— Там тепло, — сказала мама, проносясь мимо с кружкой кофе в руке.
— Угу, — отозвалась Даша, застегивая сапог.
А то она первый год тут живёт. Сейчас тепло и солнце сияет, а через пять минут — ливанёт, как из ведра. И даже дизлайк некому поставить за такое отношение к конечному потребителю.
— Не дуйся, пожалуйста! — сказала мама, вновь образовавшись в прихожей, уже без кружки, но со смартфоном, в котором быстро что-то набирала. — Это всего один раз.
— Угу, — повторила Даша. — Когда я так говорю, ты отвечаешь: «Дорогая моя, есть тонкая граница между понятиями „один“ и „первый“. Её очень легко незаметно переступить!».
Голоса у Даши и мамы были похожи, и когда Даша хотела, могла даже выдать себя за маму в телефонном разговоре. Она, конечно, нечасто так делала. Всего один раз. Нет, не «первый», точно — один! Просто нужно было соврать родителям одноклассницы Алины, будто та идёт ночевать к ней, а не... А не туда, куда Алина в действительности собралась.
Мама, услышав одну из своих любимых присказок, произнесённых её же голосом, оторвала взгляд от экрана и укоризненно уставилась на дочь.
— Даш, это ради нашего же блага. Я, заметь, не на курорт улетаю, а на работу.
Ну да. На курорт улетела какая-то мамина начальница, и на маму теперь свалилось в два раза больше работы, чем раньше. Но это бы ещё ладно, к пустой квартире Даша давно привыкла. Хитрая начальница свалила на маму ещё один довесок. И сейчас этот «довесок», валяющийся у ног Даши, раскатисто хрюкнул так, что девочка вздрогнула.
— Господи, ну почему он так делает?!
— Не знаю... — рассеянно отозвалась мама, опять с головой погружаясь в смарт. — Что-то у них там с дыхательными путями... кажется... Ай, опаздываю! — и убежала в комнату, одеваться.
Угу... «Мы загрузили немного работы тебе в смартфон, чтобы ты могла работать, собираясь на работу».
Даша набросила куртку, обмотала вокруг шеи шарф и нагнулась, чтобы прицепить поводок. Пёс, сообразив, что пришло время прогулки, немедленно вскочил на короткие кривые лапы, издав очередной неповторимый звук.
— Дурак ты. — Даша пристегнула карабин поводка к кольцу на ошейнике. — И морда у тебя дурацкая.
Пёс в ответ гавкнул, вновь заставив Дашу подпрыгнуть.
Когда мама сказала, что пару недель у них поживёт французский бульдог, Даша не на шутку запаниковала. Со словом «бульдог» у неё были связаны вполне определённые ассоциации. Здоровенная псина с могучими челюстями и взглядом убийцы. А если ей не понравится, что у неё сменились хозяева? А если она решит сожрать этих фальшивых хозяев?!
Однако жизнь, как всегда, переиграла фантазию. От воображаемого Дашей чудовища у французского бульдога была только мрачная морда. Пёс оказался мелким и, как с порога охарактеризовала его Даша, «стрёмным». Зато дружелюбия в нём было — хоть отбавляй. К Даше он привязался сразу же, первую ночь даже спал в её комнате, храпя, как трактор.
На улице Даша заткнула уши новенькими «эйрподами» и, понадёжнее перехватив поводок, направилась в сторону Реадовского парка.
И вправду тепло, даже без поправки на ранний час. Перейдя парковку, Даша расстегнула молнию на куртке. Весна наконец-то доползла до Смоленска. Долго в этом году ковыляла.
Гулять с собаками по бетонным дорожкам парка было запрещено — это Даша знала, хотя собак они с мамой никогда не держали. Большинство собаководов плевать хотели на запрет, однако Даше меньше всего хотелось напороться на стража порядка. Мало того, что приходится ни свет ни заря выгуливать это хрюкающее чудовище, так ещё и штраф за него платить? Нет уж!
Даша прошла между двух уличных тренажёров и углубилась в лесок. Тропинка тянулась параллельно бетонной дорожке. Ну вот, уже лучше. Дальше, за курганом, есть специальная площадка для выгула собак, если верить маме. Мама любит всё «специальное», она из тех, кто на необитаемом острове с голоду помрёт, потому что дичь и фрукты там без специальных целлофановых упаковок, и на них не указаны срок годности и способ приготовления.
— Выгуливайся тут, — велела Даша семенящему рядом «довеску» и замедлила шаги.
Настроение против воли поднималось. Весенний лес оживал, полнился запахами природы, жизни. То тут, то там проглядывала зелень. Всё труднее было злиться на мамину начальницу, которая не захотела сдать своего питомца в собачью гостиницу, на маму, которая взвалила на себя столько, что уже ни спать, ни есть не успевает, не говоря уж о том, чтобы выгулять это микрочудище.
Микрочудище скатилось с тропы в сторону и замерло. Ну, наконец-то. Даша остановилась, рассеянно слушая атмосферные переливы электронной музыки.
Заметив краем глаза движение, Даша повернула голову, и сердце на миг замерло. С бетонной дорожки прямо к ней шёл Артём Макаров. И улыбался.
Кровь прилила к лицу, Даша ещё раз мысленно прокляла всё на свете — за то, что толком даже не причесалась, не говоря уже о том, чтобы накраситься, и за дурацкого «мопса», которого она держит на поводке именно сейчас, когда судьба наконец-то посылает ей шанс.
Губы Артёма шевельнулись. Даша, спохватившись, коснулась пальцами наушника, и музыка заглохла.
— А? — только и сказала она.
— Привет, говорю, — улыбнулся Артём. — Твоя зверюга?
— А... Ага, — кивнула Даша.
Да соберись же ты! — мысленно заорала на себя. — Он подумает, что ты дура, которая знает только две буквы!
— Привет, — выдала Даша свой максимум красноречия в сложившейся ситуации.
Она уже представляла, как Артём, скучающе вздохнув, уйдёт дарить свою любовь другой счастливице. Но Артём, кажется, вовсе не заметил конфуза. Он присел на корточки, положил ладонь на загривок микрочудища и принялся его тормошить.
— Хор-р-роший! Я б себе такого же взял. Давно он у тебя?
— П-пару дней, — запнувшись, ответила Даша.
Она уже позабыла, что микрочудище — чужое, но следующий вопрос Артёма заставил вспомнить:
— Почём взяли?
— Э-э-э... — озадачилась Даша. — За... десять? — ляпнула она наобум.
Артём присвистнул:
— Да ладно? Бракованный, что ли? Как тебя звать, малыш? А, вот, вижу: Макс, — прочёл он имя на ошейнике.
Микрочудище дружелюбно хрюкало, рычало и лизало Артёму руки. «Хоть один приличный двуногий нашёлся», — говорила его довольная физиономия.
— Нормальный он, — вступилась Даша за пса. — Там, просто у знакомых ребёнок. А у него — аллергия. И они...
«Господи, что я несу?!».
— Ясно. — Артём бегло взглянул на Дашу, и его взгляд показался ей заинтересованным.
Ну надо же, какое полезное микрочудище! Пожалуй, ему можно простить нелепый вид и даже оглушительный храп. Интересно, сколько такой на самом деле стоит? И сильно ли расстроится мамина начальница, если ей сказать, что Макс нечаянно попал под бульдозер, и даже следов от него не осталось?..
Тем временем микрочудище, отдав долг приветствия Артёму, вернулось к прерванным занятиям. Если бы ему вздумалось навалить сейчас кучу, Даша бы умерла со стыда. Однако пёс усиленно тянул куда-то в гущу леса, издавая утробное ворчание.
