Часть 1.
Родители часто делали ремонт в 2-х комнатной, малолитражной квартирке хрущëвского типа.
Ядовитые синии обои с несочетаемым золотистым орнаментом на дешёвой, желтоватой бумаге, и непременно адресом типографии по вертикали сбоку, по линии склейки, чтобы знали, где такую красоту производят, менялись на точно такие же, только зелёного цвета. Иногда вызывающе малинового. Неизменным только на них оставался немного сьехавший, тисненный бронзой, орнамент. Вероятно, чтобы подчеркнуть благородство и изысканный вкус пролетариев всех стран.
Инициатором ремонта всегда выступала мама.
В памяти остались очень яркие, но не совсем радостные впечатления от увиденного.
Больше всего запомнился папа в газетной треуголке, в позе Рабочего, с известного памятника Мухиной, вместо молотка держащего пылесос " Вихрь" в руках, с перевёрнутой банкой разведённого мела на шланге и белесыми губами.
Мел не до конца растворялся в воде и часто забивался в трубке. Пылесос плевался, папа ругался,
выдувая, как трубач, забившиеся комочки из узкой трубочки.
К концу окраски потолка папино лицо больше походило на гипсовую маску или на грим Пьеро, только без чёрных разводов возле глаз.
Энтузиазм у родителей быстро иссякал. Творческий процесс превращался в рутину, а квартира в хаос, оставленный после себя варварами в Древнем Риме, после очередного набега.
К тому же, в душе каждый из них считал себя архитектором. Или прорабом, по меньшей мере. Никто из обоих не хотел быть в услужении другого.
Каждый обладал только своими, неоспоримыми навыками и вкусом.
По крикам и ругани можно было судить на какой стадии находиться ремонт..
Чем дальше- тем ярче эмоции.
Мы с братом многому научились у них.
Завершающая стадия непременно падала на наши детские плечи.
Мы молча и безропотно исполняли то, что нам говорили- поддерживали снизу обои или пылесос, мыли, чистили полы, выносили мусор и слушали ругань.
Каждый из нас, в последствии, сделал великое множество ремонтов, но никогда к работе мы не привлекали своих жён.
Более спокойным преображением внутреннего жилищного убранства являлась перестановка мебели.
Мама называла этот процесс- Разнообразить пространство.
Пространство заключало( именно- заключало) в себя 36 квадратных метров жилой площади, включая совмещённый санузел, ковры на каждой стене и румынскую мебель, привезённую аж из самой Москвы- два серванта, два шкафа, две кровати, два кресла, и журнальный столик.
Ещё был цветной телевизор " Радуга", двое взрослых, нацеленных на творческий поиск и двое уставших, однополых подростка.
В этой связи, мы с братом тоже разноображивали своё пространство. По прихоти родителей нас переводили из спальни в зал и наоборот.
Мы спали то на диване совместно, то в спальне, на разных и больших кроватях, как дети тирольских баронов.
Мама и сейчас большую, проходную комнату в 12 метров называет даже не гостинной, а залом.
Сейчас, зал в моём представлении- это помещения Петродворца, Эрмитажа и комната с цветным телевизором " Радуга"..
Продолжение следует..
Рустем Шарафисламов.