Огни «Гаруда-Пураны» и звёздный свет «Бардо Тхёдол»
⠀
Вы когда-нибудь сравнивали индуистскую Гаруда-Пурану (в первую очередь часть, посвящённую пути Ямараджа, смерти и ритуалам, с нею связанным) и Тибетскую книгу мёртвых — Бардо Тхёдол?
⠀
Разница значительная. Бардо даёт чёткое описание всех этапов умирания и посмертия, а также ясные указания, что со всем этим делать, каким образом поступать для наилучшего развития событий при переходе от смерти к последующему рождению.
Гаруда-Пурана, в отличие от практичной Бардо Тхёдол, представляет из себя религиозный, можно сказать «фольклорный» текст, в котором в красках перечисляются муки грешников на адских планетах и подробный церемониальный канон, в соответствии с которым следует провожать умерших.
⠀
На контрасте сравнения двух этих книг мы можем сделать немало интересных наблюдений, проливающих свет на нюансы восприятия реальности разными категориями людей.
В зависимости от вводных данных при рождении (совокупности имеющегося опыта, особенностей окружающей среды, культурного контекста, «касты» и других переменных), на выходе мы имеем совершенно разные духовные пути и разные на них взгляды.
⠀
Бардо Тхёдол — это живой текст, непосредственно передающий читателю заложенный в него коллективный опыт духовидцев и монахов (по официальной версии — написанный Лотосорождённым Учителем Падмасамбхавой в VIII веке). В нём приводятся конкретные описания того, что происходит с сознанием человека, покинувшего свою физическую оболочку, какие этапы ему предстоит пережить и выстоять, и, что самое главное, — даются рекомендации к тому, с каким умонастроением, с каким состоянием сознания все эти пертурбации следует проживать.
Мало того — объясняется природа всех испытаний, ожидающих человека.
Ключевое в Бардо — это самовоспоминание, включённое восприятие, бдительность, трезвéние, осознанность.
Та самая практика ясного восприятия объективной реальности, самонаблюдения, интроспекции, о которой мы постоянно с вами говорим (в стихах, статьях, на курсах и консультациях), которая является сердцем духовной практики как таковой.
Именно отсутствие автоматизма, машинальности, психологического сна является самым верным проводником не только при жизни, но и в посмертии.
В тибетской «Книге мёртвых» об этом и идёт речь — это основное, что стоит из неё вынести.
Избавиться от липких иллюзий, автоматизма, сна разума ещё при жизни, чтобы ваш переход был наиболее продуктивен.
Поэтому в тибетском тантризме также распространена и йога сновидений, которая сводится к тому же самому — к практике самоконтроля даже во сне, чтобы при переходе от смерти к новому воплощению (или, как вариант, к освобождению — мукти) не потерять себя и не скатиться на низшие планы.
В Бардо даётся описание моментов, ситуаций, когда по милости Ишвары (Бога, которому вы преданы) вы можете сразу покинуть причинно-следственную юдоль перерождений, а также детально иллюстрируются формы испытаний, суть которых является проекцией совокупности наших личных внутренних страхов, которые преодолеваются ничем иным, как самообладанием.
⠀
Таким образом, Бардо Тхёдол без преувеличений можно назвать настольной книгой любого стремящегося к осмысленной жизни и смерти человека.
Человека, который не увлекается преходящими однослойными прозаичными играми этого мира и сразу устремляется к самому ценному и сокровенному — к сознательному освобождению из череды перевоплощений и к встрече с его возлюбленным Ишварой.
⠀
Эзотерик, маг или практик, который возвёл в ранг высшей цели и высшего блага контроль над разными проявлениями этого временного мира, который находится в постоянном поиске всё новых, более тонких или более грубых видов наслаждений и грезит о своей исключительности, блуждает в лабиринтах ума, ведомый лишь ложным эго и неподконтрольными ему амбициями и желаниями.
(И здесь мы наблюдаем парадокс: человек, идущий на поводу у своих страстей и хотелок, или же возводящий свои слабости и страсти в ранг естественной природы, которую следует принимать и которой следует потакать, или же делающий это потакание слабостям частью своей практики, вообще зовётся магом или оккультистом.
Это противоположные полюса — реализованный духовный мастер и человек, идущий на компромисс с качествами, над которыми он должен работать, которые важно обуздать.
В этом смысле тот, кто зовётся Госвами (хозяин, господин своих чувств), — это, прости Господи, и есть маг, а всё остальное называется — претенциозный обыватель.)
И такой путь имеет место быть и является частью многообразия творения, но оканчивается логичным продолжением холостого блуждания в качестве горделивого неприкаянного существа в Сидпа Бардо, а не освобождением от пут обусловленности через Бхакти и Джняна-йогу.
⠀
Именно мы сами в полной мере являемся творцами своей судьбы и выбираем, что нам по душе — продолжать довольствоваться пеленой рекурсивных иллюзий или же выбраться из мутной, илистой воды на зелёный берег, залитый солнцем чистого сознания.
⠀
Такой опыт и такое понимание темы даёт Бардо Тхёдол.
Что же нам предлагает, в свою очередь, Гаруда-Пурана (составленная в VII–IX вв.)?
А предлагает она следующее — строгое следование предписанным правилам, a.k.a. высокий церемониальный религиозный стандарт служения индуистскому пантеону и касте брахманов при жизни, чтобы не мучиться адскими муками на низших планетах после смерти.
В некотором роде в Гаруда-Пуране можно почувствовать болливудские вайбы — настроения, которые вы встретите в индийском кинематографе, а именно — максимальную драматизацию, карикатурную эпичность и «заламывание локтей» как в радости, так и в горе.