— А ты что тут делаешь? — спросила Даша, стараясь отвлечь внимание Артёма от микрочудища.
— Фотал, — коротко ответил он, как будто Даша, отойдя от собачьей темы, перешла некую запретную черту в разговоре.
— А-а-а... — Даша только сейчас заметила висевшую на плече Артёма сумку с «зеркалкой». — Точно... Для проекта?
— Угу. Ну, и так. Вообще... — Артём встал, отряхнул руки и нахмурился, глядя на Макса. — Слушай, а куда он так рвётся?
Этого Даша не знала, но рука от натянутого поводка уже начала болеть.
— Макс, фу! — прикрикнула она.
Макс окрик проигнорировал. По-прежнему тянул Дашу в лес.
— Постой, — Артём поднял руку. — Слышишь?
Даша прислушалась. За ворчанием и хрюканьем вредного микрочудища ей послышался какой-то писк. «Пи-пи-пи, пи-пи-пи», снова и снова. Даша вынула один наушник, и звук стал отчётливей.
— Игрушка какая-нибудь? — предположила она.
Брякнула — и тут же отругала себя. Теперь Артём уж точно решит, что она дура. Нужно было срочно что-то сказать, спросить, завязать настоящий разговор.
— А ты... — начала Даша.
Но тут микрочудище рванулось изо всех своих бульдожьих сил. Даша ойкнула и выпустила поводок.
— Стой! — крикнула она, но пёс уже исчез в кустах.
— Засада! — рассмеялся Артём. — Пошли, поймаем. Далеко не убежит, не волнуйся. Поводком зацепится.
Артём вошёл в заросли первым, Даша последовала за ним. Может, конечно, пока Артёма больше интересует пёс, чем она, но это — пока. И даже такое ничтожное совместное приключение не может не сблизить.
Как только кусты закончились, Артём резко остановился, Даша едва не уткнулась лицом ему в спину. Микрочудище впереди знакомо хрюкнуло.
— Ты чего?
Даша встала рядом с Артёмом, но прочувствовать этого прекрасного момента не успела. Артём не отвечал. Он стремительно побледнел. Даша посмотрела туда же, куда смотрел он.
Сердце второй раз за утро замерло, прежде чем припустить со всей силы, грохоча в висках, в ушах. Даже в глазах на мгновение потемнело.
Писк издавало устройство размером с полтора спичечных коробка, с маленьким жидкокристаллическим дисплеем. Устройство лежало в руке девушки, которая сидела, прислонившись спиной к дереву.
В ярко-жёлтом плаще, со светлыми волосами, рассыпавшимися по плечам. Под расстёгнутым плащом виднелся свитер. Когда-то голубой — но об этом можно было лишь догадываться. Свитер был насквозь пропитан кровью. Красной, местами почти чёрной.
Микрочудище негромко, с достоинством гавкнуло, будто отмечая, что работа выполнена, и неплохо бы получить за неё поощрение. Даша вцепилась в руку Артёма, сама этого не заметив. Спохватилась, лишь ощутив движение — Артём расстегнул сумку.
— Что ты делаешь? — прошептала Даша.
Артём не отвечал. Кажется, Даша опять исчезла из его мира, где ненадолго появилась благодаря слюнявому псу.
— Ты с ума сошёл? — Даша попятилась, поняв, что Артём собирается фотографировать труп.
Как бы парень ни старался скрыть волнение, руки у него дрожали.
— Я... сейчас, быстро, — пробормотал он, снимая крышку с объектива.
Крышка повисла на шнурке. Полыхнула вспышка. И в этот момент неподалёку что-то хрустнуло.
Похоже, одна и та же мысль одновременно пронеслась через головы Артёма и Даши. Труп — это, конечно, неприятно до дрожи. Но возможность встретиться с тем, кто превратил в этот труп живого человека, неприятнее в тысячу раз.
— Это... просто ветка, — мгновенно побледнев, пробормотал Артём.
Кого убеждал, себя или Дашу, непонятно, но слушать дальше она не стала. Если до этого было просто страшно, то сейчас накрыло паническим, нестерпимым ужасом. Показалось, что из-за деревьев на неё смотрят глаза убийцы. Смотрят спокойно, с уверенностью в том, что жертве не уйти.
Даша завопила во всё горло, развернулась и побежала обратно, к дорожке. Туда, где люди, цивилизация, где нет и не может быть ничего настолько страшного! Она рвалась сквозь кусты, не обращая внимания на ветви, хлещущие по лицу, на колючки, цепляющие новую куртку. Артём напирал сзади. Оставаться один на один с убитой женщиной он тоже не захотел.
Выскочив на дорожку, Даша оступилась на бордюре. Упала, рассадив коленку, но боли пока не чувствовала. Огляделась по сторонам. Увидела резво удаляющегося бегуна в спортивном костюме. С другой стороны к Даше неспешно приближались дедушка с палкой и полная женщина с таксой на поводке. Люди. Цивилизация... Уф-ф. Страх, если и не отпустил до конца, то по крайней мере позволил вернуться критической оценке действительности и дару речи.
Микрочудище, — вспомнила Даша. И заорала:
— Макс!
Чуда не свершилось. Пёс не прибежал, радостно хрюкая. Он остался там, где ему было интереснее. Даша не была ему хозяйкой, и реагировать на её призывы он не считал нужным.
Даша вскочила на ноги. Мимо неё промелькнул Артём. Пронёсся сломя голову — ему-то не нужно было думать о чужих собаках.
— Подожди! — выкрикнула Даша. — Я должна...
Она должна была вернуть Макса, за которого мама отвечала головой. Но не могла же вернуться на то место? Туда, где под деревом сидела женщина в залитом кровью свитере, а неподалёку хрустнула ветка? От одной только мысли о том, что придётся это сделать, Дашу накрыло прежним ужасом.
Она смотрела, как Артём приближается к выходу из парка. Он даже не оглянулся. Глаза Даши наполнились слезами, горло сдавило.
«Трус и предатель!» — хотела крикнуть она, но не сумела. Разревелась.
— Эй! Это ты кричала? Случилось чего?
Даша вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял дедушка. Тот самый, с палкой. Не её родной, конечно — просто старик, но про себя Даша привыкла называть его так. Имени «дедушки» она не знала, но встречала частенько. Он попадался ей по дороге в школу, из школы, иногда даже вечерами. Постоянно бродил по округе, несмотря на хромоту и сутулость.
— Ушиблась? — спросил дедушка.
— У меня собака убежала, — пожаловалась Даша. — И... и ещё там женщина. Мёртвая.
Она сумела только посмотреть в ту сторону. Показать рукой — это было уже невыполнимой задачей.
— Мёртвая? — нахмурившись, переспросил дедушка. Оглядел Дашу с ног до головы — её разбитую коленку, зацепки на куртке и зарёванное, исцарапанное ветками лицо.
— Угу.
Дедушка пожевал сухими губами, его бесцветные глаза смотрели в мрачные заросли. Даша замерла, ожидая вердикта. Дедушка был взрослым, а значит, он по определению должен был знать, что делать.
— Ну, вызывай милицию, — вздохнул дедушка. Испуганным он не выглядел — как будто на него каждый день из кустов выскакивали девятиклассницы с рассказами о мёртвых женщинах.
Как ни странно, этот простой совет помог успокоиться. Ведь верно. Простые действия. Достать телефон из кармана — раз. Разблокировать экран — два. Набрать номер...
