Помню, как в тот день многие значимые персонажи стали срочно удалять из своих лент совместные фото с Пригожиным, добрые упоминания о нём, ссылки на него.
«Жгли компрометирующие бумаги».
Так смешно.
Так стыдно.
Тем временем поганая охранота бегала по Сети и делала скрины: а кто еще не убил фото с преступником? А кто еще не назвал его Власовым, Петлюрой и Бандерой, и даже хуже Бандеры? А кто вообще смолчал?
…чтоб потом эти скрины собрать и «кому надо» на стол положить.
Среди симпатичных мне людей шло будто бы соревнование – кто обиднее обзовет Пригожина.
Мне позвонили ночью, сказали:
– Командир, нас подняли по тревоге, выдали оружие.
– Работайте, братья, – говорю.
У меня в батальоне есть бойцы и офицеры, пришедшие из «Вагнера». Я знал, что всем нашим тяжело (стрелять в своих!), но бывшим вагнеровцам особенно тяжело.
Колонна «вагнеров» из Ростова шла к Москве. Моих направили к тому мосту, где должна была состояться встреча.
В 14 часов я написал единственный пост – ради бойцов, только ради них, потому что у всех же телефоны, все ж следили за каждой новостью, каждым словом.
Я написал: понимая причины случившегося, мы остаемся верны присяге и выбора у нас, увы, нет.
Мои подъехали, стремительно и грамотно организовали оборону. Там до тех пор стояли какие-то местные люди в форме, гайцы или пэпээсники, уже простившиеся с жизнью.
Мои слышат, как они между собой говорят:
– Я верно понял, что приехали эти…
– Кто?
– Ну эти… Кто воевать умеет.
Колонна из Ростова встала за полчаса до встречи с моим батальоном и чеченскими ребятами.
…Потом была всякая суета, два обращения президента о мятежниках, в которых он не назвал ни одного имени, потому что, помимо зримых имен, оставались еще и очень большие незримые имена, и этих имен было слишком много, чтоб их перечислить за один раз; потом было тут же закрытое уголовное дело на Пригожина и, конечно же, помощь от Лукашенко.
Охранота загрустила: а куда девать готовые доносы?
Некоторые не могли сдержаться и в раздражении тыкали пальцем: а смотрите, смотрите, вот этот только в 14 часов высказался, и то непонятно написал, ни слова про Власова, а вон та – вообще смолчала!
…а когда чуть поутихло, день на четвертый, звонят из «Вагнера», говорят:
– Мы тут развлекаемся; составляем список основных видных деятелей в России, кто сразу нас проклял. И кто повёл себя… иначе.
– И чего там?
–Ну там длинный список, который первый, три столбика фамилий уже написали мелким шрифтом.
– Ну? А второй?
– Во второй пока вписали «Захар»… Сидим думаем дальше.
Они, конечно, шутили про второй список: не всё так плохо. Но не слишком весело шутили.
Прошло два месяца.
И вчера в один миг стало смертельно и пожизненно очевидно: Пригожин – герой. Уткин – герой. «Вагнера» – герои.
У Пригожина был стиль и драйв. Этого так мало в нашем мире. У него были огромные ставки, и амбиции его были не про «карьеру» и «политику», а про лучшее место если не в раю, так в аду – во славу Отечества.
У него была страсть – к Родине и ее победам, к ее непрестанной экспансии. Эта страсть для него была дороже денег и дороже жизни.
И это сейчас все понимают.
Потому что на такие ставки способны только лучшие из мужиков. А на такую игру за гранью, но на целых континентах – способен был он один.
Он и его невероятная армия.
Армия осталась. Армия по-прежнему действенна и сильна.
«Спарта» не погибла ни с гибелью Мотора, ни с гибелью Вохи.
«Сомали» не погибло с гибелью Гиви.
Армия ДНР не погибла с гибелью Захарченко.
Это не потому, что незаменимых нет.
Напротив, это как раз потому, что они все были незаменимы – и эта огромная их живая сила через годы и преграды свирепо и яростно ведёт их бойцов и офицеров.
«Вагнер» живее живых.
Пригожин и Уткин – в строю.