⠀
Грешника, не почтившего дóлжным образом брахмана, или пригласившего на свидание супругу учителя, или пнувшего в гневе корову, ждут страшнейшие и долгоиграющие страдания (например, в реке Вайтарани, полной испражнений, человеческих останков и грязи, в месте, где бушуют самые страшные стихийные бедствия, где растут деревья с листьями из острейшей стали и где жестокие слуги Ямараджа беспрестанно калечат вас самыми изобретательными способами), а человека, убившего брахмана, но в нужное время и в нужном месте (в соответствии с лунным календарём по Джйотиш), устроившего нужный ритуал, ждут блага такого масштаба, как если бы он совершил миллион парикрам вокруг Кайласа и сотни тысяч омовений в святой Ганге.
Таков колорит этого древнего писания, в соответствии с которым, естественно, и современные жрецы продолжают проводить свои ритуалы.
⠀
Гаруда-Пурана — это текст, наполненный описаниями ада, а также подробная инструкция ко всем посмертным церемониям, коими важно удостоить ушедшего в иной мир человека, детальная инструкция, тело которой составляют важнейшие предписания о том, в какой лунный день, какого месяца, каким составом и при каких обстоятельствах следует проводить облегчающие участь умершего ритуалы.
Сколько рисовых шариков, какую воду и в каком сосуде, какие именно 7 видов злаков и какие другие дары разумно подносить, а какие нет и т. д.
⠀
И только в нескольких последних главах мы можем прочитать о пути аскетов и праведников, что после смерти приходят в сияющий город Царя Справедливости Ямараджа, где их встречают святые и бессмертные существа со всеми подобающими почестями.
Также немного о том, каким образом получает новое воплощение санньяси (благочестивый, отрешённый от мира монах) или достойный мирянин.
И самое, на мой взгляд, интересное и важное даётся в последних двух главах, а именно — описание устройства человеческого сознания и организма (со всеми его энергетическими центрами, каналами, орбитами и т. д.), описание йогических практик и медитаций и описание сознательного подхода на духовном пути и в освоении шастр (писаний), без крайностей, поверхностности и лицемерия, свойственного так называемым книжникам и фарисеям.
⠀
Но всё же бо́льшая часть Гаруда-Пураны представляет из себя классические фольклорные сказания о посмертных мытарствах грешников, а также сухой свод законов и правил.
Конечно же, мы не умаляем ценность ведической литературы как таковой, так как истинно — каждый, кто изучает эти писания с должным уровнем вовлечения и усердия, прогрессирует и освобождается.
⠀
И мы не преуменьшаем важность таких текстов, как ГП (Гаруда-Пурана), и их распространения среди средневекового народонаселения, которое (как и сейчас) важно эффективно контролировать, которому необходимо проводить чёткие границы и в красках говорить о том, что делать можно, а что делать не стоит под страхом изощрённых мук (иначе информация может просто не усвоиться).
⠀
В этом смысле контраст с Бардо Тхёдол очевиден, хотя тема одна — описание посмертия и мер, которые важно в связи с этим посмертием предпринять.
Похожую картину, похожий контраст можно наблюдать и в разных моделях мира разных людей, в полюсах их восприятия окружающей действительности.
К примеру, для одних так называемая Высшая Инстанция — это строгий, но любящий странною любовью ревностный надзиратель (возможно, заменивший отсутствующего или номинально присутствующего в жизни отца);
для других Он (надзиратель с большой буквы N) — загадочный, нелепый демиург и по совместительству вечный должник двуногого потомства, что постоянно требует от своего создателя каких-нибудь подачек;
для третьих — Океан милости и источник трансцендентальной безусловной любви;
для самых же искушённых в знаниях и преисполненных — Высшая Инстанция — это аппарат президента, верховный суд и прочие административные институты, здания и эксперты, что их посещают, облачаясь при этом в специальные экспертные наряды (костюмы-тройки и мундиры со странными аляповатыми головными уборами, которые они промеж себя называют «fourrage-ка»).
Для кого-то духовный путь — это абстрактное, мудрёное и даже немного пошлое понятие, которому непрактично уделять хоть сколько-нибудь внимания; а все, кто интересуется подобными категориями, по мнению таких «прагматичных рационалистов», — фрики или в лучшем случае инфантильные романтики и фантазёры.
Для кого-то духовный путь — это набор чётких установок и регламентов, исполнение которых обеспечивает чувство встроенности в систему и даёт ощущение внятной почвы под ногами.
Для кого-то пребывание здесь — это увлекательная мистерия и возможность испытать сознательную радость (в противовес одурманивающему экстазу) от перспективы созерцать этот мир в самых разных его проявлениях.
И в широком смысле не имеет значения, что именно вы созерцаете — удивительные в своей многогранности и невыразимости божественные лилы или же простую красоту лесного ручейка.
Здесь каноничное:
в слышимом следует воспринимать слышимое, в осязаемом — только осязаемое, а в видимом — видимое…
Подобно городским огням светит Гаруда-пурана, как и многие другие религиозные тексты; и свет этот освещает дорогу горожанам, порой направляя и давая им спасительные ориентиры.
Но свет иной природы, свет от переливающихся на ночном полотне звёзд, можно разглядеть только в темноте — в отсутствии уличных фонарей, застилающих обзор своим диодным мерцанием, словно плёнкой.
Звёзды ярче в темноте.
И в этом контексте Бардо Тхёдол и смежные ей практики являются предвечной красотой ночного звёздного неба, завораживающего и укореняющего наше сознание в ясности и в безмолвном созерцании — неба, которое не разглядеть за суетливыми огнями повседневности, пусть даже и глубоко, на первый взгляд, религиозной.
© Илья Тришулин, август 2023
Арт: Alex Grey