Но как только к Даше обратилась живая — не робот — женщина-диспетчер, у неё вновь случился паралич речевого аппарата. Ничего, кроме «а» и «я», выдавить не получалось.
Дедушка решительно протянул руку и забрал у Даши смартфон.
— Да! — каркнул он в трубку. — Слушай, значит. Реадовский парк, тут почти в середине аллеи, труп девочка нашла. Кто говорит? Я говорю. Девятайкин Олег Викторович. Ждём.
— А школа? — пробормотала Даша, когда Олег Викторович вернул ей смартфон.
Дедушка посмотрел с удивлением. Покачал головой:
— Чудное вы поколение... Я б в твои годы на голове стоял от радости, что можно школу прогулять.
Даша негромко рассмеялась — хотя ей было совсем не смешно. И подумала: «У меня, кажется, истерика.
Смех оборвался, как только со стороны леса послышался шорох. Даша уставилась на трясущиеся ветки кустов широко раскрытыми глазами. Вцепилась обеими руками в рукав Олега Викторовича. Она бы, наверное, снова завопила, как резаная, но в следующую секунду из кустов выбрался Макс.
— Ну вот, — ободряюще сказал Олег Викторович. — Одной бедой меньше, да?
Микрочудище потрусило к Даше, хрюкая и облизываясь. Облегчение от того, что из кустов вышел всего лишь пёс, сменилось новой страшной мыслью.
«Почему он так облизывается? — подумала Даша. — И в чём это у него морда перепачкана?»
Мысль даже оформиться как следует не успела. Желудок свело страшной судорогой. Даша согнулась пополам, и её вырвало прямо на асфальт, под ноги Олегу Викторовичу.
«Хорошо, что Артём не видит», — глупо промелькнуло в голове.
***
Он ждал.
Притаившись за деревом, сам такой же неподвижный, серый и мёртвый, как оно. Только вот дерево скоро оживёт, выпустит зелёную листву и потянется к солнцу. А он останется мёртвым изнутри.
Много лет прошло с тех пор, как он умер. Много лет потребовалось ему, чтобы с этим смириться, и лишь тогда он получил возможность вернуться. О, да, он умел ждать.
Девушка, сидевшая возле дерева в паре десятков метров от него, тоже умела ждать — он научил её этому. Одним движением. Как будто и не было всех этих лет: руки вспомнили, что нужно делать, и всё получилось безукоризненно.
— Безупречно, — шепнул он, когда сработал будильник.
Пронзительный писк далеко разносился по тихому и сонному утреннему парку. Пальцы вцепились в жёсткую кору дерева, кровь закипела в жилах, как когда-то. Он стиснул зубы и на секунду прикрыл глаза.
«Уйми свой щенячий восторг. Мы здесь не за этим».
Сердце нехотя подчинилось, его ритм успокоился, стал почти неощутимым. Вот так, хорошо. Отлично.
Первой из кустов выскочила собака, если можно так назвать этого уродливого карлика. Она остановилась рядом с девушкой и призывно тявкнула, подзывая хозяев.
Чаще всего так и бывало — тела находили те, кто выгуливал собак поутру. И раньше он всякий раз боялся, не учует ли его пёс, не кинется ли с лаем в глубь леса. Но каждый раз обходилось. Парк будто делал его своей частью, хранил его в своих тенях.
Сейчас нельзя на это рассчитывать. Нельзя больше приходить сюда и смотреть. Слишком многое поставлено на карту, слишком многое нужно успеть, и глупо ставить всё под удар ради одного лишь удовольствия лицезреть ужас на лицах людей.
Их было двое. Дети совсем: пацан и девчонка. Замерли, как оглушённые, и раскрыли рты.
Он грустно улыбнулся. На месте недавнего восторга образовалась зияющая дыра, переполненная пустотой. За всем — пустота, и всё — пустота. Нужно было оказаться здесь сегодня, чтобы окончательно это понять.
Зрение за прошедшие годы не утратило остроты, и он видел всё в мельчайших деталях, видел даже «затычки» в ушах девчонки. Отгородилась, отрешилась от реальности, как будто ничего и не существует, кроме неё. Все они так — отгородились, спрятались и делают вид, будто живут в совершенном мире.
Да только это не так.
Пацан пошёл ещё дальше: достал фотоаппарат и подготовил к съёмке. Девчонка что-то сказала, пацан ответил. Храбрится. Пытается показать, будто не боится смотреть в лицо смерти. Как это... по-детски.
Он медленно переместил носок ботинка в сторону и надавил. Хрустнула ветка. Девчонка вздрогнула и посмотрела прямо на него.
— Не бойся, — одними губами произнёс он. — Я не трону тебя. Я лишь показал тебе реальность, от которой ты прячешься...
Девчонка не выдержала его взгляда, заорала и бросилась бежать. Парень рванул за ней. Рядом с телом остался только пёс. Одно название... Карикатуры на людей проживают подобие жизней, а чтобы было не так скучно — заводят пародии на собак.
Пёс принюхивался к трупу. Попытался лизнуть кровь. Он не понимал, что случилось. Ему уже неведомо было, что нужно поднять морду и выть. Или броситься вперёд — изловить убийцу. Ну или хотя бы последовать за хозяевами. Всё ушло. Всё погибло.
«Ради этого ты пришёл сюда? — спрашивал он себя, открыто шагая к собаке, обнюхивающей труп. — Ради этого простоял неподвижно час в промозглом парке, не дыша и даже останавливая ход мыслей?»
И сам же себе ответил: «Именно ради этого. Ради этой... пустоты».
— Пшёл! — прошипел он, отвесив псу пинка.
Наклонился, сделал вид, что поднимает палку. Второй пинок не потребовался — пёс, поглядев ему в глаза, мгновенно понял, кто тут главный. Потрусил прочь.
Он бросил последний взгляд на мёртвое лицо девушки.
Через минуту до него снова донёсся вопль. Орала всё та же девчонка.
Развернувшись, он побрёл прочь через лес. Дальше здесь разберутся без него, а ему пора начинать готовиться ко второму заходу. В этот раз всё непросто. В этот раз каждая мелочь имеет значение.
Глава 2
Почему прошлое не может просто сгнить в прошлом?!
Денис сидел за рулём своего внедорожника. Уже почти час — без движения. Внушал себе, что не шевелиться — это и есть покой. Сначала сидел, положив руки на руль, а голову на руки. Но поясница скоро затекла, и Денис откинулся на спинку. Рассеянно посмотрел в окно. Серый день подходил к своему серому концу.
«Закончу школу — уеду в Питер! — чуть ли не каждый день говорила дочь. — Там тоже солнца не бывает, но это хотя бы Питер!»
Денис усмехнулся воспоминанию. Уехать... А если действительно — взять и уехать? В другой город? Потянется это дерьмо следом, или сгниёт здесь?
Услышав писк сигнализации, вздрогнул. Поморщился, бросил взгляд в пассажирское окно. Сосед поставил машину через два места от него. Захлопнул дверь, ушёл. Дениса, сидящего за рулём, не заметил.
С соседом они были знакомы условно. Вот уже пять лет, с тех пор, как поселились здесь, в дорогой шикарной новостройке, время от времени встречались на парковке или в лифте, здоровались. Денис понятия не имел ни как зовут соседа, ни на каком этаже он живёт. Знал только, что выше его, шестого. А ещё он твёрдо знал, что сосед — счастливый человек. Поставил машину, пошёл домой. Возможно, по дороге проверит почтовый ящик. И не увидит там ничего — кроме вороха рекламных проспектов. Так же, как до сегодняшнего дня не видел Денис...
