Спокойной ночи!»
Аркадий Кайданов, иронист:
«Пригожин был (???) отбитый рисковый чувак, талантливый авантюрист, циничный бизнесмен и крутой шоумен с репризами, понятными и близкими ширнармассам.
А шоумены и бандосы на Руси всегда интересны и многими любимы.
Без них народ не полный.
Колонный зал - самое то место для прощания.
Не надо нарушать традицию!».
