Мне было лет, наверное, тринадцать. Я был самым младшим в классе. Другие дети росли быстрее и выше, девочки уже давно сформировались. Уже тогда в нашем сообществе однокашников начало появляться расслоение по критериям финансовой обеспеченности, внешней красоты, умственных способностей и каких-то еще мне тогда совершенно не ведомым пунктам. Я, конечно же, занимал какое-то пространство чуть выше плинтуса. Это было как раз в тот период, когда юноша решает, что такое положение как раз-таки самое лучшее, потому что «не как все» и потому что «никто ничего не понимает» и «только сильный человек выдержит жизнь на дне социума». Всяческие неформальные движения уже давно цвели ярким цветом, потому что речь идет о 90-ых. Вопрос выбора отдельного крыла в пестрой палитре этих движений скоро уже был бы решен. Но суть не в этом. Суть в том, что я, будучи человеком внешне не привлекательным, носящим безобразную одежду из секонд-хенда, отстающим по учебе, уже имея проблемы с психикой, был довольно сильно влюблен в одну девочку. Она казалась чем-то безумно светлым и возвышенным. Высокая, опрятная, всегда выглядела хорошо. Светлые волосы, чуть вздернутый нос. Казалось, что это должна быть девушка главного героя молодежного голливудского фильма. Только мы не в фильме. А если бы это было кино, то я точно не был бы главным героем. Социальная дисфункциональность не позволяла вворачивать в скомканный школьный быт элементы ухаживаний, поэтому я просто не знал, что, собственно, делать.
Таков замес. Но что, собственно, стало для меня кульминацией в том вопросе? Однажды класс разрозненно поднимался на верхний этаж на то ли урок биологии, то ли физики. Она забиралась по ступенькам в светлом пушистом свитере и светлых джинсах модного кроя. У нее на портфеле болтался прозрачный брелок из тех, в которых болтается жидкость с блестками, а сверху какая-то надпись про любовь. У брелока была какая-то странная и хрупкая система крепления, не выдерживающая требований по надежности. И вот, каким-то не совсем понятным образом, этот брелок цепляется за балясину, поддерживающую старые потертые перила. Цепляется и застревает в металлическом сочленении. Падает на пол с легким стуком, цепочка и маленький карабинчик разлетаются на маленькие компонентики. Она поворачивается, видит лежащий на полу брелок и резко начинает плакать. Так, будто слезы только и искали повода выйти наружу. Закрывает лицо руками и бежит вверх по лестнице. Так, с закрытым руками лицом она и садится на свое место, пока мы с другими ребятами собирали осколки после крушения ее брелока. В тот момент все мои чувства улетучились, а я решил, что человек, так переживающий из-за какой-то мелочевки не может замахиваться на что-то возвышенное.