Он поймал себя на том, что снова взял проклятый конверт. Снова машинально сгибает и разгибает угол. Выругался, отбросил конверт на пассажирское сиденье.
Нужно собраться. Нужно идти домой. От того, что просидит в машине ещё час или десять, ничего не изменится. Хватит заниматься самообманом. Осталось только решить, что делать с конвертом. Домой его нести точно не стоит. Сжечь бы, и дело с концом... Если бы всё можно было сжечь. И прошлое, и настоящее.
Денис, подумав, открыл бардачок, покопался в нём и вытащил руководство по эксплуатации автомобиля — увесистый журнал, который открыл, кажется, впервые в жизни. Сунул конверт между мелованными страницами. Убрал журнал обратно в бардачок.
В лифте, пока ехал, придирчиво изучал своё отражение в зеркале. Нормально... Кажется. Пару лет назад, отметив очередной день рождения, Денис заметил, что начал седеть, лысеть и поправляться — всё одновременно. Но слишком далеко процесс пока не зашёл. Седина только пробивалась, живот над ремнём и залысины на висках только-только обозначились. Выглядел Денис моложаво, и на своё отражение в зеркале обычно смотрел с удовольствием. Обычно...
Лифт открыл двери, Денис стоял, глядя в зеркало. В конце концов решил, что ужас, пережитый час назад, на лице уже не отражается. Лицо усталое — но хоть не перекошенное, как наверняка было в момент, когда он открыл конверт. С таким лицом, как сейчас, уже можно идти домой, не боясь перепуганных всплесков руками: «Господи, что случилось?!»
Открыл дверь, вошёл. Лена выглянула из кухни:
— Привет. Поздновато ты.
— Задержался. — Денис подошёл к жене, привычно коснулся губами щеки.
— Ужинать будешь?
— Конечно. Почему нет? — Вопрос прозвучал резче, чем хотелось.
— Ну... не знаю, — удивилась Лена. — Может, заезжал куда. Переодевайся, сейчас всё погрею.
Скрылась в кухне.
Настя отца встречать не вышла. Давно уже таким не балует, прошли времена, когда неслась через всю квартиру навстречу: «Па-а-па пришё-о-ол!»
Сейчас, небось, и не слышала, что он уже дома. Наверняка сидит в наушниках. Если соизволит заметить отца, бросит сквозь зубы: «Привет». На дежурный вопрос: «Как дела, как школа?» процедит: «Нормально». И снова уткнётся в ноутбук или телефон. Всё вместе это называется «переходный возраст».
В последнее время Денис нередко ловил себя на мысли, что его так и подмывает сорвать с дочери наушники, схватить за плечи и трясти — долго, пока не вытрясет всю дурь. Пока не заставит обратить внимание на себя, а не на телефон с ноутбуком!
Сдерживался. Знал, что никогда так не сделает. Давным-давно, ещё в детстве, во время очередной ссоры с отцом, поклялся себе, что на своего ребёнка никогда не поднимет руку. Повышать на Настю голос случалось, в последнее время всё чаще. Бесила строптивость дочери, её подчёркнуто независимое «взрослое» поведение. Вызывающая одежда, дурацкие хвостики из розовых волос. Подружки — такие же чокнутые, блажь под гордым названием «волонтерство»... Иногда у Дениса не получалось сдержаться, он срывался. Но распускать руки себе не позволял.
— Привет, — сказал, заглянув в Настину комнату.
Дочь сидела за столом перед ноутбуком. На голове неизменный атрибут — огромные наушники. Бросила, не оборачиваясь:
— Привет.
— Как дела, как школа? — Денис подавил подступающее раздражение, постарался, чтобы голос звучал дружелюбно.
— Нормально.
И снова — хоть бы повернулась.
Ладно, чёрт с ней. Хотя бы дома сидит, а не лазит неизвестно где. Приветственный ритуал соблюден.
Денис вышел в коридор. Оглянувшись — Лена по-прежнему на кухне, слышно, как чем-то там гремит, — быстро прошёл к себе в кабинет. Закрыл дверь, выдвинул ящик стола. И обомлел.
Не веря глазам, трясущимися руками вынул часы. Идиотский гаджет, ненадолго вошедший в моду четверть века тому назад: электронные часы-будильник в виде пейджера. В девяностые их носили на цепочке, которую цепляли на ремень. Носили едва ли пару лет: мода пришла и ушла, а толку от странного девайса было немного.
Денис вынул одни часы, другие... И всё. Третьих часов не было.
Он принялся копаться в ящике, понял, что стоять согнувшись неудобно, со злостью дёрнул ящик на себя. Перевернул, высыпал содержимое на пол.
По паркету из натурального дуба разлетелись блокноты, стикеры, старые ежедневники, покатились ручки и карандаши, флешки, маркеры, бейджики с выставок, какая-то сувенирная дребедень.
Часов не было.
Денис принялся выдвигать другие ящики. Он перепутал, просто перепутал! Сунул часы не в верхний ящик, а в какой-то другой!
Часов не было. Денис почувствовал, как ледяной холод запустил щупальца под кожу.
***
Денис, в пиджаке и рубашке, которые так и не успел снять, и в домашних тапочках вылетел из квартиры. Не добежав до лифта, сражённый панической мыслью, вернулся. Распахнул дверь, крикнул:
— Запритесь! Быстро! Никому не открывать!
— Что? — На пороге кухни показалась изумлённая Лена, на левой руке у неё была надета варежка-прихватка, в правой держала пластиковую лопатку с прорезями. — Господи, Дэн! Ты чего? Что случилось?
— Я сказал: никому не открывать! Понятно?! — рявкнул он.
Схватил с подзеркальника свои ключи. Захлопнул дверь снаружи и запер на оба замка. Пока дожидался лифта, набрал в телефоне: «срочная смена замков». Позвонил по первому же попавшемуся номеру. Назвал адрес, попросил приехать как можно скорее. Заполошный звонок Лены сбросил.
На парковке прыгнул в машину, завёл, и только тут понял, что на ногах у него тапочки. Войлочные, с загнутыми кверху носами — Лена купила их на рынке в Самарканде, когда прошлой осенью они путешествовали по Средней Азии.
Ладно, плевать. Он уже знал, куда поедет — недалеко от дома находилась площадка, где обучали вождению. Только бы там никого не было! Только бы не принесло какого-нибудь особо ретивого инструктора с учеником!
Повезло. В девять часов вечера площадка ожидаемо пустовала.
Денис, не глуша мотор, вышел из машины. Пристроил на асфальте у передних колёс часы: одни под правое колесо, другие под левое. Снова сел за руль. Тронулся. Вожделенный хруст не столько услышал, сколько почувствовал.
Двинулся назад. И снова вперёд. И снова назад. Катался до тех пор, пока не донёсся откуда-то странный звук. Денис вдруг понял, что это он сам подвывает сквозь зубы.
Замолчал. Со злостью воткнул заднюю, рванул так, что машина едва не подпрыгнула. Откатился метров на пять. Вышел и осмотрел асфальт. Всё, что осталось от часов — два пятна чёрной даже не крошки, а скорее пыли. Денис выдохнул. Вытер пот со лба и поехал домой.
***
— Так что случилось? Дэн!
— Ничего, — процедил Денис.
Рабочие, поменявшие дверные замки и установившие в квартире сигнализацию, только что ушли. Приехали они действительно очень быстро: пока Денис ставил машину, увидел, что к подъезду подходят два мужика в рабочих спецовках. Должно быть, менеджер в конторе по установке замков, узнав, на какой адрес вызов, быстро прикинул, что к чему, а сейчас радостно потирал руки. Денису продали полный пакет: новейшей системы замки и сигнализацию, плюс установку. Цена Дениса не интересовала. Спросил, сколько, оплатил и тут же забыл. Если бы сейчас спросили, вряд ли сумел бы ответить, в какую сумму обошлась установка. Но работяг не отпускал до тех пор, пока они трижды не продемонстрировали срабатывание сигнализации.
— Да не волнуйся, хозяин, — добродушно успокоил Дениса работяга постарше, полный и усатый. — Надёжно, как в банке. Мыша́ — и та не пролезет.
Денис сумел улыбнуться и сунул мужику какую-то купюру.
— Так что? — Лена села рядом с ним, на диван в кабинете. Заглянула в глаза. — На работе что-то?
— Нет. — Денис мотнул головой.
Больше всего ему сейчас хотелось заорать: «Да отстань ты от меня!», но такого обращения жена не заслуживала. Она-то уж точно ни в чём не виновата.
— Просто понервничал немного. Случился тут... прецедент. Обокрали одного знакомого.
— Господи, кого?! — ахнула Лена.
— Да ты его не знаешь. Он из Питера, пересекались как-то по делу. Сегодня вот позвонил, рассказал. Я и решил, на всякий случай... Мало ли что.
— Ох, ну так бы сразу и сказал! А то я до того перепугалась, когда ты выбежал, не знала, что и думать. — Жена заметно успокоилась, тревожные морщинки на лице разгладились. — Кушать-то будешь?
— Нет. Не хочу. — При мысли о еде к горлу подступила тошнота, Денис вдруг понял, что не сможет проглотить ни кусочка. — Пока носился, вспомнил, что по работе надо кое-что сделать. Потом, может... Иди, там твой сериал начинается.
Из глубины квартиры действительно доносилась знакомая мелодия заставки. Очередная бесконечная фигня про бедную, но гордую Машу, которую полюбил красавец-миллионер. Лена обожала такие истории.
— Ну ладно. Не засиживайся. — Жена чмокнула Дениса в щёку и ушла.
Он встал, закрыл дверь кабинета. Снова рухнул на диван, стиснул голову руками. В висках ломило. Денис выдвинул ящик стола, нашёл блистер с таблетками. Кинул одну в рот, разжевал — знакомый врач учил, что через слизистую лекарства впитываются быстрее, чем через желудок. От горечи таблетки сводило скулы. Денис закрыл глаза, стал ждать, пока препарат подействует.
Но, едва опустил веки — навалился главный кошмар сегодняшнего вечера. Конверт, вытащенный из почтового ящика. Денис не сразу заметил его в ворохе рекламных проспектов, а заметив, удивился — что это, кому?
Картинка с новогодними шариками и надпись: «Поздравляю с Новым Годом!» В апреле-то месяце, ага. Ни адреса, ни имени. Даже не заклеен. Перепутали?.. Денис открыл конверт. Вытащил сложенный вдвое лист бумаги, из которого чуть не выпала фотография, он едва успел её подхватить.
Рассмотрев изображение, не поверил глазам, даже зажмурился. А открыв глаза и поняв, что кошмар ему не привиделся, дико заозирался по сторонам. Показалось вдруг, что именно сейчас к почтовым ящикам сбегутся все соседи, и каждый заглянет ему через плечо, увидит то же, что и он!
Денис сунул конверт, бумажный лист и фотографию во внутренний карман пальто. Вылетел из подъезда, бросился к машине. Скорее туда, где никто не увидит ни его, ни жуткое содержимое конверта, в тот момент показалось, что внедорожник — это самое надёжное убежище.
Сев на водительское сиденье и отдышавшись, Денис вытащил конверт из кармана. В глубине души ещё теплилась надежда: вдруг почудилось? Вдруг не ему, вдруг какая-то ошибка?!
Нет. Не почудилось. Окровавленный нож, запечатленный на фотографии, он узнал бы из тысячи.
Денис развернул лист, ожидая хоть каких-то объяснений. Решил для себя, что готов ко всему... Ошибся. Никаких объяснений лист не содержал. Он не содержал вообще никакого текста. Только здоровенную, распечатанную во весь лист цифру: «1».
Глава 3
Ночью Денис почти не спал, задремать удалось лишь под утро. Проснулся от вибрации телефона, звук он обычно отключал. Единственный короткий сигнал — сообщение. У Дениса упало сердце, кровь бешено застучала в висках. Что там? В такую рань ему никто не звонит и не пишет! Схватил телефон, дрожащим пальцем чиркнул по экрану.
«Центральное УГМС: до 9 часов утра 7 апреля в г. Смоленске ожидается шквалистое усиление ветра до 23 м/с. Не укрывайтесь и не паркуйте автотранспорт под...»
Да чтоб вы сдохли со своими предупреждениями! Денис, застонав от облегчения, опустил руку с телефоном. Услышал, как с другой стороны кровати пиликнул лежащий на тумбочке телефон Лены — заботливый УГМС, видимо, предупредил и её. Жена не проснулась, а Денис больше не заснул. Поднялся, выпил чашку кофе. Съесть ничего так и не смог. Поехал на работу.
Денис начинал бизнес ещё в девяностые, зелёным пацаном. Напористость, целеустремлённость, много труда и толика удачи. Итог — самая крупная в Смоленске сеть магазинов по продаже телефонов и сопутствующих гаджетов. Три года назад Денис вложился в большой проект, построил собственный торговый центр. Самый крупный магазин перенёс туда, остальные площади сдавал арендаторам. А часть первого этажа выделил себе под офис.
Работа его всегда успокаивала, помогала отвлечься. Вот и сейчас — стоило сесть за стол, углубиться в текущие дела, как пережитый стресс не то чтобы отступил, но забился куда-то в глубины памяти. В дальний закуток с надписью «подумаю об этом позже».
Денис позвонил секретарю Тане, попросил заказать ему завтрак. С удовольствием умял бургер и салат. Допивал свежевыжатый сок, когда телефон на столе осторожно тренькнул. Денис нажал кнопку громкой связи.
— Поел, спасибо. Можешь забрать посуду.
— Денис Валентинович...
Опять. Денис не смог бы ответить на вопрос, как именно он это понял. По неуверенной интонации, по звучанию голоса Тани? Но твёрдо знал одно: случилась какая-то дрянь. И она точно имеет отношение к конверту, полученному вчера.
Отодвинул стакан, напряжённо спросил:
— Что?
— Тут к вам мужчина. Говорит, что из полиции...
Денис сглотнул. Рука судорожно дёрнулась в сторону мобильника. Взял телефон, потом, подумав, отложил. Звонить адвокату — означает продемонстрировать, что ему есть, что скрывать. Нет. Ни в коем случае. Он порядочный, законопослушный человек. Он понятия не имеет, чем может заинтересовать полицию.
— Из полиции? Что ж, таким гостям отказывать не принято. — Денис сделал над собой усилие, постарался, чтобы голос прозвучал шутливо. — Приглашай.
— Хорошо. — Таня положила трубку.
Через несколько секунд в дверь постучали. Дежурно, уверенно, давая понять, что разрешение войти — чистая формальность. Вошёл молодой мужик в штатском, лет тридцати или чуть больше. Поверх толстовки и джинсов — кожаная куртка, на плече — плоская сумка, в каких обычно носят ноутбуки. В руке вошедший держал развёрнутое удостоверение.
— Добрый день. Старший лейтенант Никитин, уголовная полиция.
— Добрый день. — Денис поднялся из-за стола, перегнулся, пожал протянутую руку. — Мне представляться, полагаю, не нужно?
— Обязательно нужно. Белов Денис Валентинович?
— Он самый.
— Документы предъявить можете?
— Разумеется.
Денис подошёл к стоящей в углу кабинета вешалке, вынул из внутреннего кармана пальто бумажник. Открыл, протянул лейтенанту Никитину. Тот заглянул в паспорт, кивнул:
— Спасибо.
— Таня не предложила вам раздеться?
— Нет. Растерялась, видимо.
— Видимо, — улыбнулся Денис. — Не каждый день у нас такие гости. — Кивнул на вешалку: — Прошу. У меня тут жарковато.
— Благодарю. — Лейтенант Никитин снял куртку, пристроил на вешалку.
Денис заметил, что куртка мокрая — дождь не прекращался с самого утра. Значит, парень пешком, не на машине. Невысокого полёта птица — это, впрочем, и по званию ясно. Что ж, уже хорошо.
— Чай, кофе?
— Ничего не нужно, спасибо. У меня к вам несколько вопросов.
Никитин по-хозяйски оглядел кабинет, без спроса присел в кресло для посетителей, стоящее перед столом Дениса. Из сумки для ноутбука вытащил блокнот.
— Когда вы в последний раз видели Ирину Конюхову?
— Кого, простите? — удивился Денис.
— Конюхова Ирина Валерьевна, — терпеливо повторил Никитин, — девяносто восьмого года рождения. Работала продавцом в вашей торговой точке по адресу улица Крупской, дом тринадцать. Когда вы её видели в последний раз?
— Да честно говоря, сомневаюсь, что вообще её видел... То есть, — поправился Денис, — я хочу сказать, что может, конечно, и видел, но не помню ни лица, ни имени. У меня шесть торговых точек, продавцы нередко меняются. А почему вы спрашиваете? Что случилось?
— Её обнаружили утром шестого апреля в Реадовском парке. Убита.
Денис молча смотрел на оперативника, не в силах сказать ни слова. Мысли, одна за другой, рождались и умирали, не успев обратиться в слова.
Как расценил молчание Никитин, неизвестно, его гладко выбритое лицо не выражало никаких эмоций. Подождав и, очевидно, придя к выводу, что комментариев от Дениса не дождётся, он снова открыл сумку и вытащил стопку фотографий. Неторопливо принялся раскладывать на столе перед Денисом.
Лесной массив. Голый, ни листка, ни травинки — снег сошёл недавно. На земле под деревом сидит молодая женщина с перерезанным горлом. Голова женщины запрокинута, свитер под распахнутым жёлтым плащом густо залила кровь. Денис почувствовал подступающую тошноту, прижал руку ко рту.
Лейтенант Никитин внимательно за ним наблюдал. И вдруг резко спросил:
— Где вы были в ночь на шестое апреля?
— На шестое апреля? — повторил Денис.
Суть вопроса понял не сразу. Он не мог отвести взгляд от фотографий. Пытался — и не мог. Шестое или двадцать шестое, апреля или января — сейчас всё было едино. Даты не желали обретать привязку к реальности.
— Сегодня седьмое, — сказал Никитин. — Шестое, соответственно, было вчера. Так где вы находились прошлой ночью?
— Дома. Где ещё я мог находиться?
— Понятия не имею. — Никитин развёл руками. — Потому и спрашиваю. Кто может подтвердить, что вы были дома?
— Жена. Дочь... Да кто угодно, господи! Вот уже много лет я не бываю по ночам нигде, кроме собственного дома.
— Даже в отпуск не ездите?
— Что, простите?
— Ну, вы сказали, что вот уже много лет нигде не бываете. То есть, не ездите ни в командировки, ни в отпуск?
— Не цепляйтесь к словам! — рассердился Денис. — Езжу, разумеется. Но это ведь не то, что вас интересует.
— Меня интересует ночь на шестое апреля.
— Я уже сказал. Я был дома! Могу узнать, почему вы спрашиваете именно меня?
— А кого, по-вашему, мы должны спрашивать?
— Не знаю, это не моя работа. Но в моём представлении, работодатель — последний человек, к которому стоит обращаться с подобным вопросом, тем более, что мы даже не были знакомы лично. Опрашивайте подруг этой девушки, родственников. Я-то здесь при чём?
Плохим выходил разговор. И плохим был взгляд следователя. Цепкий, внимательный, изучающий.
Денис понимал, что должен вести себя ровнее. Не должен психовать, невинные люди так себя не ведут! Но ничего не мог с собой поделать. Взгляд будто магнитом тянуло, он возвращался и возвращался к фотографиям.
— Друзей и родственников мы уже опросили.
— Безрезультатно, видимо?
— Увы. Теперь идём, так сказать, широким кругом.
— В моём случае вы определённо промахнулись. — Денис постарался улыбнуться. — Эту девушку я не знал, гулять ночами в парках не имею привычки. Если понадобится, можете опросить моих жену и дочь, проверить камеры с подъезда.
— Если понадобится, мы проверим всё, — без тени улыбки пообещал Никитин. — И ещё один вопрос. Вы в последнее время ничего необычного не замечали?
Денис едва сдержал истерический смешок.
Ничего! Ровным счётом ничего.
Фотографии окровавленных ножей в почтовом ящике, пропажа часов из квартиры, запертой на все замки — совершенно обычное дело.
Он покачал головой:
— Нет. Не замечал. Работа, дом — всё, как всегда.
— Что ж, на нет и суда нет. — Никитин поднялся. — Если припомните или вдруг увидите что-то необычное или настораживающее — свяжитесь, пожалуйста, со мной. — Он протянул визитную карточку с именем и номером телефона.
— Непременно.
— Всего доброго.
Никитин собрал со стола фотографии, закрыл блокнот — в который, кажется, не записал ни слова, — надел куртку и ушёл.
Когда за следователем закрылась дверь, Денис опустился в кресло и мысленно сосчитал до десяти. Десяти секунд обычно хватает раздолбаям или хладнокровно-расчётливым тварям, чтобы вернуться, потому что они что-то забыли. Или притворились, что забыли.
Но дверь не открывалась.
Денис опустил голову, обхватил её ладонями и постарался глубоко дышать.
Голова шла кругом. Казалось, руками её не удержишь.
Убийство. Реадовский парк. Пропавшие часы — на фотографиях, которые показывал следователь, Денис их не видел, но это ведь ничего не значит. Письмо. Чёрт... Чёрт!
Денис тихонько завыл сквозь стиснутые зубы. Безумно хотелось внушить себе, что всё это — какое-то нелепое совпадение, что кошмары из прошлого не оживают, это ведь не какое-то дурацкое кино! Двадцать пять лет прошло. И почему именно сейчас? Почему именно он?!
Выдохнул. Так... Ладно. Прежде всего нужно убедиться, что больше подобного не повторится. Дьявол начал свою игру, но он же сам сковал себя правилами.
Денис вышел в приёмную, закрыв за собой дверь. Рассеянно посмотрел на Таню, сидящую за столом.
— Пройдусь, — объявил кратко.
— С филиала на Крупской звонили, — осторожно напомнила Таня. — Говорят...
— Знаю. — Денис потёр лоб рукой. — Напиши кадрам, чтобы открывали вакансию.
— Поняла... — Секретарь что-то черкнула на бумажке. — То есть, сотрудницу увольняем? Всего один прогул...
— Это не прогул. Она больше не выйдет на работу.
Таня непонимающе захлопала глазами. Но от вопроса удержалась, молодец.
— Открывайте вакансию, — повторил Денис.
И быстрыми шагами вышел из приёмной.
«Моя работница, — думал, шагая по коридору. — Совпадение? Что из всего этого — совпадение, а что — нет?».
Соблазнительные мысли, но он прогнал их. Денис стал тем, кем стал, не потому, что надеялся на чудо и списывал закономерности на совпадения, а потому, что трезво смотрел на вещи. И действовал так, как того требовали обстоятельства.
Он вышел в зал. До полудня народу здесь немного, и основная масса тянется в супермаркет, за продуктами. Первая и основная торговая точка, открытая Денисом, пустует, продавцы протирают витрины, переставляют товар.
Посмотрев на них несколько секунд, Денис двинулся дальше. Мимо отдела косметики, нижнего белья, спортивных товаров (до сих пор закрыт, парень вечно опаздывает, надо бы сказать Тиграну), чая и кофе, мимо игрового автомата «вытащи мягкую игрушку, потратив на это в три раза больше, чем она стоит в магазине».
Путь через торговый центр неизменно доставлял ему удовольствие — идти среди других людей, даже не подозревающих, что здание целиком принадлежит ему, Денису Белову. Отец гордился своей фамилией, своими предками. Он и собой когда-то гордился — при советской власти занимал у себя в НИИ серьёзную должность, а сына прочил в преемники... Не сложилось. Как и у многих. В те годы судьбы летели под откос неумолимо и быстро.
Денис направлялся к крохотному отделу, который всегда открывался вовремя, каждый день — несмотря на то, что очереди к нему не стояли. Старой закалки человек. Один из тех, кого Родина выбросила на обочину, не оценив годы, потраченные на службу её интересам.
Аркадий Михайлович — или просто Михалыч — торговал электроникой. В ней он разбирался, её, наверное, даже любил. Пульты, приставки, радиоприёмники — рудименты из навсегда ушедших эпох. А ещё — зарядники, бэушные смартфоны и кнопочные звонилки по бросовым ценам и многое, многое другое.
«Лавка» Михалыча напоминала сундук с сокровищами, где было великое множество всего чего угодно, причём, практическая ценность этого чего угодно уверенно стремилась к нулю. Аренду в «Астролябии» Михалыч не потянул бы при всём желании, но Денис, как старому — ещё отцовскому — другу, сдавал ему точку за чисто символическую плату.
— Привет, Михалыч, — окликнул, перегнувшись через прилавок. — Как бизнес?
Михалыч бросил на Дениса недовольный взгляд. Всегда так смотрел, когда его отрывали от работы. Сейчас ковырялся во внутренностях старинного телевизора «Рассвет». На столе стояла старенькая «цешка», лежала отвёртка.
— Потихонечку, — сказал Михалыч, пожав руку Денису.
— Это что, ещё у кого-то такие остались? — кивнул Денис на телек.
— Представь, — хмыкнул Михалыч. — У дамы одной на кухне стоит. Третий раз уж делаю.
— А чего цветной не купит?
— Глаза у неё от цветного болят, говорит. И потом, сколько твой цветной стоит? А этому лампу сменить — три копейки.
— Скоро, говорят, всё телевидение в цифру переведут, — сказал Денис.
— Слыхал. Ну... заставь дурака богу молиться, — вздохнул Михалыч.
Посчитав светские приличия соблюдёнными, Денис как бы невзначай начал разговор, который привёл его сюда.
— Михалыч, а помнишь те часы? Ну, которые я у тебя покупал неделю назад. Дурацкие такие, вроде пейджера, ты их ещё «приветом из девяностых» обозвал. Не осталось больше?
В тот день Денис впервые за долгие годы ощутил, как земля уходит у него из-под ног. Он шёл на обед через зал, но вдруг остановился, услышав резкий, немелодичный писк. Повернул голову и увидел их в руках Михалыча. Часы. Те самые часы...
— Да ну, — покачал головой Михалыч. — Откуда? Те-то случайно попались. Их уже сто лет не производят.
— Точно? — Денис не выдержал, уставился на старого приятеля так, будто хотел пронзить взглядом насквозь.
— Да на кой они тебе? — изумился Михалыч. — В телефонах же сейчас всё. Ну или купи себе эти, как браслет которые. Они тебе ещё и пульс замерят, чтобы знал, живой ещё, нет ли.
— Не... — Денис заставил себя рассмеяться. — Этого не надо. Я мыслю — значит, я существую.
Михалыч отчего-то смеха не поддержал.
— Существовать — дело нехитрое, — проворчал он. — Все существуют. А вот жить — тут задачка потруднее будет. — И вздохнул чему-то своему.
Глава 4
«А может быть, я просто их потерял?»
Денис весь день ворочал в голове одни и те же мысли. Понимал, что загнал себя в беличье колесо, из которого не вырвешься, как ни беги — но и прыгнуть в сторону не мог.
Трое часов. Он купил у Михалыча трое часов — больше не было — и принёс их домой. Положил в ящик стола у себя в кабинете. Одни часы пропали, одно убийство произошло. А ему в почтовый ящик бросили письмо с распечатанной во весь лист цифрой «1»...
Денис потряс головой. Огляделся и будто только сейчас сообразил, что опять сидит за рулём автомобиля, во дворе. Сколько уже он так сидит? Темнеет...
— Не сходи с ума, — приказал себе Денис. — Убийца пробрался к тебе домой и украл одни часы. Одни! А когда он захочет убить снова — проберётся ещё раз, да?
Издав истерический смешок, он распахнул бардачок. Вытащил всё, что там было, включая инструкцию по эксплуатации с припрятанным внутри конвертом. Перерыл всё, что вытащил, убедился, что бардачок пуст.
Часов не было. Да это и не удивительно, ведь он не клал их туда! Совершенно точно. Положил в карман пиджака, а дома — в ящик. А все эти поиски — попытка ухватиться за соломинку... Хотя, может, одни часы выпали? Завалились за подкладку?
Ощупывая полы пиджака, Денис поймал себя на ощущении дежавю. Сколько раз он уже сегодня это делал?!..
Так, спокойно. Выдохнули.
Часов было трое. Одни — пропали. Одно убийство. Остальные двое он размазал по асфальту, раздавил колёсами внедорожника. Других нет. Их не производят. Можно найти ещё на Авито или Юле, но на это он уже никак повлиять не может.
Денис вышел из машины, хлопнул дверью. Направился к подъезду. Не оборачиваясь, нажал на брелоке кнопку блокировки. Автомобиль пискнул и щёлкнул у него за спиной.
И всё-таки, куда исчезли третьи часы?
Мороз по коже.
Если бы у следователя было хоть что-то, например, отпечатки пальцев на часах, он бы не ушёл просто так. Чёрт, да он бы и не приходил к нему сам! Прислал бы опер-группу. Это ведь так делается?
С третьего раза Денис попал электронным ключом в домофон, открыл дверь, шагнул внутрь. Почтовый ящик... Потребовалось взять себя в руки и сосредоточиться, чтобы его открыть. И оттуда выпал конверт.
Нет. Не надо, пожалуйста!
Денис наклонился, поднял конверт, перевернул его...
Вздох облегчения получился излишне громким. Не конверт, всего лишь счёт за квартплату или электроэнергию — что-то такое. Лена с этим разбирается, ему бумаг и на работе хватает.
***
— М-м-м, счёт, как романтично, — улыбнулась Лена, забрав сложенную бумажку. — Долго ты сегодня.
— Угу, — отозвался Денис и понял, что больше уже ничего не в силах сказать.
Сил не осталось совершенно. Хотелось упасть на кровать и провалиться в небытие. Полнейшее небытие, без снов и чувств, без мыслей. Если смерть такая, то не так уж она и страшна, как малюют.
— Иди переодевайся, — сказала Лена, направляясь в кухню.
Оттуда вкусно пахло.
Денис разулся и направился к спальне. Проходя мимо комнаты Насти, задержался. Дверь была приоткрыта, из неё раздавался ущемлённый крохотными динамиками ноутбука хорошо поставленный голос:
— ... оставалось нераскрытым на протяжении практически сорока лет. Тогда убийцу просто не смогли поймать, и он ушёл на дно, затаился. Прожил долгую жизнь, чувствуя себя безнаказанным. Что это была за жизнь? Кем был этот человек? Следствие не знает ответа до сих пор. Давайте посмотрим, удастся ли разобраться нам.
Денис толкнул дверь, и та приоткрылась шире, стал виден экран ноутбука. Там как раз начала крутиться заставка того, что Денис по старой памяти называл «передачами». Настя, услышав это слово, обычно закатывала глаза. Передачи остались в прошлом. Теперь это не то видеоблоги, не то подкасты — чёрт их разберёт.
Под бодрую электронную музыку крутился логотип Ne, на фоне сменяющих друг друга чёрно-белых фотографий. Денис поморщился, мельтешение и вспышки его раздражали. Он открыл дверь ещё шире, для приличия стукнув костяшками пальцев, и обнаружил единоличную владелицу комнаты. Она сидела на стуле перед зеркалом и что-то там мудрила то ли с бровями, то ли с ресницами.
— Привет, — сказал Денис.
— Ага, — отозвалась Настя, не оборачиваясь.
— Слушай, а что это такое? — кивнул он на ноутбук.
— Нормально, — машинально отозвалась Настя. — А? — спохватилась. — Где?
— Вот это. — Денис указал на экран, где появился модный парень лет двадцати пяти. Он шёл по улице, глядя в камеру, и что-то говорил.
— Это Неон, блогер, — пояснила Настя. — А что?
— А по-русски можно? — взмолился Денис. — Чем он занимается?
— Находит висяки. Ну, нераскрытые убийства всякие доисторические, из прошлого века. И раскрывает. Канал раскрученный. Видосы редко выходят, но как выходят — стабильно в топах.
— А. Ясно. Стало быть, Неон, — кивнул Денис. — А ты, значит, его смотришь?
— Ну, так... — пожала плечами Настя. — Смотрю иногда. Прикольно.
— Ясно. Ужинать...
Денис осекся. Глаза широко раскрылись.
— Я час назад ела, — сказала Настя, не замечая, как всё переменилось.
Денис вошёл в комнату, пальцем ткнул пробел на клавиатуре ноутбука, заставив красивого парня заткнуться. Тишина ударила неожиданно. Настя вздрогнула, повернулась, ошеломлённая таким невиданным вторжением в своё личное пространство.
— Это что такое? — прошептал Денис, дрожащей рукой взяв со стола маленький предмет, размером едва больше спичечного коробка. — Ты где это взяла?!
Его голос и безумный вид явно сообщили Насте, что лучшим вариантом сейчас будет говорить правду и не выпендриваться.
— У тебя в столе, — сказала она, подавшись в сторону, хлопая беззащитными глазами. — А что? Это ведь пейджер, да? Я думала, может, получится запустить, интересно же...
— Кто тебе разрешил лазить у меня в столе и брать мои вещи?! — заорал Денис так, что где-то в недрах квартиры что-то звякнуло.
Немыслимый коктейль из облегчения и злости переполнял и требовал выхода.
Настя побледнела. Она несколько раз открыла и закрыла рот, но ни слова сказать не могла. Никогда раньше отец не вёл себя так.
С кухни приближались торопливые шаги.
— Я, — пролепетала Настя, — я думала...
Голова опять закружилась.
Денис никогда не запирал кабинет. Не было замков и на ящиках стола. Ничего смертельно важного он там не держал, если вёл дела дома, то обходился компьютером, всю документацию хранил на работе. А в столе лежало всякое барахло. Блокноты, ручки, старые телефоны, зарядные устройства, сувениры и бестолковые подарки, которые дарили партнёры по случаю праздников.
В отличие от своего отца, Денис не старался оградить себя от домашних. Он пытался, наоборот, быть полностью открытым. С детства Настя чувствовала себя как дома в его кабинете, постоянно что-нибудь оттуда таскала, когда было нужно или просто хотелось... Как он мог об этом забыть?!
— Что происходит? — В дверях появилась Лена, переводя встревоженный взгляд с дочери на мужа и обратно.
Денис чувствовал, что переступил черту, и что пути назад нет. Шаг назад — и придётся объяснять, почему сорвался. А к этому он не был готов.
— Не делай так больше никогда, — бросил он и, отвернувшись от дочери, шагнул к выходу.
Лена распласталась вдоль двери, уступая ему дорогу. Денис прошёл в кабинет и хлопнул дверью.
— Настя, — прошептал, ощупью двигаясь к столу — свет включать не хотелось. — Господи боже мой, дочка...
Сейчас ему хотелось вернуться и обнять её, попросить прощения. Но вместо этого Денис сел за стол и включил компьютер. Вертел часы в руках, пока загружалась система.
Третьи часы нашлись. Они и не пропадали, не покидали пределов квартиры. Значит — хотя бы одно страшное подозрение можно похоронить. Значит, он точно ни в чём не виноват, голова в порядке. По крайней мере, пока...
Денис опустил часы в карман пиджака. Дома хранить такие вещи нельзя. Ещё два дня назад они не были «такими» вещами, а теперь — стали. Как интересно — то, что происходит где-то и с кем-то, меняет цену вещей. Прямо как на Уолл-стрит...
Он запустил браузер. Двумя пальцами — иначе не умел, в отличие от Насти, которая печатала вслепую с головокружительной скоростью, — ввёл в поисковик: «Неон блогер нераскрытые убийства».
Нужный сайт оказался в первой же строке. Денис подвёл к ней курсор.
***
Что бы это ни было — оно закончилось.
Дни шли за днями, и ничего не менялось. Ну, разве что в кармане у Дениса теперь постоянно лежали одни часы и одна бумажка — с коротким номером Неона. Номером, который он так пока и не решился набрать. Откладывал изо дня в день.
Ведь всё закончилось...
Помириться с Настей пока не получалось. Она, будто ёж, свернулась в комок и ощетинилась иголками. Знала, что отец чувствует себя виноватым, хочет извиниться. Вот и дулась до последнего, мстя за ту непонятную вспышку.
А в пятницу утром Денис спустился на лифте на первый этаж, открыл почтовый ящик и едва успел поймать конверт.
Сердце ёкнуло. Теперь это — точно письмо.
Оглядевшись, Денис вскрыл конверт. Достал лист бумаги формата А4. Развернул.
Головокружение и тошнота подлетели одновременно. И накинулись дружно, как по команде. Денис прислонился плечом к стене, пачкая пиджак побелкой и тяжело дыша. Пальцы правой руки скользнули в карман и коснулись часов.
На месте. Не может быть. Не может быть...
Запищал электронный замок, и Денис резко отпрянул от стены. Шагнул к выходу из подъезда. А навстречу ему шагнули, один за другим, двое крепких мужиков, одетых в гражданское. Но это, конечно, ничего не значило. Удостоверение, которое ему сунули под нос, избавило от остатка иллюзий.
— Белов Денис Валентинович? — риторически спросил первый. — Пройдёмте, пожалуйста, с нами. На пару слов.